В ходе продолжающегося реформирования военной организации России призывы послушать отечественную военную науку звучат все чаще. Особые надежды на то, что в ходе развития Вооруженных Сил будет учитываться мнение военно-экспертного сообщества России, связываются со сменой руководства Минобороны и Генерального штаба. Хотя имеются и опасения, что стремление достичь новых целей быстро и простейшими мерами может помешать опереться на рекомендации военной науки.

Так, первый вице президент Академии геополитических проблем доктор военных наук Константин Сивков в статье, опубликованной в газете "Военно-промышленный курьер" (Доведенные до нового облика // ВПК. №2 (470). 16.01.2013), отметил, что "военная наука в этом процессе [реформирования военного ведомства] предназначена не столько для выработки наиболее эффективных путей реформирования, сколько для обоснования уже принятых политических решений на тот или иной вариант действий". Нет сомнений и в важности того, чтобы в основу дальнейшего развития Вооруженных Сил легли научно обоснованные Военная доктрина Российской Федерации и Концепция строительства Вооруженных Сил. Военно-экспертное сообщество России, по мнению Константина Сивкова, безусловно поможет.

Вместе с тем, содержание статьи не дает ответа на главный вопрос, поставленный автором в ее начале - сохранилась ли отечественная военная наука. Представляется, что ее кадровый потенциал значительно снижен. Об этом свидетельствуют утверждения, что наиболее подготовленная часть офицерского корпуса выбита, утрачены командная и штабная школы, офицерский корпус как единая система разгромлен. Но это лишь общие свойства. Они, конечно же, влияют на свойства элементов (в данной случае - научные кадры), а потому и характеризуют их состояние. И все же, сохранилась ли военная наука как элемент системы офицерских кадров. Ведь именно на последние Президент России Владимир Путин и министр обороны Сергей Шойгу возлагают основные надежды в строительстве Вооруженных Сил. Попытаемся найти ответ на данный вопрос.

К сожалению, большинство обстоятельств не в пользу версии о действенности российской военной науки. Повторимся, что речь идет о ее кадровом потенциале.  Во-первых, пусть и косвенно, но все же о его недостаточности говорит объявленный Минобороны России Всероссийский конкурс научно-исследовательских работ среди граждан Российской Федерации в интересах Вооруженных Сил Российской Федерации. Как отмечают его организаторы, "предварительный анализ поступивших на конкурс работ показал, что наши граждане, производственные и инновационные коллективы имеют потенциал и внутреннюю мотивацию к решению сложных научно-технических задач". Очевидно, офицеры-ученые ни потенциала, ни мотивации к решению оборонных задач не имеют?

Во-вторых, как еще, если не удовлетворенностью состоянием военно-исторической науки и военно-исторической работы в недрах Минобороны, можно расценивать создание Российского военно-исторического общества, объединяющего на данном направлении ресурсы военных с Минкультуры. И у этого предположения есть достаточные основания. Они связаны, в том числе, и с состояним работы по противодействию попыткам фальсификации и искажению истории в ущерб интересам России.

В-третьих, как никогда в истории России низкая востребованность современных военно-научных знаний в органах военного управления, их обобщения и систематизации (на примере научно-справочных трудов) демонстрирует как отсутствие необходимых для их разработки сил и средств, так и "научность" взглядов в строительстве и управлении Вооруженными Силами.

В-четвертых, анализ возрастной характеристики военной науки из числа офицерских кадров также не дает шансов для оптимистического вывода. К тому же налицо и острый разрыв поколений.

Что делать?

Или почему нет внутренней мотивации

Очевиден сложившийся в последние годы дисбаланс стимулирования офицеров. Так, надбавка за ученую степень значительно уступает дополнительным выплатам за физическую подготовленность, да и в относительных показателях в денежном содержании офицера  в целом она утратила свою значимость. Стимулируя педагогический состав военных вузов (возможность получения очередного воинского звания на ступень выше занимаемой должности при наличии ученой степени), собственно про научный состав в этом отношении не позаботились. Особенно этот дисбаланс проявился с созданием военных учебно-научных центров, когда НИИ не только формально вошли в состав образовательных заведений, но и фактически включились в педагогический процесс, подготовку кадров. При этом педагоги, в отличие от научных работников, имеют еще и надбавку за ученое звание, хотя научной работой, последние все же занимаются в меньшем объеме.

Не прибавляет офицерам мотивации и обучение в очной адъюнктуре (докторантуре). Оно не только отодвигает решение жилищного вопроса, но и, как ни странно, создает трудности в дальнейшем продвижении по службе: к учебе в видовой академии не приравнивается, а учеба и в академии и в очной адъюнктуре до 35 лет оставляет значительного меньше времени для службы в войсках, штабах и т.д. В 1990-е - 2000-е по причине неукомплектованности должностей командиры неохотно отпускали офицеров на учебу. Острый разрыв поколений между офицерскими научными кадрами родом именно оттуда. 

Кроме того, офицеры-ученые не включены в общегосударственные системы поддержки молодых ученых. В частности, систему грантов Президента и Правительства Российской Федерации для молодых ученых.

Исследование, обсуждение и решение данных и других проблем будет способствовать возрождению российской военной науки, а значит и укреплению военной организации государства в целом.