Наука. Общество. Оборона

2020. Т. 8. № 4


Online ISSN

Science. Society. Defense

2020. Vol. 8. № 4

УДК: 325.1(519)

DOI: 10.24411/2311-1763-2020-10256

Поступила в редакцию: 06.09.2020 г.

Опубликована: 13.10.2020 г.

Submitted: September 06, 2020

Published online: October 13, 2020 

Для цитирования: German Kim. The Global Korean Commonwealth or a Paraphrase of the Utopic Perspective. Наука. Общество. Оборона. Москва. 2020;8(4):37-37. 

DOI: 10.24411/2311-1763-2020-10256.

For citation:  German Kim. The Global Korean Commonwealth or a Paraphrase of the Utopic Perspective. Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2020;8(4):37-37.

DOI: 10.24411/2311-1763-2020-10256.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.


Original Paper

The Global Korean Commonwealth or a Paraphrase of the Utopic Perspective

German Kim 1

Institute for Asian Studies Al-Farabi Kazakh National University,

Almaty, Republic of Kazakhstan, 

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-4742-1040, e-mail: germankim01@yahoo.com 



There are plenty of differences in the state-administrative structure and concepts of its transformations in the recent Russian Federation and South Korea. The most significant is the fact that Russia is preoccupied by preserving the unity of the federation and tolerance among the numerous ethnoses inhabiting it. Korea, in its turn, is making attempts to create a confederation of the two Korean states, with reunification of the country to follow. Moscow and Seoul are trying to realize the project on the formation of global communities of compatriots known under the names “Russkiy Mir” (1) and “Global Korean Commonwealth” (GKC). This article studies the notion of the “Global Korean Commonwealth” under which its advocates understand the unification of the North and South Koreas forming one single country plus “the third Korea” [1], consisting of all overseas Koreans. An attempt is made to compare the key notion of the GKC with such quasi-terms as “Korean super ethnos” and “Korean meta-nation” invented by the Russian-speaking philosophers – ethnic Koreans from Russia and Uzbekistan. As the formation of the GKC is based on the hypothetical unified Korea, this paper studies the concepts of the unification and the role of overseas Koreans in inter-Korean relations.



 Korean Commonwealth, Reunification, Koreans abroad, super ethnos, meta nation



In speaking about the global (world) Korean commonwealth we should first define the main notion - commonwealth which in Korean is kongdongch'e (공동체 / 共同體) and semantically does not coincide with the notion of  ‘commonwealth’ in English. The roots of the notion of a commonwealth go back to the early 19th c. when the British Empire allowed its colonies to be self-governed. It was British Prime Minister Rosebery who first used the term in 1884 during his visit to Australia (2). 


The history of Western civilization has a lot of similar examples of Commonwealth also known as confederations. In the late middle ages in Europe there was a Swiss Confederation - Confoederatio Helvetica. As a result of the Dutch bourgeois revolution of the 16th c. there appeared a confederative Republic of Unified Provinces (the official name-Republiek der Zeven Verenigde Nederlanden). The German  Union  was  formed  in  1815  on  the  ruins  of  the  Holy  Roman Empire and united about 30 countries before it was dissolved in 1866. On the other side of the Atlantic in the southern part of the USA from 1861 to 1865 there was the Confederation of 13 southern states that were pro-slavery. The history of the American confederates was a short one and ended in their defeat in the American Civil War against the northern states.  




The imaginary confederation of the North and South Koreas has little in common with previous world experience. It goes without saying that the specific nature of the conditional concept “Korean Confederation” is defined by the geo-political and geo-economic realities of the modern time. However, in my opinion, confederations of the Western world were formed as military-political unions of provinces, states, and countries with various ethnic compositions. In the case with the Korean confederation we are speaking about a mono-ethnic people.   


For a long time, the North Korean leader Kim Il Sung has been considered the initiator of the idea of a confederative Korean state. He first used the term in his speech devoted to the 15th anniversary of the liberation of Korea in August, 1960. However, Prof. Balazh Shalontai on the basis of the archival documents writes that even earlier in June of that year during a private meeting Nikita Khruschev asked Kim Il Sung whether he wanted to put forward an idea of a confederation of the North and South and  immediately  got  consent [18, 48]. Thus, the initiative of the Kremlin turned into the concept by Kim Il Sung and 20 years later at the VI Congress of the Workers' Party of Korea (WPK) he again verbalized it and offered to form the Democratic Confederative Republic Koryo - 고려민주련방공화국, 高麗民主聯邦共和國  ( Koryŏ minju ryŏnbang gonghwaguk). 


According to Juche and the Constitution of the country, North Korea supports peaceful reunification without interference of third parties. Kim Il Sung’s initiative of a single Confederative Korean State while preserving the existing public-political systems of the PDRK and the Republic of Korea has been canonized in the North Korean concept of unification. Originally the North Korean variant of confederation was not welcomed in Seoul because they saw only unilateral benefits for Pyongyang and thought that the creation of a state based on the principle of “one country - two systems” was not realistic. 


However, little by little the visions of the North and South started to get closer. The platform for the search of the “golden mean” became the Korean nationalism, typical for both Koreas and incorporating the ideas of post-colonialism, communism, Juche and Confucianism. Korean nationalism was manifested in two forms: state and ethnic nationalism. They are also called “nationalism developing from the top-down nationalism” and “grassrootsnationalism” [6, 22]. The North Korean propaganda praising Kim Il Sung’s Jucheism, states that the “Korean nation” will become the “greatest in the world” making it superior and exclusive. Similar phrases and self-esteems can be heard in the South too, which is why many Western scholars think that works by South Korean professors are quite nationalistic.       


The idea of a confederation of the Korean states as an intermediate step in the process of the nation unification has become close to both Pyongyang and Seoul when a President from the Democratic Party entered the Blue Palace. In 2016 at the VII Congress of the Workers' Party of Korea (WPK) Kim Jong-un – the grandson of Kim Il Sung confirmed his commitment to the policy of independent reunification of the country and formation of the Democratic Confederative Republic of Koryo. He also encouraged the people to be ready for a forced unification with the South Korea in case of its aggression against the PDRK [8]. He also insisted on the withdrawal of the American troops from the South, signing a Peace treaty with the USA, and resolving all the issues of cooperation and unification of the country without any interference from outside or, as they put it in Pyongyang Literary Korean, “uri minzok kiri”, i.e. “between us – Koreans”. The third Kim announced that only realization of those preliminary conditions may serve as a basis for Pyongyang to refuse from its nuclear program. In South Korea they considered different scenarios of unification but the aim remained the same - unification of Korea meant formation on the Korean peninsula of a unitary state based on liberal democracy   and   market   economy.   In   September   1989   President   Roh  Tae-woo   announced “The Korean National Community Unification Formula” (한민족 공동 채 통일 방안) [19]. The South Korean unification concept through the formation of a 'national community was given different names by ensuing presidents of the country, but it was a part and parcel of the three stages in the process of unification: national reconciliation and cooperation, formation of a Korean Commonwealth, and realization of a unitary state [17].


Projects of a step-by-step unification of Korea proposed Pyongyang and Seoul are similar in their essence [9, 13, 17]. During periods of thawing relations North and South Koreas went through points of convergence and short-term periods of closer contacts but they never approached the second stage – formation of a Korean Commonwealth – and eventually got back to the first stage. The second stage includes reaching the “point of no return” when it is possible to move only forward as the progress achieved in the inter-Korean relations and financial and material expenses and, most of all, the gained unity of the Korean people will start pushing the processes of unification only in the progressive direction. Formation of a confederation will be a very important transition stage before a unitary state is created. However, the loud rhetoric of Seoul and Pyongyang is full of fears that the opposite side is preparing a German-style scenario of unification-absorption. That is the fundamental difference between Pyongyang and Seoul in the vision of the ultimate goal of the confederation of the two states. The question is who will absorb whom, preserving its own state-political and economic system? 




The third Korea, i.e. all overseas Koreans, is an important component in the formation of the North Korean Confederation and South Korean Commonwealth. North Korea calls the Koreans living outside of the Korean Peninsula “hae-oe kungmin” (해외 국민) or “overseas citizens”, while South Korea uses the term “chaeoe kungmin” (재외 국민), i.e. “foreign citizens”. Regarding localization, the South Korean variant is more precise as the Koreans in China, Russia, and Central Asia are not separated by sea or ocean from their historical motherland, and therefore they are not overseas Koreans. As for the name “kukmin” (국민), i.e. “citizen”, both sides are wrong because not all foreign Koreans possess the DPRK or Republic of Korea passports.


In the South there are many other words to call their foreign kinfolk.  Until recently the word “kyop'o” (교포) has been widely used, however, it carried some negative connotation: the people who are not just living outside their motherland but who also have lost ties with it. That is why another word started to be used in its place - “tongp'o” (동포), meaning “brothers, people of the same descent”, “foreign compatriots”. The notion “tongp'o” is more precise in defining the population of the Koreans abroad and bears the connotation of trans-nationality, emphasizing the community of foreign Koreans. The notion of “kyop'o”, to the contrary, is focused on the ties with the national state. There are even more differences in the names. 


All  Chinese  abroad  are  called  huáqiáo (華僑) irrespective of in what country they live and how long. It is different with Koreans and it is more complicated as the Chinese Koreans are called cháoxiǎnzú (중국 조선족;  中国朝鲜族), Japanese Koreans - zainichi chōsen-jin ( 在日朝鮮人), American Koreans – hangukgye-migukin (한국계 미국인) or in popular parlance - jaemi kyop'o (재미 교포), the CIS Koreans - koryoin (고려인 or koryo-saram (고려사람) etc.  


The modern Korean immigrants represent two big groups: those who resettled at the end of the 19th - beginning of the 20th cc. and their descendants who have turned into a diaspora, and new immigrants who started to move to others countries in the second half of 1960s. They are significantly different from each other as regards their geography of origin, initial age, gender and social status, citizenship, mentality, language competence, religion, and ties with the historical motherland. The countries that accepted modern Korean immigrants are different in their level of economic development, existing political systems, ethnic culture, religion, and languages. [14, 15]  


However, irrespective of the peculiarities of the recipient countries and the period of residence there all foreign Korean diasporas have a lot in common.  Local authorities and population consider the Korean communities in the countries of residence to be model, law-abiding (loyal) and labor-active ethnic minority, well-educated and materially well-off. Representatives of Korean diasporas often become prominent figures in political and business circles, in the spheres of science, education, and culture. Besides, foreign Koreans, in contrast to other Asian immigrant diasporas, demonstrate a high level of adaptation and acculturation in the new environment.


In the modern world there are at least 7 million ethnic Koreans united by their common ethnic origin. The unique feature of Korean immigrant and diasporic communities is that they have to correlate not only to their geographic place of origin of their ancestors but also to the two existing Korean states. By force of circumstances the attitude of Chinese and American Koreans to the North and South Koreas is considerably different. Moreover, sympathy and antipathy to Seoul and Pyongyang can divide those living in the same country, for instance, “zainichi chōsen-jin” are divided its two camps: those who are members of the pro-South Korean organization “Mindan” (3) and those who are members of the pro-North Korean organization “Chongryon” or “Chōsen Sōren” (4). Such division can be seen in other foreign Korean communities.  Even inside one family there exists a distance between the generations of parents and children as regards to language competence, system of values, life stilts, and mentality. Thus, it is clear why Koreans living in two national states and many countries outside of Korean Peninsula have diverse ideas and positions regarding the issue of unification. 


The destiny of the CIS Koreans is unique as they are closely connected by their Soviet and even more distant past. They used to have the common language - Russian, which became native for them, good education, high level of inter-ethnic marriages, urbanized life style, similar mentality incorporating values and principles of the Western and Eastern civilizations. However, during the last twenty years after the collapse of the Soviet Union there appeared considerable differences among the Korean diasporas of the CIS that have divided the once united community of the “Soviet Koreans” [4, 7].  


Thus, there are no grounds to speak about even imaginary or virtual Third Korea, as there is no unity of foreign Koreans with one single idea or purpose. However, the absence of a single, organized community of foreign Koreans does not mean that American, Chinese, Russian, or Kazakhstani Koreans or to be precise, smart and prominent figures among them cannot contribute to the process of unification of the two Korean states.   


Professor Vladimir F. Lee in his presentation at the International conference devoted to the 70th anniversary of the deportation of Koreans from the Far East to Central Asia and Kazakhstan spoke about a very important contribution made by the best representatives of the Soviet Korean elite to the process of improving the inter-Korean dialog [5, 95-98]. He mentioned some little-known facts, for instance, the contribution of the Deputy Director of the Institute of Oriental Studies, corresponding member of the Academy of Sciences of the USSR Georgiy F. Kim to the development of Moscow foreign policy in the Korean Peninsula. He managed to convince some influential orientalist like Academician Primakov E.M., Director of the Institute of Oriental Studies of the USSR Academy of Sciences and others that Moscow could play a much more important role in the process of peaceful unification of Korea, if it established balanced relations with Seoul and Pyongyang. In October, 1988 the Central Committee of the Communist Party held a closed meeting with the leading political analysts including V. M. Falin - Secretary of the CC of the Communist Party. As a result of that meeting “Analytical Note” was compiled and signed by Valentin M. Falin, Yevgeny M. Primakov - Director of the Institute of World Economy and International Relations and Georgiy F. Kim. It stated the necessity of a radical turn for the USSR in its relations with South Korea and issues of the Korean Peninsula.


Lee V. F.  offered many examples of the mediatory mission of famous Soviet (later Russian) Koreans. A special mention was made of Kho Din - Academician of the RANS (5), one of the founders of the Korean national movement in the USSR and Russia, who maintained close ties with a lot of friends and colleagues  in the Republic of Korea, China, USA, Japan and other countries, and was a member of many committees and commissions on peaceful unification of Korea.


Professor Lee V. F. himself made a great contribution to the theory of the issue of the divided Korea, mission  of  Russia  in  improving  inter-Korean  relations  and  ways of resolving the Korean problem. It was not by chance that when he was the head of the Asian Pacific Center of the Russian Diplomatic Academy of the MFA, the future President of Korea and future Nobel Peace Prize winner - Kim Dae Jung defended there his Ph.D. thesis “Tragedy and Hopes of the Korean Democracy” [3].   


We know many cases when peoples or countries were divided. Even peoples that do not or did not have their own states; Jews, Gypsies or Kurds can be called divided people. Situations with India, China, Germany, Korea, Vietnam and other countries do not provide answers to the question: what are the typical, similar and common features of such a phenomenon. In the Korean case, we speak about the division of one country into two states and one single people into two nations.




Unification of Korea is a precondition for an imaginary Global Korean Community called by a Russian Korean philosopher Gerassim A. Yugai “Korean super-ethnos”. He meant not their racial or ethno-genetic superiority but super-ethnic composition. A super-ethnos (Lat. super – above + Greek ἔθνος – people) in the passionary theory of ethnogenesis by the Russian scholar and thinker Lev N. Gumilev is an ethnic system, the superior link in the ethnic hierarchy composed of several ethnoses that simultaneously appeared in the same landscape region, being interrelated by economic, ideological, and political communication and manifesting itself in the history as a mosaic integrity. G. Yugai states that “Korean super-ethos originally, from the very beginning of its history was a supra-national formation, incorporating Tungus-Manchurian-Chinese-Korean tribes. Historically they gave rise to the two sources of Korean super-ethnos: Central Asian: including proto-Altaic tribes and proto-Chinese. Then the third source was added to those two: Austronesian tribes” [11] .


Taking in consideration historical reality of the participation of different tribes in the ethnogenesis of all modern peoples of the world and “convergency cultures”, G. Yugai states that all ethnoses of the world and modern Russia are super-ethnoses. [11, 22] He calls the Russian Koreans, who organically adopted the non-Korean culture, “super ethnic hybrids”.


If one reads the brochure by G. Yugai attentively, one can came to the conclusion that he made an attempt to adapt his ideas about super-ethoses to the theory of L. Gumilev. He thinks that Korean super-ethnoses exist as super-ethnic groups in the USA, China, Japan and other countries where the number of ethnic Koreans is at least several hundred thousand. The world Korean super-ethnos should unite the Korean nation, i.e. all Koreans on the Korean Peninsula and beyond. The ideas of super-ethnos of G. Yugai are rather vague and it is quite difficult to make it out behind countless excursuses  into  secondary  aspects  that  have  little to do with the original theory of super-ethos by L. Gumilev.


A great Eurasian, prominent historian and ethnologist Gumilev summed up his concept shortly and clearly: A super-ethnos is a result of the distribution of passionarity in the space and time from the source of the ethnogenesis, appearing as a result of external, natural impact on the population living there. “Super-ethnos is defined not by its size but exclusively by the degree of its inter-ethnic closeness”. [2, 15] In this regard we can talk about the probability of formation of the Korean super-ethnos under the condition of unified Korea and consolidation of all foreign Koreans. 


Ten years later, after the publication of the work by the Russian philosopher on Korean super-ethnos, the  idea  of  the  “International  Korean  community” was voiced in Tashkent. Uzbekistani philosopher V. Khan initiated usage of the notion of a meta-nation instead of the earlier proposed term by his Russian colleague. He stated that “within the frameworks of the discussion of the concept of ‘super-ethnos’ (G.Yugai writes it as one word) the notion ‘super-ethnos’ itself has been criticized many times as the prefix -‘super’ was thought to express superiority of Koreans of other ethnoses. Instead, Khan proposed to use the familiar term “meta-nation” in the case with Koreans, claiming to be the pioneer of introducing the term into the academic discourse on the Korean ethnos. [10, 95-105]


There are two diametrically opposite points of view on “meta-nation” as a supra-ethnic community. The first one denies it, giving an example of the failed attempt to create a new formation - Soviet people, which was declared a supra-ethnic formation and new single population of all the peoples of the Soviet Union. The declared single American nation uniting immigrants from different countries of the world according to one common criterion - United States citizenship, has many names-comparisons: “patchwork”, “salad bowl”, which clearly point to the fact that the “American melting pot” failed to produce a single “meta-nation”.   


According to the second point of view, the world is going through the process of formation and development of meta-nations: American, Chinese, Russian, Korean etc. The first three are the case of a supra-ethnic community and the last one - Korean is the case of a mono-ethnic community uniting the Koreans from North and South of the Korean Peninsula and all Koreans living abroad. 


The modern world is facing a struggle between two tendencies: on the one hand, the nations are moving towards independence, creation or maintaining of the national states and, on the other hand, hey are striving to form bigger polyethnic communities, powerful super-nations. That is why, on the world map instead of the Soviet Union and Eastern bloc there appeared about twenty new states, while on the other side of the world there is a concentration of power of the super-states and such supra-national alliances as the European Union, ASEAN, or BRICS.  


There appeared another tendency with the aim of creating super-nations on the religious basis, for instance, in the Muslim world there is a movement for establishing of an Islamic state or “Worldwide Caliphate”. 


As for the consolidation of the foreign Koreans into the so-called “Third Korea”, actually it does not exit. All numerically big Korean communities in China, USSR, USA, and Japan are living in parallel worlds without any significant contacts among them. After the Cold War, collapse of the Soviet Union and the Eastern bloc there were no noticeable changes in the process of establishing long-lasting and stable ties among the foreign Korean diasporas and immigrant communities. More than that, to the existing division of the Japanese Koreans into the pro-South and pro-North Koreans was added the fragmentation of the once single community of the Soviet Koreans who became “Uzbek”, “Kazakhstani”, “Russian”, and other Koryo-in. In many western countries there are no interrelations between the so-called “old and new-comers” in the immigrant Korean community, i.e. early resettles who have already gone through the process of acculturation in recipient countries and the new-comer’s compatriots.     


Until the end of the 20th c. the ethnic motherland - North and South Koreas have not had any developed strategy regarding their foreign compatriots. The reasons for it go back to the Cold War era and bipolar division of the world and were explained by weak economy and lack of financial means for millions of foreign compatriots and the unsolved question: who should be considered as such? North Korea directed all of its motherly love at those loyal to it members of Chongryon. [15] In South Korea there was a prolonged discussion involving politicians, scholars, mass media, non-governmental organizations and leaders of foreign Korean communities that covered a wide range of issues. Firstly, who can be considered compatriots? Secondly, what kind of identity should be considered determining for foreign Koreans: national or ethnic? Thirdly, how to define periods in the history of emigration and repatriation; fourthly, it is necessary to understand what is more preferable for South Korea: to support and preserve numerically important and influential foreign Korean diasporas or to open the doors for repatriation of compatriots. Fifth, how to get feedback from foreign diasporas and consolidate them around their historical motherland. Finally, what should be done for establishing a “deterritorialized national state” incorporating all foreign compatriots? [17, 1-17] Many of those key questions have remained without any answer. 




There are two obvious tendencies on the Korean peninsula: on one hand, it is preservation of the two national states with different social-political and economic systems, on the other, dreams and plans to unite the country and create a single Korea being cherished by both Seoul and Pyongyang. However, the way it will look is seen differently to the south or north of the 38th parallel and the concept of unification is far from the consensus. It is proposed that in the case of unification there can be preconditions for the unification of all the Koreans in the world and formation of the Korean meta-nation. However, it is highly possible that such preconditions will not even appear. Nobody talks about meta-nations or super-nations in unified Germany or Vietnam, not to mention Yemen. All the attempts of wishful thinking or illusory World Korean community called by different quasi-terms bring to the memory a good Russian proverb about not putting the cart before the horse.


  1. Русский мир (Russkiy mir, 'Russian world') is the program of establishment Russophone Communities throughout the World, spread of the Russian culture and loyalty of the Russian diaspora to Russian Federation.
  2. Originally, it was called the British Commonwealth which was founded in 1926 when the British Empire began to break-up. In 1947 it became the Commonwealth of Nations (Содружество наций). At present, the Commonwealth is an association of 53 independent states with total 2 billion citizens of the races, cultures and religions. 17 sovereign countries of the Commonwealth including United Kingdom recognize the British Queen.as the head of their states.
  3. Mindan – Korean Residents Union in Japan (Korean: 재일본대한민국민단).
  4. Chongryon – General Association of Korean Residents in Japan (Korean: 총련).
  5. RANS – The Russian Academy of Natural Sciences is a Russian non-governmental organization founded 1990 in Moscow, USSR.


  1. Bugay N. F., 2005, «Tret'ya Koreya»: novaya missiya i problemy globalizatsii  ["Third Korea": a new mission and problems of globalization]. Moskva, 2005. (In Russ.)
  2. Gumilev L. N., 2019, Etnogenez i biosfera Zemli [Ethnogenesis and the Earth's biosphere]. M.:  AST, 2019. (In Russ.)
  3. Kim De Chzhun, 1992, Yuzhnaya Koreya: dramy i nadezhdy demokratii. Diplomaticheskaya  akademiya  MID Rossiyskoy  Federatsii [The Dramas and Hopes of Democracy. Diplomatic Academy of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation]. M: Respublika, 1992, S. 319. (In Russ.)
  4. Kim Syn Khva, 1965, Ocherki po istorii sovetskikh koreytsev [Essays on the history of Soviet Koreans]. Alma-Ata: Nauka, 1965.  (In Russ.)
  5. Li V. F., 2007, Rol' rossiyskikh koreytsev v protsesse sblizheniya Severa i Yuga Korei. Koreytsy v Rossii [The role of Russian Koreans in the process of rapprochement between North and South Korea. Koreans in Russia]. – Radikal'naya transformatsiya i puti dal'neyshego razvitiya. Sbornik materialov. Mezhdunarodnaya nauchnaya konferentsiya, posvyashchennaya 70-letiyu deportatsii koreytsev s Dal'nego Vostoka v Srednyuyu Aziyu i Kazakhstan [Radical transformation and ways of further development. Collection of materials. International scientific conference dedicated to the 70th anniversary of the deportation of Koreans  from  the  Far  East  to  Central  Asia and Kazakhstan]. Moskva, 2007, S. 90-103. (In Russ.)
  6. Li Syn Chul, 2006, Integratsiya natsii i obshchestva razdelennoy Korei v usloviyakh mirovykh sotsial'nykh izmeneniy. Avtoreferat dissertatsii na soiskaniye uchenoy stepeni kandidata sotsiologicheskikh nauk [Integration of the nation and society of a divided Korea in the context of global social changes. Abstract of the dissertation for the degree of candidate of sociological sciences]. Sankt-Peterburg, 2006, S. 21-22. (In Russ.)
  7. Pak B. D., Bugay N. F., 2007,  140  let  v  Rossii.  Ocherki  istorii   rossiyskikh   koreytsev [140  years  in  Russia.  Essays  on  the  history  of  Russian  Koreans].  M.: IV RAN, 2007. (In Russ.)
  8. Posol'stvo KNDR v RF. VII s"yezd Trudovoy Partii Korei [Embassy of the DPRK in the Russian Federation. VII Congress of the Labor Party of Korea]. URL: https://prometej.info/vii-sezd-trudovoj-partii-korei/ (In Russ.)
  9. Fedeneva M. S., 2015, Ideya sozdaniya koreyskoy konfederatsii kak faktor napryazhennosti. v sovetsko-severokoreyskikh otnosheniyakh v 1958-1960 gg. [The idea of creating a Korean confederation as a factor of tension. in Soviet-North Korean relations in 1958-1960]. –Gumanitarnyye issledovaniya v Vostochnoy Sibiri i na Dal'nem Vostoke. Vol. 1, 2015, S. 15-20. (In Russ.)
  10. Khan V., 2001, Mezhdunarodnoye koreyskoye soobshchestvo: utopiya ili perspektiva? [International Korean Community: Utopia or Perspective?]. – International Journal of Central Asian Studies. Vol. 6, 2001, S. 90-105. (In Russ.)
  11. Yugay G. A., 2003, Obshchnost' narodov Yevrazii – ar'yev i superetnosov – kak natsional'naya  ideya.  Rossiya  i  Koreya [The  commonality  of  the  peoples  of  Eurasia –the  Aryans  and  superethnoses  –  as  a  national  idea. Russia and Korea]. Almaty, 2003, S. 95. (In Russ.)
  12. Brubaker Rogers and Jaeeun Kim, 2011, Transborder Membership Politics in Germany and Korea. – European Journal of Sociology / Archives Européennes de Sociologie. Vol. 52, Issue 1, April 2011, P. 21-75.
  13. Cumings Bruce, 1990, The Two Koreas: On the Road to Unification. New York: Foreign Policy Association, 1990.
  14. Kim, Jaeeun, 2009, The Making and Unmaking of a ‘Transborder Nation’: South Korea during and after the Cold War”. – Theory and Society, Vol. 38 (2), 2009, P. 133-164.
  15. Lie, John, 2008, Zainichi (Koreans in Japan): Diasporic Nationalism and Postcolonial Identity. Berkeley, University of California Press.
  16. Park Jung-Sun and Paul Y. Chang, 2005, Contention in the Construction of a Global Korean Community: The Case of the Overseas Korean Act. – The Journal of Korean Studies, Vol. 10, Number 1 (Fall 2005),  P. 1-17.
  17. Park, Young Ho, 2014, South and North Korea’s Views on the Unification of the Korean Peninsula and Inter-Korean Relations. – The 2nd KRIS-Brookings Joint Conference.  January 21-22, 2014, Seoul. Retrieved from: www.brookings.edu (Park-Young-Ho-paper. P. 3-21).
  18. Szalontai, B., 2005, Kim II Sung in the Khrushchev era: Soviet-DPRK relations and the roots  of North Korean despotism, 1953–1964. Washington: Woodrow Wilson Center Press. P. 48.
  19. 민족공동체통일방안 (Hanminjok gongdongchae tongil bangan). – URL: https://www.unikorea.go.kr/unikorea/policy/Mplan/Pabout/ (In Korean)

Information about the author

German Kim, Dr. Sci. (History), Prof., Director of the Institute for Asian Studies Al-Farabi Kazakh National University, Almaty, Republic of Kazakhstan. 

Corresponding author

German Kim, e-mail: germankim01@yahoo.com


Оригинальная статья

Глобальное корейское сообщество:

утопия или перспектива реальности? 

Г. Н. Ким 1

1 Институт Азиатских исследований 

Казахстанского национального университета имени Аль-Фараби,

г. Алматы, Казахстан,

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-4742-1040, e-mail: germankim01@yahoo.com


Между Российской Федерацией и Южной Кореей есть немало отличий в государственно-административном устройстве и концепциях его трансформации. Самым существенным из них представляется то, что Россия озабочена тем как сохранить целостность федерации и толерантность множества этносов, населяющих ее. А Корея в свою очередь стремится создать конфедерацию двух корейских государств с последующим объедением страны. Москва и Сеул пытаются реализовать проекты по формированию глобальных сообществ соотечественников, известные  под  названиями  «Русский мир»  (1)   и  «Global Korean Commonwealth» (GKC, ГКС). В статье рассматривается понятие «глобальное корейское сообщество», в которое его апологеты вкладывают объединение Северной и Южной Кореи в одну страну и примкнувшей к единому корейскому народу (нации) так называемой «Третьей Кореи» [1], состоящей из всех зарубежных корейцев. Предпринят сравнительный анализ ключевого понятия ГКС с такими квази-терминами как «корейский супер-этнос» и «корейская мета-нация», концепты которых выдвинули русскоязычные философы – этнические корейцы России и Узбекистана. Так как формирование ГКС основано на гипотетической единой Корее, то в статье рассматриваются концепции ее объединения и роли зарубежных корейцев в межкорейских отношениях.     


Ключевые слова: 

 международное корейское сообщество, конфедерация, объединение,

зарубежные корейцы, супер-этнос, мета-нация  



Говоря о глобальном (мировом) корейском сообществе, следует прежде всего определиться с основным понятием – «сообщество», которое в переводе на корейский звучит как kongdongch'e  (공동체/共同體) и по своей семантике не совпадает с понятием «Commonwealth» на английском. Корни понятия «Commonwealth», как известно, уходят к началу XIX века, когда британская метрополия позволила своим колониям взять на себя самоуправление. Впервые понятие «Содружество наций» использовал в 1884 году премьер-министр Великобритании лорд Роузбери во время своего визита в Австралию (2). 


История западной цивилизации знает немало примеров подобных содружеств, объединенных под общим понятием «конфедерация». В Европе еще в позднем средневековье начала складываться Швейцарская конфедерация (Confoederatio Helvetica). В результате победы Нидерландской буржуазной революции XVI века возникла Конфедеративная Республика Соединённых провинций (официальное название – Республика Семи Объединённых Нижних Земель (Republiek der Zeven Verenigde Nederlanden). Германский Союз был основан в 1815 году на обломках Священной Римской империи и объединил до времени своего роспуска (1866 г.) более 30 стран. По другую сторону Атлантического океана в южной части США с 1861 по 1865 год существовала Конфедерация 13 южных штатов, выступавших за сохранение рабовладения. История американских конфедератов оказалась короткой и закончилась поражением в гражданской войне против северных штатов.





Воображаемая Конфедерация Северной и Южной Кореи имеет мало общего с предшествующим мировым опытом. Безусловно, что специфика концепции, условно называемой «Корейской конфедерацией» определяется геополитическим и геоэкономическими реалиями современной эпохи. Однако на наш взгляд, конфедерации западного мира строились как военно-политические союзы различных по этническому составу провинций, штатов и государств. В случае с Корейской конфедерацией речь идет о моноэтническом, а не этно-композитном народе.   


Долгое время считалось, что инициатором идеи о конфедеративном корейском государстве явился северокорейский вождь, который озвучил ее в августе 1960 г. в его речи, посвященной 15-й годовщине освобождения Кореи. Однако профессор Балаш Шалонтай, ссылаясь на архивные  документы,  пишет,  что  раннее,  еще  в  июне  того  же  года  на  личной  встрече Н.С. Хрущев спросил Ким Ир Сена «не хочет ли он выступить с предложением установить Конфедерацию Севера и Юга», на что получил немедленное согласие [18, с. 48]. Так инициатива Кремля превратилась в концепцию Ким Ир Сена и спустя 20 лет на VI съезде Трудовой партии Кореи он вновь выдвинул ее с предложением создать Демократическую Конфедеративную Республику Корё 고려민주련방공화국, 高麗民主聯邦共和國 Koryŏ minju ryŏnbang gonghwaguk. Корё минджу рёнбан конхвагук).   


Согласно идеям чучхе и основного закона страны, Северная Корея выступает за объединение страны мирным путем и без вмешательства внешних сил. Выдвинутая Ким Ир Сеном инициатива создания единого конфедеративного корейского государства при сохранении общественно-политических систем КНДР и Республики Корея, канонизирована в северокорейской концепции объединения. Первоначально северокорейский вариант конфедерации не устраивал Сеул, который видел в ней одностороннюю выгоду Пхеньяна и нереальность создания государства по принципу «одна страна – две системы».


Однако со временем концепции объединения Севера и Юга стали постепенно сближаться. Причем, как справедливо отмечено, платформой для поиска «золотой середины» стал корейский национализм, вобравший в себя идеи пост-колониализма, коммунизма, чучхе и конфуцианства. Национализм корейского образца манифестировался в двух формах: «государственного» и «этнического национализма». Иначе их называют еще «национализмом, развивающимся сверху» и «этно-национализмом народных масс» [6, с. 22]. Северокорейская пропаганда, прославляя ким-ир-сеновский чучхеизм, утверждает, что «корейская нация» станет самой «великой в мире» и тем самым претендует на ее превосходство и исключительность. Подобные высказывания и самооценки довольно часто слышны и на Юге, поэтому книги южнокорейских профессоров их западными коллегами воспринимаются довольно националистическими.   


Идея конфедерации корейских государств как промежуточный этап в объединении нации и страны с приходом в Голубой дворец президента-демократа стала близка как Пхеньяну, так и Сеулу. На VII съезде Трудовой партии Кореи в 2016 году Ким Чен Ын – внук Ким Ир Сена, подтвердил неизменность политики независимого воссоединения страны и основания Демократической Конфедеративной Республику Корё. При этом он призвал народ быть готовым к силовому воссоединению с Республикой Кореей в случае ее агрессии против КНДР [8]. Он также настаивал на выводе из Юга американских войск, подписании мирного договора с США и решении вопросов сотрудничества и объединения страны без вмешательства извне, или, как говорится в Пхеньяне – «ури минчжок кири», то есть «между нами – корейцами». Ким третий заявил, что только исполнение этих предварительных условий может стать основой для отказа Пхеньяна от ракетно-ядерной программы.  


В Южной Корее на протяжении долгого времени рассматривались разные сценарии объединения страны, но цель оставалось неизменной – объединение Кореи означало создание на Корейском полуострове унитарного государства, основанного на либеральной демократии и рыночной экономике. В сентябре 1989 года администрация президента Ро Дэ У обнародовала Объединительную формулу по созданию Корейского Национального Содружества (The Korean National Community Unification Formula (한민족 공동 채 통일 방안) [19]. Южнокорейская формула объединения посредством создания национального содружества (unification formula through the formation of a 'national community) будет называться по разному у последующих президентов страны, но она будет неизменно оставаться одним из трех этапов процесса объединения: 

  1. Национального примирения и сотрудничества (reconciliation and cooperation). 
  2. Формирование Корейского содружества (formation of a Korean Commonwealth).   
  3. Образование унитарного государства (the realization of a unitary state) [17].


Проекты поэтапного объединения Кореи, выдвинутые Пхеньяном и Сеулом, по сути одинаковы. [9, 13, 17]. Северная и Южная Корея в периоды потепления проходили точки сближения и кратковременные периоды налаживания контактов, но так и не дойдя до второго этапа – формирования Конфедерации (Содружества), откатывались назад в первый этап. Второй этап включает в себя точку невозврата, когда двигаться уже надо будет только вперед, ибо прогресс достигнутый в межкорейских отношениях, понесенные финансовые и материальные затраты, а самое главное достигнутое единение корейского народа станут подталкивать объединительные процессы только в поступательном направлении. Создание конфедерации (содружества) станет важнейшим переходным этапом до создания унитарного государства. Однако в громкой риторике Сеула и Пхеньяна слышатся из Севера и Юга опасения, что противоположная сторона готовится к объединению-поглощению германского образца. В чём заключается кардинальная разница Пхеньяна и Сеула в видении конечной цели конфедерации двух государства? Вопрос стоит в том, кто кого присоединит к себе, сохранив при этом свой государственно-политический и экономический строй. 




В формировании северокорейской концепции конфедерации и южнокорейской – содружества важной составляющей является место и роль так называемой «Третьей Кореи», то есть всей совокупности зарубежных корейцев.  


Северная Корея называет корейцев, проживающих за пределами Корейского полуострова «хяве гунмин» (해외 국민 ) «заморские граждане», тогда как как Южная Корея использует термин «чяве гунмин» (재외국민), то есть «зарубежные граждане». В определении локализации, южнокорейский вариант точнее, ибо корейцев в Китае, России и Центральной Азии не разделяют с исторической родиной ни моря, ни океаны, поэтому они никак не «заморские». Что касается названия «гунмин» (국민), то есть «гражданин», то тут обе стороны не правы, ибо далеко не все зарубежные корейцы имеют паспорта КНДР или Республики Корея. 


Широко бытуют другие слова, которыми называют на Юге своих заграничных собратьев по крови. До недавнего прошлого, чаще всего, использовалось слово «кёпхо» (교포). Однако, оно несло в себе скрытый негативный подтекст как людей, не просто живущих за пределами «родины»,  но  и  потерявших  с  ней  связь. Поэтому на смену ему пришло понятие «донгпхо» (동포), означавшее «братья, люди одного происхождения», «зарубежный соотечественник». Понятие «донгпхо» более точно в определении всей совокупности зарубежных корейцев и имеет коннотацию транс-национальности, подчеркивающей общность всех зарубежных корейцев. Понятие «кёпхо», напротив, сфокусировано на связях с национальным государством. Но на этом различия в названиях не закончились. 


Всех выходцев из Китая, как известно, называют Huáqiáo («хуаця́о»; кит. 華僑) независимо от того в какой стране они живут и как долго. С корейцами иначе, гораздо сложнее, так как китайских корейцев называют Cháoxiǎnzú (чжунгук чосончжок;  중국 조선족;  中国朝鲜族», японских – Zainichi Chōsen-jin («зайнити чосончжин»; 在日朝鮮人), американских – Hangukgye-Migukin (한국계 미국인) а в просторечии Jaemi gyopo («чэми кёпхо», 재미 교포) корейцев в СНГ – Koryoin («корёин»; 고려인 или Koryo-saram («корё сарам»; 고려사람) и т.д.  


Современные корейские иммигранты представляют две основные группы: тех, кто переселился в конце XIX – начале XX веков и их потомков, превратившихся в диаспору, и новых иммигрантов, начавших переселяться в другие страны со второй половины 1960-х годов. Они существенным образом отличаются друг от друга по географии происхождения, первоначальному возрастному, половому и социальному составу, по гражданству, менталитету, языковой компетентности, религиозности, характером связей с исторической родиной. Страны, принявшие современных корейских иммигрантов, разительно отличаются друг от друга уровнем экономического развития, существующим политическим строем, этнической культурой, вероисповеданием и языком [14, 15].  


Однако независимо от особенностей страны-реципиента и продолжительности проживания в ней все зарубежные корейские диаспоры имеют схожие черты. Корейские общины в странах проживания воспринимаются властями и местным населением как образцовое, законопослушное (лояльное) и трудоактивное этническое меньшинство, имеющее высокий образовательный и имущественный ценз. Представители корейской диаспоры становятся заметными фигурами в политических, деловых кругах, в сфере науки, образования и культуры. При этом, зарубежные корейцы, в отличие от других азиатских иммигрантских диаспор, демонстрировали довольно высокую степень адаптации и аккультурации в новой среде. 


В современном мире насчитывается свыше 7 млн этнических корейцев, объединенных общим генетическим происхождением. Уникальность корейских иммигрантских и диаспорных сообществ заключается также в том, что они вынуждены соотносить себя не только с географическим местом происхождения предков на исторической родине, но и с реально существующими двумя корейскими государствами. В силу разных обстоятельств, отношение китайских и американских корейцев к Северной и Южной Корее, значительно отличается друг от друга. Более того симпатии и антипатии к Сеулу и Пхеньяну могут разделять тех, кто живет в одной стране, к примеру, «зайнити чосончжин» разбились на два лагеря: тех, кто относится к про-южнокорейской организации «Миндан» (3) и тех, кто является членом в просеверокорейской – «Чхочхонрен» (Сорен) (4). Такое разделение наблюдается и в других зарубежных корейских сообществах. Даже внутри одной семьи растет дистанция между поколениями родителей и детей по языковой компетентности, ценностным ориентациям, образу жизни и менталитету. Поэтому вполне объяснимо, почему зарубежные корейцы могут иметь разные мнения и позиции к вопросу об объединении Кореи.      


Судьба корейцев стран СНГ уникальна, ибо они были связаны тесными узами, уходящими в советское и более глубокое прошлое. Их объединял русский язык, ставший для них родным; высокий уровень образования, большая доля межэтнических браков, урбанизированный образ жизни, схожий менталитет, вобравший в себя ценности и принципы западной и восточных цивилизаций. Но за прошедшие после распада Советского Союза два десятилетия наметились существенные различия в корейских диаспорах СНГ, которые разделили некогда единое сообщество «советских корейцев».  [4, 7].  


Таким образом, говорить о какой-то даже воображаемой или виртуальной «третьей Корее» не приходится в силу того, что нет реальной общности зарубежных корейцев, объединенных одной идеей или целью. Однако отсутствие единого, организованного сообщества зарубежных корейцев, не означает того, что американские, китайские, российские или казахстанские корейцы, а точнее яркие и влиятельные личности из их среды, не могут внести свой посильный вклад в объединительный процесс двух корейских государств. 


Важный вклад лучших представителей элиты советских корейцев в налаживание межкорейского диалога отмечен в докладе профессора В.Ф. Ли (Ли У Хе), c которым он выступил на международной научной конференции, посвященной 70-летию депортации корейцев с Дальнего Востока в Среднюю Азию и Казахстан [5, с. 95-98]. В нем содержались малоизвестные страницы истории, в частности вклад первого заместителя директора Института востоковедения, член-корреспондента АН СССР Георгия Федоровича Кима в разработку нового внешнеполитического курса Москвы на Корейском полуострове. Сообщалось, что Георгий Ким сумел убедить таких влиятельных ученых-востоковедов как академика Е.М. Примакова (кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, директора Института Востоковедения АН СССР) и других в том, что Москва сможет сыграть неизмеримо большую роль в мирном воссоединении Кореи, если установит сбалансированные отношения с Пхеньяном и Сеулом. В октябре 1988 г. в ЦК КПСС состоялось закрытое совещание ведущих отечественных политологов с участием В.М. Фалина – секретаря ЦК КПСС. По ее итогам была составлена «Аналитическая записка» за подписями В.М. Фалина, Е.М. Примакова и Г.Ф. Кима, в которой обосновывалась неотложная необходимость радикального поворота СССР в отношениях с Южной Кореей и проблемам Корейского полуострова. 


В.Ф. Ли привел ряд ярких примеров важной посреднической миссии известных советских (позже российских) корейцев. Особо отмечен вклад академика РАЕН, одного из основателей корейского национального движения в СССР и России Хо Дина (Хо Ун Бе), который поддерживал деятельные связи с широким кругом друзей и коллег в Республике Корея, Китае, США, Японии других странах, входил в разные комитеты и комиссии по мирному объединению Кореи.


Сам профессор В.Ф. Ли внес огромный вклад в теоретическую разработку проблемы разделенной Кореи, миссии России в налаживании межкорейских отношений и путей решения корейского вопроса. Неслучайно в бытность его руководства Центром АТР Дипломатической академии МИДа России, будущий президент Кореи Ким Де Чжун, будущий лауреат Нобелевский премии мира защитил в Дипакадемии свою докторскую диссертацию «Трагедия и надежды корейской демократии» [3].     


Известно немало примеров разделения на части народов и государств. При этом разделенными могут быть народы, не имевшие или не имеющие своего (своих) государств, как например евреи, цыгане или курды. Примеры Индии, Китая, Германии, Кореи, Вьетнама и других стран не дают ответа в чем же типичные, схожие и общие черты этого явления. В случае с Кореей речь идет о расколе одной страны на два государства и единого народа на две нации. 




Объединение Кореи – непременное условие для возникновения воображаемого глобального (мирового) корейского сообщества, названное российским философом Г.А. Югаем «корейским суперэтносом». При этом, имея ввиду не его расовое или этногенетическое превосходство, а сверхэтнический состав. Суперэтнос (лат. super – сверх + греч. ἔθνος – народ) в пассионарной теории этногенеза русского ученого-мыслителя Льва Гумилева – этническая система, высшее звено этнической иерархии, состоящая из нескольких этносов, возникших одновременно в одном ландшафтном регионе, взаимосвязанных экономическим, идеологическим и политическим общением, и проявляющиеся в истории как мозаичная целостность. Герасим Югай утверждает, что «корейский суперэтнос уже изначально, с самого начала свой истории был наднациональным образованием, включавшем в себя тунгусо-манчжуро-китайско-корейские племена. И исторически они составили два источника образования корейского суперэтноса: центральноазиатские, включающие в себя протоалтайские племена, и протокитайские. К этим двум добавился и третий источник – австролонезийские племена» [11]. 


Принимая во внимание историческую реальность разно-племенного участия в этногенезе всех современных народов мира и «конвергенцию культур», Г. Югай утверждает, что все этносы мира и современной России являются суперэтносами [11, 22]. Российских корейцев, органически впитавших иноэтническую (не корейскую) культуру, он назвал «суперэтническими гибридами». 


Внимательное прочтение брошюры Г. Югая позволяет сделать вывод, что он сделал попытку адаптировать свои идеи о суперэтносах. Он считает, что корейские суперэтносы существуют в виде суперэтнических групп в США, Китае, Японии и других странах, где число этнических корейцев превышает несколько сот тысяч человек. Мировой корейский суперэтнос должен объединить корейскую нацию, то есть всех корейцев на Корейском полуострове и за его пределами. На наш взгляд, идея суперэтноса у Г. Югая получилась весьма размытой и ее очень сложно увидеть за бесчисленными экскурсами автора во второстепенные и третьестепенные аспекты, мало имеющими отношение к оригинальной теории суперэтноса Льва Гумилева. 


Великий евразиец, выдающийся историк и этнолог Гумилёв, коротко и четко резюмировал свою концепцию: суперэтнос – есть результат распространения пассионарности в пространстве и времени из очага этногенеза, возникающего в результате внешнего природного воздействия на проживающее в нём население. «Суперэтнос определяется не размером, не мощью, а исключительно степенью межэтнической близости» [2, 15]. В этом смысле есть основание говорить о вероятности формирования корейского суперэтноса, при обязательном условии объединения Кореи и тесной с ней консолидации всех зарубежных корейцев. 


Прошло около 10 лет после выхода работ российского философа о корейском суперэтносе как идея о «корейском международном сообществе» прозвучала из Ташкента. Философ В. Хан инициировал использование понятия «мета-нация» вместо предложенного раннее его российским коллегой термина. При этом он утверждал, что «в рамках обсуждения концепции "супер-этноса" (у Г. Югая пишется слитно «суперэтнос – прим. Г.К.) неоднократно звучала критика самого понятия "супер-этнос", поскольку приставка "супер" как бы выражает превосходство корейцев над другими этносами». Взамен В. Хан вносит предложение использовать в случае с корейцами уже известный термин «мета-нация», претендуя на пионерство его введения в научный дискурс о корейском этносе [10, с. 95-105].


Отметим, что существуют две диаметрально противоположные точки зрения на мета-нацию как надэтническую общность. Первая – отрицает таковую, приводя в пример неудавшуюся попытку формирования советского народа, который декларировался как надэтническое образование и новая единая совокупность всех народов Советского Союза. Провозглашенная единая американская нация, объединяющая иммигрантов из разных стран мира одним общим критерием – гражданство США, имеет множество названий-сравнений: «лоскутное одеяло», «миска салата», которые явно указывают на то, что «американский плавильный котел» не смог выварить однородную мета-нацию.  


Согласно второй точке зрения, в мире идет процесс формирования и развития мета-наций: американской, китайской, русской (российской), корейской и т.п. Если с первыми тремя речь идет о над-этнической общности, то в случае с Кореей – о моноэтнической общности, объединяющей корейцев Севера и Юга Корейского полуострова и всех зарубежных корейцев.  


В современном мире происходит противоборство двух тенденций: с одной стороны – движения наций к независимости, созданию или сохранению национальных государств, а с другой – стремление к образованию крупных полиэтнических общностей, к формированию мощных супер-наций. Поэтому, с одной стороны, на карте мира на месте рухнувшего Советского Союза и стран Восточного блока появились около двух десятков новых государств, а с другой, – происходит концентрация мощи супердержав и таких наднациональных альянсов стран как Европейский Союз, АСЕАН или БРИКС. 


Появилась еще одна тенденция, имеющая целью создание супер-наций на религиозной основе, к примеру, в мусульманском мире идет движение за создание «единого исламского государства» или «нового арабского халифата». 


Что касается консолидации зарубежных корейцев в так называемой «Третьей Корее», то ее на самом деле нет. Все численно крупные корейские общины в Китае, СССР, США и Японии жили в параллельных мирах без каких-либо значимых контактов между собой. С окончанием Холодной войны, крушением Советского Союза и развалом Восточного блока, каких-либо существенных изменений в установлении прочных и стабильных связей с зарубежными корейскими диаспорами и иммигрантскими сообществами не произошло. Более того, к имевшемуся расколу корейской общины в Японии на про-южнокорейских – «миндановцев» и про-северокорейцев -– «чхонрёновцев» добавилась раздробленность единой общности советских корейцев на «узбекских», «казахстанских», «российских» и других кореинов. Во многих западных странах практически нет взаимоотношений в иммигрантский корейской среде между так называемыми «old и new comers», то есть ранними переселенцами уже прошедшими аккультурацию в стране-реципиенте и новыми пришельцами-соплеменниками. 


Этническая родина – Северная и Южная Корея вплоть до конца XX века не имели выработанной стратегии в отношении зарубежных соотечественников. Причины ее отсутствия уходят корнями в эпоху Холодной войны и биполярного разделения мира, обуславливались слабостью экономики и нехватки финансовых средств для миллионов зарубежных соотечественников и нерешенным вопросом кого таковыми считать. Северная Корея всю свою материнскую любовь направила на лояльных к ней японских корейцев – чхочхонрёновцев [15]. В Южной Корее затянувшаяся дискуссия, в которую оказались вовлеченными политики, ученые, представители СМИ, НПО и лидеры зарубежных корейских общин и диаспор, охватывала широкий круг вопросов. Во-первых, кого считать соотечественниками; во-вторых, какую идентичность считать определяющей для зарубежных корейцев: национальную или этническую; в-третьих, как определить периоды в истории эмиграции и репатриации; в-четвертых, определиться с тем, что предпочтительнее для Южной Кореи: поддержать и сохранить численно значимые и влиятельные зарубежные корейские диаспоры или широко открыть двери для репатриации соотечественников; в-пятых, как наладить обратную связь с зарубежными диаспорами и консолидировать их вокруг этнической родины. И наконец, что надо сделать для создания «детерриториального национального государства» с инкорпорацией всех зарубежных соотечественников [17, с. 1-17]. Многие из этих ключевых вопросов остались до сих пор неразрешенными.




На Корейском полуострове наиболее ярко проявляются две тенденции: с одной стороны – сохранение двух национальных государств с различным общественно-политическим и экономическим строем, с другой стороны – мечты и планы объединения страны. Причем Единую Корею хотят, как в Пхеньяне, так и в Сеуле. Правда, она видится южнее и севернее 38-ой параллели разной, и сама концепция объединения пока тоже далека от консенсуса. Предполагается, что в случае объединения Севера и Юга могут возникнуть предпосылки для единения всех корейцев в мире и формирования корейской мета-нации. Однако, есть большая доля вероятности, что эти предпосылки даже не появятся. О мета-нациях или супер-этносах нет и речи в объединенной Германии, Вьетнаме, не говоря уже о Йемене. Все попытки выдавать желаемое за действительное и рассуждать об иллюзорном мировом корейском сообществе, названном разными квази-терминами, напоминают русскую пословицу, говорящую о том, что не следует запрягать телегу впереди лошади. 


  1. Русский мир (Russkiy mir, Russian world) – программа создания русскоязычных сообществ по всему миру, распространения русской культуры и лояльности русской диаспоры по отношению к Российской Федерации.
  2. Британское Содружество наций было основано в 1926 году на смену разваливающейся империи. В 1947 году оно стало именоваться Содружеством наций. В настоящее время Содружество представляет собой объединение 53 независимых государств, в которых проживает 2 миллиарда граждан разных рас, культур и религий. 17 суверенных стран Содружества, включая Великобританию, признают британскую королеву в качестве главы своих государств.
  3. Миндан – Союз корейских жителей Японии (кор. – 재일본대한민국민단).
  4. Чхочхонрен – Генеральная ассоциация корейских жителей Японии (кор. –  총련).

Список литературы

  1. Бугай Н.Ф. «Третья Корея»: новая миссия и проблемы глобализации.  М., 2005. 
  2. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.:  АСТ, 2019. 
  3. Ким Дэ Чжун. Южная Корея: драмы и надежды демократии. Дипломатическая академия МИД Российской  Федерации. М.: Республика, 1992. - 319 с.
  4. Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата: Наука, 1965. 
  5. Ли В.Ф. Роль российских корейцев в процессе сближения Севера и Юга Кореи. Корейцы в России. – Радикальная трансформация и пути дальнейшего развития. Сборник материалов. Международная научная конференция, посвященная 70-летию депортации корейцев с Дальнего Востока в Среднюю Азию и Казахстан. Москва, 2007, с. 90-103.
  6. Ли Сын Чул. Интеграция нации и общества разделенной Кореи в условиях мировых социальных изменений. Автореф. дисс. канд. соц. наук. Санкт-Петербург, 2006, с. 21-22.
  7. Пак Б.Д.,  Бугай Н.Ф. 140 лет в России. Очерки истории российских корейцев. М.: ИВ РАН, 2007. 
  8. Посольство КНДР в РФ. VII съезд Трудовой Партии Кореи. – URL: https://prometej.info/vii-sezd-trudovoj-partii-korei/
  9. Феденева М.С. Идея создания корейской конфедерации как фактор напряженности. в советско-северокорейских отношениях в 1958-1960 гг. – Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2015.  № 1. С. 15-20.
  10. Хан В. Международное корейское сообщество: утопия или перспектива? – International Journal of Central Asian Studies. 2001. Vol. 6. P. 90-105.
  11. Югай Г.А. Общность народов Евразии – арьев и суперэтносов – как национальная идея. Россия и Корея. Алматы, 2003. - 95 c.
  12. Brubaker Rogers and Jaeeun Kim. Transborder Membership Politics in Germany and Korea. – European Journal of Sociology / Archives Européennes de Sociologie. Vol. 52, Issue 1, April 2011, P. 21-75.
  13. Cumings Bruce. The Two Koreas: On the Road to Unification. New York: Foreign Policy Association, 1990.
  14. Kim, Jaeeun. The Making and Unmaking of a ‘Transborder Nation’: South Korea during and after the Cold War”. – Theory and Society, Vol. 38 (2), 2009, P. 133-164.
  15. Lie, John. Zainichi (Koreans in Japan): Diasporic Nationalism and Postcolonial Identity. Berkeley, University of California Press.
  16. Park Jung-Sun and Paul Y. Chang. Contention in the Construction of a Global Korean Community: The Case of the Overseas Korean Act. – The Journal of Korean Studies, Vol. 10, Number 1 (Fall 2005),  P. 1-17.
  17. Park, Young Ho. South and North Korea’s Views on the Unification of the Korean Peninsula and Inter-Korean Relations. – The 2nd KRIS-Brookings Joint Conference.  January 21-22, 2014, Seoul. Retrieved from: www.brookings.edu (Park-Young-Ho-paper. P. 3-21).
  18. Szalontai, B. Kim II Sung in the Khrushchev era: Soviet-DPRK relations and the roots  of North Korean despotism, 1953–1964. Washington: Woodrow Wilson Center Press. P. 48.
  19. 민족공동체통일방안 (Hanminjok gongdongchae tongil bangan). – URL: https://www.unikorea.go.kr/unikorea/policy/Mplan/Pabout/ (In Korean)

Информация об авторе

Ким Герман Николаевич, доктор исторических наук, профессор, директор Института Азиатских исследований Казахстанского национального университета имени Аль-Фараби, г. Алматы, Казахстан.


Ким Герман Николаевич, e-mail: germankim01@yahoo.com

Наука. Общество. Оборона

2020. Т. 8. № 4


Online ISSN

Science. Society. Defense

2020. Vol. 8. № 4

Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense, Journal, Russia

канал на Яндекс Дзен


Специальная военная операция на Украине 2022, спецоперация, бабушка Родина-мать
Владимир Кикнадзе. Сила V правде. Защита исторической памяти как стратегический национальный приоритет России. М., 2022


Thematic sections


Геноцид советского народа, геноцид народов СССР, Великая Отечественная война, Без срока давности
Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе
"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
В защиту исторической правды, Консультативный Совет, Л. Духанина, В. Кикнадзе,  А. Корниенко, О. Шеин
Военная безопасность России: взгляд в будущее, Российская академия ракетных и артиллерийских наук, РАРАН /Russia's military security: a look into the future, 2019, Russian Academy of Rocket and Artillery Sciences
Миграция, демография, управление рисками

Наши партнеры

научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Информрегистр НТЦ
Ассоциация научных редакторов и издателей, АНРИ
КиберЛенинка, CyberLeninka
"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

natsistskaya politika unichtozheniya nyurnberg genotsid bez sroka davnosti
ICI World of Journals, Index Copernicus, Science. Society. Defense
Наука. Общество. Оборона, ИВИС, Ист Вью, Nauka. Obsestvo. Oborona, East View
Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN