Erokhina O. V.


Проблемы национально-государственной самоидентификации крымчан, регулирования межэтнических отношений в Крыму, политическая и социальная адаптация крымчан к жизни в составе Российской Федерации

Problems of national and political identity of Crimean population, regulation of interethnic relations in Crimea, political and social adaptation of the Crimean people for being Russian citizens

Аннотация. Работа посвящена актуальным проблемам формирования новой внутриполитической реальности в России, связанной с включением полуострова Крым в состав территории РФ. В статье рассматриваются основные характеристики сложившейся в Крыму социально-политической ситуации, а также особенности самоидентификации крымчан, проводится анализ рисков, связанных с миграцией и межнациональными отношениями. Выявляются ключевые проблемы на пути интеграции Крыма в российское политическое пространство и предлагаются пути их решения.

Ключевые слова: Крым, социально-политическая ситуация, идентичность, межнациональные отношения, интеграция.

 

Summury. The article is devoted to the problems of formation of a new domestic political realities in Russia, connected with the inclusion of the Crimea in the state structure. The article examines the main characteristics of the social and political situation in the Crimea, as well as specific features of Crimean identity, carried out a risk analysis of migration and ethnic relations. The article also identifies key challenges for the integration of Crimea into the Russian political space and suggests possible ways to address them. 

Keywords: Crimea, social and political situation, identity, ethnic relations, integration.

Воссоединение Крыма с РФ с нормативной точки зрения завершено (международный контекст в данном случае остается за рамками темы), однако политическая практика показывает сложность и многоаспектность этого процесса. Одной из ключевых проблем, связанных с созданием нового политического пространства, выступает формирование новой идентичности жителей полуострова. На данном этапе она совмещает черты региональной («крымчане») и национальной («русские», «украинцы», «татары», «греки» и пр.) самоидентификации.

 

Установление и развитие более широких экономических и культурных связей крымчан с российскими регионами представляется важнейшим условием реализации имеющегося потенциала для развития Крыма, а также открытия новых инвестиционных перспектив. Учитывая сложность создания необходимой инфраструктуры и принятые на федеральном уровне власти принципиально важные решения [1], целесообразно говорить о реализуемой на государственном уровне стратегии интеграции Крыма в российскую социально-экономическую реальность. Вместе с тем, в политической сфере остается целый ряд нерешенных задач. Управленческие проблемы местного уровня сохраняют актуальность, а процесс адаптации крымчан к жизни в составе Российской Федерации потребует не только времени, но и внимания властных и общественных структур. Это ставит вопрос о поиске новых эффективных методов регулирования социально-политической ситуации на полуострове и  представляет значительный интерес для исследования. 

 

Как показывают данные социологических исследований 2014-2016 гг., подавляющее большинство жителей Крыма поддерживает присоединение полуострова к России и демонстрирует устойчивую лояльность российским властям, несмотря на объективно возникающие трудности переходного периода. Напомним, в ходе референдума 16 марта 2014 г. 96,77% проголосовавших высказались за воссоединение с Россией, при этом значимость вопроса о «воссоединении» подтверждал высокий уровень явки: по данным главы крымской комиссии по проведению референдума Михаила Малышева, этот показатель составил 83,1%[2]. В дальнейшем эмоциональный накал событий естественным образом снижался, однако пророссийские настроения остаются доминирующими, что отражается в исследованиях не только отечественных, но и иностранных социологических служб. В этом плане примечательны итоги опроса жителей полуострова, проведенного в январе 2015 г. GFK Ukraine по заказу компании Berta Comunications при поддержке Canada Fund for Local Initiatives. Выяснилось, что подавляющее большинство крымчан – 82% – поддерживают присоединение полуострова к России, 11% опрошенных скорее поддерживают присоединение и лишь 4% (34 человека из 800 опрошенных) выступают против [3]. 

 

Российские социологи спустя год-полтора после референдума зафиксировали в целом высокий уровень удовлетворенности крымчан своим социально-экономическим положением, несмотря на последствия введенных против России международных санкций и нехватку качественной инфраструктуры для обеспечения жизнедеятельности региона (снабжение питьевой водой, электроэнергией, транспортное сообщение и пр.). Итоги опроса ВЦИОМ (июль 2016 г.) показали, что 90% опрошенных не разочаровались в решении о воссоединении Крыма с РФ и лишь 5% процентов выбрали бы сохранение Крыма в составе Украины, если бы референдум проводился вновь [4]. По данным фонда «Общественное мнение» (апрель 2015 г. / декабрь 2015 г.), 84% / 86% опрошенных жителей Крыма и 78% / 80% жителей Севастополя в целом довольны положением дел в регионе. Более 60% республике этот показатель выше, чем в Севастополе), лишь около 5% крымчан считают, что стало только хуже [5] .  

 

В описанном контексте закономерно, что среди проблем, в наибольшей степени актуальных для крымчан, политические вопросы сегодня занимают далеко не лидирующие позиции: намного более значимыми выступают проблемы социально-экономического характера. Так, по данным опроса ФОМ, проведенного в декабре 2015 г.[6], в наибольшей степени жителей Крыма и Севастополя (по 34% опрошенных соответственно) волнуют проблемы транспортной сферы, а именно низкое качество и недостаточная пропускная способность дорог. Особое символическое значение в связи с этим имеет упомянутый проект строительства Керченского моста, реализацию которого многие жители связывают с новыми перспективами развития экономики Крыма и с окончательным переходом в статус де-факто российской территории. Также в «тройку» наиболее значимых проблем крымчан, по данным социологов, вошли «благоустройство, чистота городов» (по 17% опрошенных в республике и в Севастополе), «рост цен» (22% в Севастополе) и «безработица» (13% в АР Крым). При этом высоким уровнем коррупции озабочены лишь по 1% опрошенных в Крыму и Севастополе, а доля недовольных работой властных структур в рассматриваемом городе федерального значения в 2 раза выше (6% против 12%). 

 

Интересно отметить, что в ходе специального исследования, посвященного борьбе с коррупцией (ФОМ, октябрь 2015 г.) [7], была получена иная картина общественного мнения: 25% крымчан и 33% жителей Севастополя оценили уровень коррупции как высокий, «средним» назвали его 37% и 30% опрошенных соответственно, а 22% и 27% не смогли сформулировать свое мнение по этому вопросу. 

 

Подобное расхождение объясняется особенностями сложившейся в крымском макрорегионе политической культуры. Преобладание неформальных и зачастую прямо противоречащих закону «правил игры» воспринимается как привычная и «нормальная» действительность, при этом большая часть местных жителей не видит институциональных возможностей для изменения этой ситуации «изнутри» и занимает «подданическую» позицию [8], ожидая позитивных изменений от действий российского руководства. Именно эти ожидания и принимаемые в Москве кадровые решения лежат в основе отмечаемых значительным числом респондентов изменений к лучшему: так, в ходе опроса ФОМ в октябре 2015 г. тенденцию к снижению коррупции отметили 49% жителей Республики Крым и 26% жителей Севастополя, мнение о сохранении коррупции на прежнем уровне выразили 28% и 36% соответственно. Важно отметить, что большинство респондентов в Крыму (60%) и треть жителей Севастополя (33%) отмечают усилия местных властей по борьбе с коррупцией, однако в ходе экспертных интервью с представителями местного научного сообщества и органов муниципальной власти неоднократно звучали мнения о том, что региональные руководители вынуждены менять привычные «схемы» принятия решений под давлением федеральной российской власти и латентно сопротивляются этому, стремясь сохранить непрозрачные для Москвы отношения со сложившимися клиентелами. 

 

Отсюда зачастую недоуменное, а то и возмущенное отношение крымских чиновникам к российским правоохранительным органам, пытающимся бороться со злоупотреблениями. Так, например, практически всеобщее возмущение в Госсовете Крыма вызвал арест «коллеги», депутата Валерия Гриневича в октябре 2015 г. Еще ранее, в июле 2015 г. глава РК Сергей Аксенов публично высказался в защиту министра промышленной политики Андрея Скрынника, арестованного за коррупцию сотрудниками ФСБ РФ. Более того, вопреки российским «правилам игры» руководитель Крыма еще и пригрозил созданием специальной комиссии, которая должна была контролировать обоснованность преследования правоохранителями сотрудников органов исполнительной власти [9].

 

Подобное несистемное, по российским меркам, поведение было обусловлено тем, что еще с прежнего «украинского» времени власти практически не считали нужным «маскировать» свои коррупционные действия (в отличие от российских чиновников, которые в 2000-2010-е гг. научились придерживаться неформальных «правил игры» и понимать «границы дозволенного»). Не случайно президент России Владимир Путин во время своего визита в Крым в августе 2015 г. потребовал от местных властей «серьезно активизировать работу по очищению органов власти от коррупционеров, от людей, скомпрометировавших себя сомнительными связями» [10]. Этот процесс займет длительное время, но на данном этапе можно увидеть первые признаки изменения ситуации. Так, одним из наиболее громких недавних информповодов стало расследование против «врачей-миллионеров»: глава Крыма распорядился уволить руководство Республиканской клинической больницы в связи с масштабными злоупотреблениями [11].

 

Особо стоит сказать, что в результате «чрезвычайной» процедуры реинтеграции Крыма в состав РФ российская власть была вынуждена опираться на местных политиков-революционеров (С.Аксенов, А.Чалого, Н.Поклонскую и др.), поскольку лишь они рискнули открыто поддержать антиукраинский протест в регионе в условиях политической неопределенности. В итоге именно они заняли ключевые позиции в системе управления Крымом и во многом определяют успешность/неуспешность реализации федеральных инициатив в регионе. И хотя такого рода категория управленцев не соответствует духу политики выстраивания «вертикали власти», пока руководству РФ крайне сложно поменять кадровую ситуацию в Крыму. Во-первых, большинство указанных персон уже стали брендовыми с подачи федеральных СМИ в период присоединения полуострова и пользуются значительной поддержкой «снизу» как «герои сопротивления». Во-вторых, с учетом украинской позиции по Крыму и Донбассу в регионе еще долго будет сохраняться «полумобилизационная» ситуация, держать которую смогут разве что популярные и «революционные» политики.

 

В целом же социально-политическую ситуацию в Крыму можно охарактеризовать как достаточно спокойную. Положительное отношение большинства жителей Крыма к интеграции с РФ обусловлено рядом исторически сложившихся причин формирования пророссийских политических симпатий. Рассмотрим их подробнее.

 

1. Население Крыма в постсоветский период в силу целого ряда факторов (высокая доля русского населения, территориальная обособленность от остальной Украины, размещение российского Черноморского флота, поздняя передача Крыма в состав Украины и др.) демонстрировало поддержку идее сближения с Россией, в том числе, идеи политического воссоединения с «исторической Родиной». Это проявлялось в разных формах. Так, в ходе общеукраинских выборов население полуострова регулярно и концентрированно голосовало за те политические силы, которые выступали за углубление интеграции с Россией. Так, например, на выборах в Верховную Раду 28 октября 2012 г. Крым и Севастополь в своем большинстве проголосовали за «пророссийские силы» - Партию регионов В.Якуновича (52,34% в РА Крым и 46,9% в Севастополе) и Коммунистическую партию Украины П.Симоненко (19,41% и 29,46% соответственно). В этих условиях минимальные результаты оказались у «проевропейских» и украинских националистических партий. В частности, провалились в Крыму и Севастополе ВО «Свобода» О.Тягнибока и Радикальная партия О.Ляшко. 

 

Чуть менее акцентированную поддержку «умеренно-пророссийскому» кандидату В.Ф. Януковичу Крым и Севастополь оказали во втором туре  президентских выборов 7 февраля 2010 г. Во-первых, вследствие специфики самой личности выдвиженца Партии регионов, во-вторых, ввиду «ненадежности» и «туманности» декларируемых им принципов углубления сотрудничества с Российской Федерацией. 

 

Уже в начале 1990-х гг. в Крыму развернулось широкое общественное движение, которое, с одной стороны, выступало в поддержку реинтеграции полуострова в состав России, а с другой - в поддержку идеи конфедерализации Украины (опять же с прицелом на особый, «пророссийский» характер региона). Более того, в 1992-1995 гг. Крым де-юре и де-факто имел особый, полунезависимый статус в составе Украины и лишь после прихода к власти президента Украины Л. Кучмы его суверенитет был свернут (причем во многом в связи со «сдачей» Крыма со стороны российских «кураторов», фактически разменявших его на договор о базировании Черноморского флота и общую, достаточно абстрактную идею «потепления двусторонних отношений»). Все это позволило Киеву нейтрализовать идею «государственного самоопределения» Крыма и провести на полуострове кадровые чистки (например, своей должности президента Республики Крым лишился Ю. Мешков). Далее полуостров был включен в систему олигархических и криминальных отношений Украины, а сторонники Российской Федерации во власти хотя в целом и сохранили свои позиции, но были вынуждены резко снизить свою «сепаратистскую» активность. Тем не менее, в крымской элите и крымском обществе осталась определенная «ностальгия» по временам «пророссийской полунезависимости». 

 

2. Еще одной политической особенностью Крыма в украинский период являлось существование целой сети пророссийских активистов, которые, с одной стороны, активно будировали общественное мнение в поддержку воссоздания единого государства на просторах бывшего СССР, а с другой - блокировали инициативы Киева по украинизации Крыма. В этом плане можно отметить, например, их борьбу за сохранение русского языка как приоритетного на полуострове (см. диаграмму ниже), массовые протесты против визита кораблей НАТО [12] и пр. Одновременно в периоды первого и второго Майданов крымские активисты использовались «умеренно-пророссийской» частью украинского истеблишмента для противодействия «оранжевым» в Киеве и других регионах страны. 

 

3. Особо стоит отметить, что в постсоветский период имела место фактическая «регионализация» политической и социально-экономической жизни Украины, сопровождавшаяся определенной степенью обособления территорий при формальном сохранении единства страны. Так появились «донецкий», «днепропетровский», «львовский», «крымский» кланы, которые на местах фактически подмяли под себя не только региональные органы власти, но и представительства центральных структур, в том числе, и силовых. Соответственно, и СБУ, и «Беркут», и другие «силовики» в регионах Украины в организационном и кадровом планах были замкнуты на местные элиты, а не на Киев. Аналогичная ситуация имела место в Крыму, что существенно облегчило России процесс реинтеграции полуострова: местные силовики не только не были готовы воевать с «вежливыми людьми», но в своем большинстве поддержали российских «коллег».  Практически то же можно сказать и о позиции украинских военных. «Крымские» части ВСУ и ВМФ Украины в значительной мере были укомплектованы местными кадрами, которые либо откровенно поддержали Москву и перешли на службу в Вооруженные Силы Российской Федерации, либо заняли демонстративно пассивную позицию. «Чужие» же силовые кадры в Крыму в условиях общей неопределенности переходного постмайданного периода, находясь на «чужой территории» опять же не стремились «дать бой» российскому спецназу, а делали все возможное, чтобы вырваться с полуострова в «родные края».  

 

4. В определенной степени массовую поддержку идеи реинтеграции Крыма в состав России обусловили и радикальные события Майдана-2 в Киеве. После кровавых столкновений с многочисленными жертвами, а также резкой активизацией украинских националистических и профашистских организаций, жители полуострова вполне резонно опасались, что «свидомые» захотят жестко зачистить политическое и экономическое пространство Крыма, навязав крымчанам принудительную украинизацию. Такого рода опасения подогревались жесткими заявлениями «Правого сектора» в духе «Крим буде українським або безлюдним» [13].  Более того, 20 февраля 2014 г. крымчане, возвращавшиеся с акции «Антимайдан», под Корсунем подверглись нападению бандеровских боевиков. Автоколонна попала в засаду, устроенную «правосеками». Автобусы жгли, людей жестоко избивали, тридцать человек пропали без вести, семеро были убиты [14].  

 

Вышеуказанные факторы предопределили относительно мирный и спокойный характер процесса реинтеграции Крыма в состав Российской Федерации. Тем не менее, формирование общего политического пространства не завершено, и с точки зрения управления и контроля за ситуацией в крымском макрорегионе стоит отметить ряд «вызовов», с которыми сталкивается федеральная российская власть.  

 

Ключевым фактором, негативно влияющим на процесс интеграции Крыма в РФ, представляется то, что за 23 года пребывания в составе Украины его элита и население в политическом, социальном, культурном плане существенно отстали от остальной России. По многим параметрам в Крыму до сих пор сохраняется позднесоветское общество, психологическое находящееся в реалиях ХХ, а не XXI века. Новые российские регионы не прошли пусть и весьма болезненных, но модернизационных процессов, которые характеризовали политическое и социально-экономическое развитие России в 1990-х-2010-х гг. Соответственно, в настоящий момент население Крыма склонно к популизму, «полурыночным» приоритетам, радикализму в политических вопросах и определенной региональной «автаркии».

 

С точки зрения необходимости повышения уровня социально-экономического развития региона (и оправдания связанных с этим ожиданий крымчан для поддержания высокого рейтинга доверия российской власти) на первый план выходит проблема формирования эффективной системы управления новой территорией в составе РФ. Кадровый вопрос – один из самых сложных. В прошлом полуостров в силу экономической привлекательности был включен в систему криминально-олигархических отношений между властью и бизнесом, многие элементы которой сохранились и требуют профилактики со стороны федерального Центра. Популярные на данном этапе политики «революционного» толка, поддержавшие идею воссоединения Крыма с Россией, так или иначе интегрированы в прежнюю систему неформальных связей, недостаточно эффективную и «непрозрачную» для федеральных игроков. Соответственно, вопрос обновления элиты Крыма в среднесрочной перспективе будет одним из наиболее актуальных.

 

Традицией автономного существования, мало восприимчивого к институциональным реформам, во многом обусловлены особенности формирования идентичности жителей полуострова, которые проявлялись и в «украинский» период крымской истории, и на современном этапе формирования общего с РФ политико-культурного пространства. Речь идет о «многосоставной» идентичности жителей Крыма: по данным социологов [15], доля носителей «общероссийского» самосознания самая значительная (43%), но при этом в Крыму весьма широко представлена региональная идентичность (считающих себя «крымчанами», согласно опросу, 35%). Украинская же идентичность к настоящему времени практически исчезла – подобным образом определил свой статус лишь 1% опрошенных. Интересно отметить, что в общероссийском масштабе наблюдается иная тенденция: исследование ВЦИОМ показало, что число россиян, которые идентифицируют себя через свою национальность, за два года снизилось с 20% до 15% [16]. В основном, россияне называют себя гражданами страны (59%), многие используют для идентификации понятие «человек» (31%) и свой семейный статус (19%), связь с родным городом/селом определяет самовосприятие 16% респондентов.

 

С точки зрения этнической принадлежности население Крыма разнообразно: по данным опроса общественного мнения, 8% жителей Республики Крым и 1% севастопольцев отнесли себя к татарам, по 14% – к украинцам, 72% и 79% соответственно – к русским [17], кроме того, существуют и компактно проживающие диаспоры болгар, греков, итальянцев. При этом для «малых» народностей, обостренно переживающих репрессивные вехи своей истории (депортации представителей татарской, болгарской и иных этнических групп в 1942-1942 гг.), именно фактор этничности становится основным критерием осознания принадлежности к социальной общности «своих» (в противовес «чужим» - представителям иной, особенно доминирующей, этнической группы). Так, проживающие на территории полуострова греки, болгары, итальянцы осознают себя, в первую очередь, представителями национальных меньшинств, а уже во вторую - жителями Крыма, и стремятся не только сохранять свои культурные особенности, но и создать новые каналы коммуникации с «соотечественниками» за пределами РФ [18]. При этом они отличаются высокой лояльностью федеральной российской власти и рассчитывают на реализацию политики поддержки многонациональности в Крыму, а именно выделение финансирования на приоритетные культурные проекты. В этом контексте важным шагом, направленным на повышение лояльности и обеспечение системности действий национальных объединений в Крыму стал указ В. Путина «О реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития» [19]. На программу реабилитации депортированных народов в Крыму до 2020 г. планируется потратить порядка 10 млрд рублей. 

 

Несколько иной стратегии придерживаются представители самого крупного в регионе национального сообщества крымских татар. В данном случае приоритет этнического фактора в процессе формирования гражданской идентичности выражен наиболее ярко, а уровень общественной активности диаспоры на протяжении последних лет остается высоким. В «переходный» период, связанный с подготовкой референдума о воссоединении Крыма с РФ, лидеры Меджлиса крымскотатарского народа (Р.Чубаров, М.Джемилев) отстаивали жесткую антироссийскую позицию, открыто призывая крымских татар к бойкоту референдума о вхождении Крыма в состав Российский Федерации [20], и даже предприняли попытку силовой акции против реинтеграции Крыма с РФ (27 февраля 2014 г. 10 тысяч вооруженных боевиков Меджлиса попытались разогнать в Симферополе митинг пророссийских активистов, в ходе столкновений погибло несколько человек) [21]. После референдума руководство Меджлиса продемонстрировало лояльность украинской власти и сделало специальное заявление, осудив «акт агрессии» со стороны РФ и «план по аннексии Крыма». Неудивительно, что реакция российских властей стала жесткой: в апреле 2016 г. деятельность Меджлиса крымско-татарского народа на территории РФ была запрещена Верховным судом Крыма, удовлетворившим иск одного из самых ярких пророссийских политиков региона - прокурора республики Натальи Поклонской [22].

 

Оставшись без радикально настроенных лидеров, крымско-татарское движение заметно снизило публичную активность, его представители перешли, скорее, к тактике латентного протеста. Так, в ходе экспертных интервью на условиях анонимности были получены данные о том, что большинство крымских татар проигнорировало выборы депутатов Госдумы ФС РФ. Осознание своей особой исторической судьбы и враждебности окружения с иной религиозно-культурной принадлежностью побуждает представителей крымско-татарского меньшинства к автономизации. С учетом того, что в течение долгих лет крымским татарам внушались две идеи - о том, что они имеют право на Крым и о том, что они должны выступать в качестве форпоста Украины на полуострове - взаимоотношения с крымско-татарским меньшинством не обещают быть легкими. Пока крымские татары взяли паузу, но при этом основные их структуры продолжают являться откровенно антироссийскими по идеологии и характеру деятельности (например, Крымский инженерно-педагогический университет). 

 

При этом использовать для приведения к лояльности крымских татар исключительно силовые методы нецелесообразно. Данная этническая общность либо просто замкнется в себе «до лучших дней», либо через свои связи в радикальном исламистском сообществе начнет террористическую деятельность. Более того, «однобокие» репрессивные методы взаимодействия с крымскими татарами могут спровоцировать брожение в остальных татарских этно-группах, которые в настоящий момент в целом лояльны по отношению к российской государственности. 

 

Вполне закономерно, что федеральная власть стремится, прежде всего, направить общественную активность крымских татар в «системное» русло путем создания лояльных организаций и структур. Так, вместо упомянутого Меджлиса начало действовать движение «Къырым» («Крым»), «Крымские татары - опора Крыма», «Къырым бирлиги» («Единство Крыма»). Кроме того, создаются институты для регулирования мониторинга состояния межнациональных отношений: эта мера направлена на предупреждение возникновения очагов дестабилизации на почве обострения межэтнических противоречий. Стоит упомянуть и действующие на региональном уровне специальные органы исполнительной власти, реализующие цели и задачи национальной политики РФ: государственный комитет по вопросам межнациональных отношений и депортированных граждан в Республике Крым, отдел по делам национальностей, связям с общественностью и религиозными организациями в Севастополе, общественные советы по межнациональным отношениям при главах субъектов - РК и Севастополя и пр. Создан и целый ряд структур, основными целями работы которых выступают этнокультурное развитие крымских народов и согласование межнациональных интересов: «Дом дружбы народов», государственное автономное учреждение «Медиа-центр им. Исмаила Гаспринского», «Центр информационных и социальных технологий развития межнациональных коммуникаций в Республике Крым» и «Севастопольский городской национальный культурный центр».

 

Говорить о значительном влиянии названных структур на общественное мнение внутри крымско-татарской диаспоры (как и других подобных социальных групп) пока явно преждевременно, но функцию «обратной связи», столь важной для контроля за социально-политической ситуацией, они уже выполняют. Так, Центр информационных и социальных технологий развития межнациональных коммуникаций в Республике Крым провел мониторинг, свидетельствующий о невысоком риске конфликтов и наличии в Крыму «добрососедских межнациональных отношений» [23]. 

 

Важно отметить, что этот вывод вполне согласуется не только с ожидаемыми заявлениями официальных лиц, но и с данными независимых социологических исследований. Так, летом 2015 г. заместитель полномочного представителя президента в КФО Николай Водорезов на семинаре-совещании «О практике и задачах органов исполнительной власти субъектов РФ по реализации Стратегии государственной национальной политики РФ на период до 2025 года» заявил, что межнациональные конфликты в Крыму за время вхождения РК и Севастополя в состав РФ не зафиксированы [24]. В ходе опроса ФОМ, который проводился примерно в то же время, большая часть жителей полуострова сообщила, что там, где они живут, есть крымские татары, однако о наличии противоречий или конфликтов положительно высказались лишь 10% жителей Крыма и 5% жителей Севастополя.

 

Таким образом, социально-политическая ситуация на территории Крыма остается спокойной, в обозримом будущем угроза обострения межнациональных отношений невелика. При этом можно прогнозировать сохранение антироссийских настроений в среде крымских татар, которые могут переходить от скрытого недовольства к открытой оппозиционной активности в случае ослабления федерального контроля. 

 

Вместе с тем, миграционные риски, связанные с активностью представителей крымско-татарской диаспоры, незначительны: даже лидеры наиболее радикального объединения – ныне запрещенного на территории РФ Меджлиса крымско-татарского народа – открыто признавали, что крымские татары не имеют иной исторической родины или «этнически тождественного государственного образования» за пределами республики [25]. Кроме того, крымские татары не отождествляют себя с татарскими сообществами, проживающими в других российских регионах (Поволжье и пр.) и не рассматривают их в качестве стратегических политических союзников. Наконец, для населения Крыма в целом характерна склонность к автономному политическому существованию, своего рода региональной автаркии, и в рамках сложившейся политической культуры осознание жителями своей «особенности» сочетается со стремлением сохранить устоявшийся «позднесоветский» уклад жизни, структуру социальных связей и институтов (как формальных, так и неформальных). 

 

С учетом вышесказанного можно прогнозировать, что процесс политической интеграции Крыма в состав Российской Федерации потребует длительного времени, ключевым фактором его успешности станет формирование эффективной системы управления макрорегионом на основе обновления местной элиты. При этом характерная для крымчан многосоставная идентичность с преобладанием региональной компоненты в обозримом будущем сохранится. Крымское общество может постепенно модернизироваться при условии целенаправленной работы федеральных властных структур, связанной с реализацией «объединительных» экономических проектов и укоренением общегосударственных ценностей в массовом сознании.

Список литературы и источников

  1. Керченский мост будет автомобильным и железнодорожным. Электронный ресурс // ИА ТАСС // Код доступа: http://tass.ru/ekonomika.
  2. Референдум в Крыму о статусе автономии. Электронный ресурс // РИА Новости // Код доступа: http://ria.ru/spravka/20150316/1052210041.html
  3. Украина провела соцопрос в Крыму. Результаты не радуют. Электронный ресурс. // ТСН// Код доступа: http://tsnews.ru/index.php/ussr/item/5141-ukraina-provela-sotsopros-v-krymu-rezultaty-ne-raduyut
  4. Общественно-политическая ситуация в Крыму. Электронный ресурс // Официальный сайт ВЦИОМ // http://wciom.ru/index.php?id=236&uid=115770
  5. Крым: ситуация в регионе и протестные настроения. Электронный ресурс // Официальный сайт ФОМ // Код доступа: http://fom.ru/Nastroeniya/12471 
  6. Там же.
  7. Опрос в Крыму о коррупции в регионе. Электронный ресурс // Официальный сайт ФОМ // Код доступа: http://fom.ru/Ekonomika/12406
  8. Almond G.A., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, N.J., 1963. 562 р.
  9. Кредит доверия "команде Аксенова" исчерпан? Электронный ресурс// Новоросс.info // Код доступа: http://www.novoross.info/krim/32422-kredit-doveriya-komande-aksenova-ischerpan.html
  10. Три дня, которые потрясли Крым. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ «Московский комсомолец» // Код доступа: http://crimea.mk.ru/articles/2015/08/26/tri-dnya-kotorye-potryasli-krym.html
  11. Глава Крыма поручил уволить медиков-миллионеров. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ «Российская газета» // Код доступа: https://rg.ru/2016/10/04/reg-ufo/glava-kryma-poruchil-uvolit-medikov-millionerov.html 
  12. НАТО плохо приняли в Крыму. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ Utro.ru // Код доступа: http://www.utro.ru/articles/2006/05/30/552205.shtml
  13. Западные СМИ: Севастополь принадлежит Украине только формально. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ «Новый день» // Код доступа: http://newdaynews.ru/kiev/143214.html
  14. Под Корсунь-Шевченковским запущен территориальный распад Украины. Электронный ресурс E-news // Код доступа: http://www.e-news.su/society/47663-god-nazad-20-02-2014-g-pod-korsun-shevchenkovskim-zapuschen-territorialnyy-raspad-ukrainy.html
  15. ЖКХ важнее Украины. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ Gazeta.ru // Код доступа: https://www.gazeta.ru/politics/2016/07/21_a_9704009.shtml
  16. Родина – это звучит гордо! Электронный ресурс // Официальный сайт ВЦИОМ // Код доступа: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=115866
  17. Жители Крыма о межнациональных отношениях в регионе. Электронный ресурс // Официальный сайт ФОМ // Код доступа: http://fom.ru/Nastroeniya/12286
  18. Традиции разные, история одна: специальный проект ТАСС. Электронный ресурс // ИА ТАСС // Код доступа: http://tass.ru/spec/crimea-multinational
  19. Там же.
  20. Заявление меджлиса крымскотатарского народа в связи с объявлением Верховной Радой республики Крым общекрымского референдума. Электронный ресурс // Официальный сайт  Меджлиса крымскотатарского народа // Код доступа: http://qtmm.org/новости/4196
  21. В Симферополе произошли столкновения между пророссийскими активистами и крымскими татарами. Электронный ресурс // Официальный сайт СМИ «Новая газета» // Код доступа: http://www.novayagazeta.ru/news/319354.html
  22. В России запретили Меджлис крымских татар. Электронный ресурс // Официальный сайт РИА «Новости» // Код доступа: https://ria.ru/society/20160426/1420428908.html
  23. ЦИСТ провел мониторинг состояния межнациональных отношений в Крыму. Электронный ресурс // Россия для всех // Код доступа: http://tat.rus4all.ru/city_msk/20150903/726111061.html
  24. Межнациональные конфликты в Крыму не зафиксированы. Электронный ресурс // Официальный сайт ИА «Крыминфо» // Код доступа: http://www.c-inform.info/ /id/25429
  25. Заявление меджлиса крымскотатарского народа в связи с объявлением Верховной Радой республики Крым общекрымского референдума. Электронный ресурс // Официальный сайт  Меджлиса крымскотатарского народа // Код доступа: http://qtmm.org/новости/4196.

Материалы издания "Наука. Общество. Оборона" о миграционной политике

Популярное

Россия, история, 2000 - 2014
Трамп, Путин, США, Россия, угрозы, безопасность
Без знания прошлого нет будущего
Крым, Севастополь, воссоединение с Россией, перспективы развития
Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе

Рубрики

"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
Миграция, демография, управление рисками
Всероссийская военно-историческая олимпиада

Наши партнеры

"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

Крымский военно-исторический интернет-портал
научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Яндекс.Метрика
Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN