Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 3. С. 19–19. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 3. P. 19–19.

УДК: 94(47) “1946/1991”

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-3-19-19

Поступила в редакцию: 20.06.2025 г.

Опубликована: 28.07.2025 г.

Submitted: June 20, 2025

Published online: July 28, 2025 

Для цитирования: Романько О.В., Просолова Е.В. Украинский национализм на советских экранах: к вопросу о репрезентации образа в послевоенном художественном кинематографе // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №3(44). С. 19-19. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-3-19-19.

For citation: Romanko O.V., Prosolova E.V. Ukrainian Nationalism on Soviet screens: on the issue of Image Representation in Post-War feature cinema. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(3):19-19. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-3-19-19.

Благодарности: Исследование выполнено в рамках Программы научных исследований, связанных с изучением этнокультурного многообразия российского общества и направленных на укрепление общероссийской идентичности 2023–2025 гг. (руководитель академик РАН В.А. Тишков). Проект: «Критический анализ концепта неоколониализма применительно к советскому опыту национальной политики и этнокультурного развития».

Acknowledgements: The research was carried out within the framework of the Program of scientific research related to the study of the ethnocultural diversity of Russian society and aimed at strengthening the all-Russian identity in 2023–2025 (headed by Academician of the Russian Academy of Sciences V.A. Tishkov). Project: «Critical analysis of the concept of neocolonialism in relation to the Soviet experience of national politics and ethnocultural development».

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Оригинальная статья

УКРАИНСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ НА СОВЕТСКИХ ЭКРАНАХ: 

К ВОПРОСУ О РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ОБРАЗА 

В ПОСЛЕВОЕННОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ КИНЕМАТОГРАФЕ

 Романько Олег Валентинович ¹ , Просолова Екатерина Викторовна  ²

 ¹ Крымский федеральный университет имени В.И. Вернадского,

г. Симферополь, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-9898-8560, e-mail: romanko1976@mail.ru

 ² Независимый исследователь,

г. Симферополь, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3937-3851, e-mail: katerina.prosolova@mail.ru

Аннотация: 

В статье изучается проблема репрезентации украинского национализма в советском кинематографе 1946–1991 гг. Установлено, что, несмотря на обширную историографию, посвящённую изучению украинского национализма и истории его организаций, научные труды, исследующие образы националистов в советской массовой культуре, практически отсутствуют. Между тем, изучение данной темы представляется особенно актуальным в свете ситуации, сложившейся за последние десятилетия на постсоветском пространстве. В частности, в связи с прогрессирующей глорификацией украинских националистов, ставшей одной из основ официального пропагандистского дискурса на территории Украины в настоящее время. На основе широкого круга источников, включающих архивные материалы, опубликованные документы, материалы периодической печати и художественные фильмы, а также литературы, в статье была проанализирована эволюция образа украинского националиста в послевоенном советском художественном кинематографе. Выявлены определённые жанровые и сюжетные направления, которые сопровождали освещение указанной темы. Охарактеризовано соответствие данных кинокартин задачам государственной идеологической политики. Проведён анализ репрезентации украинского национализма, выявлены характерные черты образа украинского националиста, изучена их трансформация под влиянием изменений идеологического дискурса на протяжении 1950-х – 1980-х гг. В результате проведённого исследования был сделан вывод о наличии значительных отличий в специфике репрезентации украинского национализма в сравнении с образами коллаборационистов и националистов в других республиках. Выявлены причины этих отличий, связанных со сложившейся ситуацией в партийно-государственных структурах УССР, охарактеризовано её влияние на дальнейшую трансформацию пропагандистского нарратива и дальнейшую героизацию украинского националистического движения в ХХI веке.

Ключевые слова: украинский национализм, ОУН, УПА, советский кинематограф, художественные фильмы, образ врага, неоколониальный дискурс, борьба с национализмом, операция «Большая медведица», искажение истории, амнистия 1955 г., украинизация, националистическая идеология, романтизация и глорификация фашизма, нацисты, пособники нацистов, бандеровцы, Западная Украина, «Перестройка» и распад СССР, Холодная война, украинский народ, пропаганда, творческая интеллигенция

ВВЕДЕНИЕ

За прошедшие с момента распада СССР годы под влиянием определённой части политической элиты на территории Украины закрепился пропагандистский нарратив об украинских националистах как о борцах за «независимую Украину». В 2010 г. президент В.А. Ющенко подписал указ о героизации бойцов Украинской повстанческой армии (УПА), чем окончательно легитимизировал этот нарратив и сопутствующие ему концепты в правовом поле и общественной жизни. Для его формирования и распространения использовались все возможные инструменты и средства пропаганды, включая литературу, музыку, кино и телевидение. Радикальные изменения произошли и в исторической науке, которая фактически выступила ещё одним средством глорификации украинских националистов. Так, в монографиях и статьях украинских учёных активно прослеживаются тезисы о «военной интервенции большевиков» после Октябрьской революции 1917 г. [30], борьбе украинских националистов «против нацизма и коммунизма», «несломленных идеях борьбы за независимость и свободу украинского народа» [25]. С другой стороны, нельзя не обратить внимания ещё на один нюанс: все эти тезисы фактически повторяют неоколониальный дискурс об уничтожении Россией / СССР украинской государственности, «оккупации» территорий Украины и проведении на ней колониальной политики.   

Следует отметить, что данный дискурс не возник на пустом месте, а активно формировался и использовался в эмигрантской литературе. Так, председатель «Объединения украинцев во Франции» В.Н. Косик в своих сочинениях также акцентировал внимание на «нападении» Советской России на Украину в 1918 г. и борьбу за свободу против двух тоталитарных идеологий – нацизма и коммунизма [27, c. 28]. Видный деятель Организации украинских националистов (ОУН), сподвижник С. Бандеры Н. Лебедь также утверждал, что «большевизм воспринимает Украину в качестве своей колонии» и подчёркивал отсутствие разницы между политикой Сталина и Гитлера [28, c. 81– 82].

С учётом этого, одна из важнейших задач советского пропагандистского дискурса послевоенного времени заключалась в противодействии указанным тезисам. В условиях Холодной войны возникала не только необходимость формирования нового образа американского врага, но и демонстрации его непосредственной связи с нацистским врагом и его пособниками. Для этого использовались все средства идеологического влияния, включая кинематограф. Кроме того, актуализация отражения этих событий, необходимостью их рефлексии посредством искусства способствовала и длительность украинского националистического сопротивления в послевоенные годы. Таким образом, образы украинских националистов часто появлялись на советских экранах, однако в силу целого ряда причин они в значительной степени отличались от репрезентаций, например, коллаборационистов. 

Проблеме изучения истории украинского национализма в ХХ в. было посвящено немало исследований как в советский период [15; 22; 26], так и в постсоветское время. В частности, за последние десятилетия отечественными историками были рассмотрены такие важные аспекты как национальный вопрос в теории и практике ОУН и УПА [3; 5], борьба с украинским национализмом на территории Западной Украины [8], сотрудничество украинских националистов со странами Запада в послевоенное время [9]. Данная тема освещается и в западной историографии [3; 31–35]. Однако репрезентация образов украинских националистов и отражение борьбы с ними в искусстве, в том числе и художественном кинематографе, остаётся не раскрытой. В соответствии с этим возникает необходимость в изучении специфики демонстрации данных образов. Исходя из вышеизложенного, целью статьи является проведение анализа репрезентации украинского национализма в советском художественном кинематографе, начиная с 1946 и заканчивая 1991 годом. 

Достижение данной цели подразумевает решение ряда задач, которые заключаются в характеристике трансформаций образа украинского националиста в послевоенном советском художественном кинематографе, выявлении определённых жанровых и сюжетных направлений, сопровождающих освещение указанной темы, наконец, в проведении анализа соответствия репрезентации данных образов задачам государственной идеологической политики. 

Исследование проводилось на основе широкой источниковой базы, состоящей из архивных материалов, опубликованных источников и визуальных документов. Для анализа восприятия художественных фильмов зрительской аудиторией также были использованы материалы периодической печати. В рамках проведения исследования применялись общенаучные, специально-исторические и междисциплинарные методы.

ЭВОЛЮЦИЯ ОБРАЗА УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛИСТА

Художественные фильмы, демонстрирующие образ внутреннего врага – врага-предателя, выходили на советские экраны уже в первые послевоенные годы. Так, в популярной шпионской драме «Подвиг разведчика» (1947 г.) присутствует весьма схематичная репрезентация националистических настроений («Я украинец… У нас свои песни, у Москвы – свои»). Однако, несмотря на продолжавшуюся борьбу с украинскими националистами на территории Западной Украины, художественных фильмов, посвящённых этой теме, в период второй половины 1940-х гг. создано не было. Кроме того, как отмечает О.В. Романько, коллаборационисты и партизаны-националисты одной национальности поддерживали друг друга, по сути, являясь «сообщающимися сосудами» [14, с. 124], однако чёткого разделения в репрезентации коллаборационистов и националистов не существовало.

Первые фильмы, непосредственно затрагивающие тему украинского национализма и отражающие события, происходившие на территории Западной Украины, были созданы в 1950-х гг. Одним из наиболее известных является драма режиссера Л.Д. Лукова «Об этом забывать нельзя» (1954 г.), главные роли в которой исполнили Сергей Бондарчук и Вячеслав Тихонов. Фильм, как гласил его анонс, был посвящён «борьбе украинского народа против агентов империализма – буржуазных националистов» [13]. В основе сюжета находилась жизнь и деятельность главного героя, Александра Гармаша, прототипом которого стал погибший от рук украинских националистов писатель-антифашист Ярослав Галан. Кроме того, фильм режиссера Л.Д. Лукова был примечателен сюжетной линией студента Ростислава Данченко, которого пытался втянуть в националистическую деятельность доцент университета Ярчук. Как отмечалось в рецензии газеты «Вечерняя Москва», «авторы втискивают большую проблему борьбы с национализмом в узкие рамки. Дело по существу сводится лишь к ошибкам студента Данченко, слепо поверившего лекциям Ярчука. О вредоносности же националистических “теорий” говорится мимоходом, деятельность Ярчука не получает широкого общественного осуждения. Студенты и преподаватели где-то за экраном разобрались в сути дела и сообщили ректору. Это, конечно, упрощённое решение проблемы» [12]. 

Примечательно, что впоследствии о жизни Я. Галана был снят ещё один художественный фильм – «До последней минуты» (1974 г.). В отличие от кинокартины Лукова, в нём прототипа Галана, Ярослава Гайдая в финале убивают националисты. В самом же сюжете, как отмечает российский киновед А.В. Фёдоров, разоблачительный акцент смещён в сторону осуждения униатской церкви, представленной на экране союзником нацистов и антисоветски настроенных украинских партизан-националистов [21]. Следует заметить, что на протяжении всего рассматриваемого периода кинематографические произведения, репрезентующие тему украинского национализма, чаще всего имели в своей структуре и антикатолическую линию. Можно, например, отметить такие кинокартины, как: «Об этом забывать нельзя» (1954 г.), «Иванна» (1959 г.), «До последней минуты» (1974 г.) и «Искупление чужих грехов» (1978 г.). 

В 1960-х гг. наблюдается становление определённых жанровых и сюжетных направлений, которые в дальнейшем сопровождали освещение указанной темы вплоть до периода «перестройки». Первым из них становится репрезентация борьбы Красной армии, партизан и органов безопасности с украинскими националистами («Дума о Ковпаке. Карпаты, Карпаты...», 1976 г.; «Тревожный месяц вересень», 1976 г.; «Багряные берега», 1979 г.; «Провал операции “Большая медведица”», 1983 г.; «Государственная граница. За порогом победы», 1987 г.). Помимо того, что данные фильмы всецело соответствовали задачам государственной идеологической политики, они нередко приносили коммерческий успех. Так, в тысячу наиболее кассовых советских фильмов вошли фильмы Л.М. Осыки «Тревожный месяц вересень» и А.С. Буковского «Провал операции “Большая медведица”» [20, c. 658].  Многие из них были сняты по реальным событиям. Тем не менее, и в подобных кинокартинах присутствовали серьёзные искажения исторических событий. Так, например, в знаменитой киноэпопее «Освобождение. Направление главного удара» генерал армии, командующий войсками 1-го Украинского фронта Н.Ф. Ватутин погибает в результате перестрелки с немцами, а не с отрядом украинских националистов, как было в реальности. 

Второй способ репрезентации подразумевал драматическое повествование, основой сюжета которого становилось противостояние между членами одной семьи («Аннычка», 1968 г.; «Белая птица с чёрной отметиной», 1971 г.; «Высокий перевал», 1981 г.). Одним из первых фильмов, демонстрирующим внутрисемейный конфликт, стала драма «Аннычка», в которой гуцулка, полюбившая раненного красноармейца, погибает от рук собственного отца. Теме украинского национализма была посвящена и драма «Белая птица с чёрной отметиной». В своих интервью более позднего периода режиссер картины Ю.Г. Ильенко утверждал, что фильм запретили [24], что не соответствовало действительности: несмотря на разгоревшиеся дискуссии, премьера фильма состоялась на Московском международном фестивале в 1971 г., где он завоевал Золотой приз. «Белая птица с чёрной отметиной» вошла в список лучших украинских фильмов и была высоко оценена кинокритиками и зрителями. Рецензенты отмечали обращение к «эпическим началам народного быта» [6], наличие в фильме «народной стихии» [4] – музыки, песен, обрядов, этнографических примет. Похвал удостоился и исполнитель роли примкнувшего к националистам Ореста – известный актер Богдан Ступка. 

Значительное влияние на фильмы с подобной сюжетной структурой оказали тенденции развития украинского поэтического кино после выхода фильма С.И. Параджанова «Тени забытых предков» (1964 г.). Следует отметить, что данные тенденции были тесно связаны с политической ситуацией и трансформациями в органах власти. Во-первых, амнистия 1955 г., которая, в том числе, снимала судимость и поражение в правах с ряда граждан, сотрудничавших с нацистскими оккупантами, привела к внедрению украинских националистов в органы власти [9, c. 60; 7, с. 132]. Во-вторых, в значительной мере развитию националистических настроений способствовал и назначенный в 1963 г. на пост первого секретаря ЦК КПУ П.Е. Шелест. Таким образом, активно проводившаяся украинизация республики, фактически санкционированная её руководством, не только привела к росту интереса к истории, культуре и традициям, но и к активной эксплуатации таких тем для националистических целей, в том числе и в искусстве. При этом, в отличие от кино прибалтийских республик, в котором события 1940-х гг. не являлись превалирующим сюжетом, для украинского кинематографа отражение данной темы стало занимать одно из центральных мест. Примечательно, что именно на премьерном показе фильма «Теней забытых предков» в 1965 г. диссидентами И. Дзюбой, В. Черноволом и В. Стусом был выражен протест против арестов представителей украинской интеллигенции. Следует согласиться с украинским кинокритиком С.В. Трымбачом, который отмечал, что данная картина стала манифестом «подрывного эстетического сознания» с акцентом на работе социокультурной интуиции, работе бессознательного [17, c. 124]. В записке КГБ при СМ СССР в ЦК КПСС об антисоветской деятельности творческой интеллигенции указывалось, что на протяжении 1964–1965 гг. за проведение антисоветской националистической работы на Украине арестовали более 20 человек, а в ходе следствия было установлено, что об их взглядах и распространяемых ими документах было известно более тысячи представителей интеллигенции [1, c. 126]. Тем не менее, в данный период большинство представителей творческой элиты предпочитали не высказывать свою позицию подобным образом и, вплоть до второй половины 1980-х гг. работали в рамках официального пропагандистского дискурса. Многие из них начали активно заявлять о своей позиции лишь после 1991 года. Среди них был, в частности, и режиссер Ю.Г. Ильенко, который впоследствии стал активным последователем националистической идеологии и членом политсовета радикального Всеукраинского объединения «Свобода».

Значительным изменениям в репрезентации темы украинского национализма поспособствовали трансформации периода «перестройки». Во-первых, как и в целом в кино периода перестройки, в фильмах, повествующих о событиях Великой Отечественной войны, появилась подчёркнутая акцентуация на жестокости Красной армии («Последний бункер», «Карпатское золото», 1991 г.). Во-вторых, в позднесоветском кинематографе начал более активно прослеживаться тезис о борьбе ОУН и УПА за «свободную, самостоятельную Украину», что придавало персонажам-националистам своего рода субъектность. Таким образом, украинские националисты на экранах обретали новые черты антигероев, а затем – и протагонистов. В частности, в рамках продолжения этого дискурса и дальнейшей глорификации украинского национализма в постсоветской Украине появился целый ряд художественных фильмов, популяризирующих деятелей ОУН и УПА и способствующих прямому искажению исторических фактов. Например, это такие фильмы, как: «Вишнёвые ночи» (1992 г.), «Атентат. Осеннее убийство в Мюнхене» (1995 г.), «Казнённые рассветы» (1995 г.), «Непокорённый» (2000 г.) и «Железная сотня» (2004 г.).

Следует отметить, что украинский национализм был важной темой в кинематографе ряда стран Восточного блока. Главным образом, в Чехословакии и Польше, где его проявления во второй половине 1940-х гг. также были весьма значительными. Так, в 1952 г. вышел фильм «Операция Б» о борьбе с УПА на территории Чехословакии. Событиям первых послевоенных лет также были посвящены польские кинокартины «Сержант Калень» (1961 г.) и «Волчье эхо» (1968 г.). В последующие десятилетия в Чехословакии вышли фильмы «Тени знойного лета» (1978 г.) и «Пастушок из долины» (1983 г.), в которых также присутствовали образы украинских националистов. Примечательно, что практически все перечисленные произведения были удостоены высоких наград на международных кинофестивалях.

СПЕЦИФИКА РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ОБРАЗА УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛИСТА

Итак, анализ репрезентации украинского национализма в советском кинематографе позволяет выявить её характерные черты. Первая и главенствующая тенденция сохранялась на протяжении всего рассматриваемого периода – национализм не ассоциировался с украинским народом, а напротив, противопоставлялся ему, как чуждая, враждебная идеология, свойственная только отдельным маргинальным личностям. При этом национальный колорит, выражавшийся в демонстрации быта, звучании народных песен, упоминании имён деятелей искусства, не выступал маркером национализма. Так, в фильме «Об этом забывать нельзя» главный герой Александр Гармаш клеймит империалистов и националистов, цитируя стихи Т. Шевченко: «За шмат гнилої ковбаси / У вас хоч матір попроси, / То оддасте…» Следует сказать, что данный приём, призванный продемонстрировать актуальность наследия украинской литературы в рамках советского пропагандистского дискурса, не всегда соответствовал действительности. В реальности творчество украинских классиков нередко использовалось для апелляции к истории «притеснения народа Украины». Так, один из членов УПА заявлял на допросе: «Читая произведения Шевченко, Франко, Леси Украинки о притеснении украинского народа ранее поляками, потом русским царизмом, я, как все другие украинские националисты, механически переносил условия жизни украинского народа при царизме в советскую действительность… Я считал, что украинский народ, якобы, и при Советской власти является неполноправным, угнетённым со стороны русских» (3).

Вторая тенденция сводится к репрезентации самого образа украинского националиста. В отличие от образа коллаборациониста-предателя, мотивы антагонистов в данном контексте не объяснялись трусостью или корыстными интересами, а в большей степени – идейной принадлежностью. При этом следует выделить несколько трактовок такого образа. Первый из них предполагал демонстрацию характерных черт, свойственных безжалостному и жестокому убийце (напрямую это выражается во фразе, сказанной персонажем Катериной бандеровцу в фильме «Багряные берега»: «Ты – не человек, ты – зверь»). Однако в большинстве случаев подобные персонажи являлись в кадре немногословными статистами. Сущность их идеологии, причины испытываемой ненависти, мотивы поступков, а также определённые методы борьбы, отличавшиеся своей крайней жестокостью, раскрывались редко. Нередко украинские националисты выступали в виде второстепенных антагонистов: пособников нацизма или американского империализма. Однако и в этом случае наблюдалась примитивизация и упрощение образа, на что указывала в своей рецензии на фильм «Провал операции “Большая медведица”» советский кинокритик О. Курган, справедливо отмечая использование «одной краски при обрисовке главарей националистического центра за рубежом» [10]. Одновременно, художественные сюжеты Холодной войны, в целом, отражали существующие реалии. Как отмечают современные российские исследователи В.Ю. Крашенинникова и Д.В. Суржик, американские стратеги предопределили сотрудничество с бывшими украинскими пособниками нацистов уже в 1949 году [9, с. 47]. Это, например, демонстрируется в первой части знаменитой трилогии «Ошибка резидента» (1968 г.).

Другая категория персонажей, которых в большей степени можно причислить к антигероям – обманутые, совершившие ошибку и примкнувшие к националистам люди, которым, по словам главной героини фильма «Высокий перевал» «позабивали головы ненавистью к людям». Важнейшим нарративом в этом контексте является то, что по ходу действия фильма данные герои осознают свои заблуждения и искреннее раскаиваются в своих поступках, как, например, Ростислав («Об этом забывать нельзя»), Остап («Провал операции “Большая медведица”»), Юрко («Высокий перевал»). Отметим, что существовали разные вербовки националистами местного населения – от активной агитации и пропаганды до шантажа и угроз родственникам [23, с. 72, 102]. Присутствовали случаи насилия и жестоких расправ над женщинами [19, с. 266; 23, с. 18]. Кроме того, с февраля-марта 1944 г. ими была развернута активная работа по срыву проводимой мобилизации в ряды Красной армии, подразумевавшая запугивание людей, подлежащих призыву, и массовый увод мужского населения в леса (4). Поэтому, рассматривая эту категорию героев, следует согласиться с мнением современного российского историка И.В. Турицына, отмечавшего, что фактически в условиях оккупации оформилось деление «бандитов» на две группы, первая из которых состояла из активного бандеровского актива, вторая – из запуганной, оболваненной пропагандой массы [18, c. 12]. Именно вторая группа представлена в данной категории персонажей. 

Наконец, третий тип репрезентации характеризуется определённой долей романтизации антагониста-националиста с акцентуацией на любовной линии. Ярчайшим примером подобного образа являются персонажи Ивана Миколайчука Роман («Аннычка») и Богдана Ступки Орест («Белая птица с чёрной отметиной»). Здесь необходимо подчеркнуть, что данные художественные решения не только позволяли создать более многогранный образ, но и обуславливали определённый вектор восприятия персонажа. Так, большинство критиков в рецензиях на фильм «Белая птица с чёрной отметиной» в большей степени уделяли внимание взаимоотношениям Ореста с его возлюбленной, нежели его преступной деятельности. Сам же исполнитель роли в интервью, данном в 2006 г., заявлял: «Но в “Белой птице” Орест не плохой. Это тогда он был “плохой”, а сейчас он романтический герой...» [16]. Примечателен и образ героя Ивана Миколайчука, полицая Романа из фильма «Аннычка». Как отмечала советский кинокритик И. Левшина: «недалёкий, но честный парень, он страдает от непонимания всего, что происходит вокруг. Только страдает. Не делая и шага к борьбе» [11, c. 37]. Данного персонажа также нельзя однозначно причислить к отрицательному герою: несмотря на занимаемую им сторону, ему чуждо проявление жестокости и бессмысленного насилия «Я воин, а не палач», – говорит герой Миколайчука в одном из сюжетов фильма. Нельзя не отметить, что демонстрация подобных образов способствовала смещению акцентов на художественные достоинства кинокартин, и не могла не снижать их ценность в качестве средства идеологического влияния. 

Важным нюансом, связанным с репрезентацией образа украинского националиста в советских художественных фильмах, в целом является их время и место действия. В отличие от детективных лент про поиски избежавших наказания коллаборационистов, в которых действие происходило в настоящем (1960-е – 1980-е гг.), временной период в данных кинокартинах охватывал в основном военные или первые послевоенные годы. Это также несколько отличает репрезентацию национализма в Прибалтике, где появлялись сюжеты не только о прошлом, но и о настоящем времени, например, в фильме «Я всё помню, Ричард» (1966 г.). Обращает на себя и место действия таких фильмов, которое в абсолютном большинстве было представлено территорией Западной Украины. Между тем, превалирование сюжетов, посвящённых борьбе с украинским национализмом в конце войны и в первые послевоенные годы, отчасти давало искажённое представление о масштабах и характере деятельности его организаций. По этой причине, в художественных фильмах практически не находили отражение сюжеты, посвящённые деятельности украинских националистов на других оккупированных территориях Советского Союза. А равно и такие имевшие место в реальности немаловажные аспекты, как попытки украинских националистов вести пропаганду, направленную на народы Кавказа, Средней Азии, Урала и Сибири [29, c. 180–181], их связь с другими националистическими организациями и представителями белой эмиграции (2), а также пропаганда, проводимая среди остарбайтеров (1).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По итогам исследования репрезентации украинского национализма в советском художественном кинематографе можно сделать вывод о том, что его образы занимали значимое и существенное место в советском кинематографе. Наиболее распространёнными они были в кинематографе советской Украины. При этом данные образы во многом отличались от формируемых образов коллаборационистов или националистов других республик. Во-первых, внимание на себя обращает ограниченность времени и места действия – военные или послевоенные годы на Западной Украине.  Во-вторых, многие из представленных персонажей отличались своей сложностью и многогранностью, что открывало широкие возможности для их трактовки. Анализ конкретных художественных фильмов позволяет выделить определённые типажи таких персонажей, среди которых особое внимание следует обратить на образы, которым присуща умышленная романтизация. 

Первопричину подобной репрезентации следует искать на организационном уровне.  Реализуемая после 1953 г. национальная политика на Украине и амнистия 1955 г. привели к попаданию в партийно-государственную систему людей с националистическими взглядами. Нельзя не отметить, что симпатии к данным идеям испытывала и часть творческой интеллигенции УССР. В совокупности эти обстоятельства способствовали развитию специфического художественного направления – украинского поэтического кинематографа и оказали большое влияние на нарратив художественных произведений, повествующих о событиях военного и послевоенного времени на территории Западной Украины. Несмотря на формальное подчинение таких кинокартин официальному идеологическому дискурсу, неоднозначность демонстрируемых в них образов была способна вызвать у зрителя симпатию к персонажу, сочувствие ему, что усиливало ревизионистские настроения у части украинского общества. Период «перестройки» и распад СССР привели к дальнейшей трансформации таких образов, получивших все характеристики положительных героев. В независимой Украине такая трансформация полностью соответствовала проводимой государственной политики по глорификации националистов, а также являлась тем звеном, которое связывало эту политику с неоколониальным дискурсом.

Примечания

1. Архив УФСБ России по Омской области. Ф. 78. Оп. 1. Д. 85. Л. 267.
2. Архив УФСБ России по Республике Крым. Ф. 100. Д. 16.  Л. 132.
3. Архив УФСБ России по Республике Крым. Ф. 100. Д. 30. Л. 24.
4. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации. Ф. 32. Оп. 11289. Д. 577. Л. 20а.

Список литературы

1. Аппарат ЦК КПСС и культура. 1965–1972 / Отв. ред. Н.Г. Томилина, отв. сост. С.Д. Таванец. М.: РОССПЭН, 2009. 1247 с.
2. Армстронг Д. Украинский национализм. Факты и исследования. М.: Центрполиграф, 2008. 368 с.
3. Баканов А.И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха»: национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929–1945 гг. М.: Фонд содействия актуальным историческим исследованиям «Историческая память»; Алгоритм, 2014. 423 с.; Кикнадзе В.Г. Радикальный украинский национализм и его антироссийская направленность (1914–2023) // Вопросы истории. 2023. № 5-1. С. 4–19.
4. Донской М.  Поэзия борьбы // Известия. 1971. № 181. С. 4.
5. Дюков А.Р. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М.: Фонд содействия актуальным историческим исследованиям «Историческая память»; Алгоритм, 2009. 176 с.; Кикнадзе В.Г. Антироссийская Украина: от марионетки Германии и Австро-Венгрии до американской оккупации и войны против России. Роль исторической политики // Международная жизнь. 2023. № 1. С. 98–105. 
6. Иванова Т. Над крышами – белые аисты… // Советская культура. 1971. № 86 (4366). С. 3.
7. Кислицын С.А., Рябинин Е.В. Современный украинский неонацизм. Этапы формирования и идеологическая основа // Свободная мысль. 2023.  № 3 (1699). С. 123–136.
8. Климов А.А., Козлов А.В. Внутренние войска в борьбе с украинскими националистами. М.: Редакция журнала «На боевом посту», 2016. 328 с.
9. Крашенинникова В., Суржик Д.  Украинский национализм на службе Западу. М.: Кучково поле, 2023. 144 с.
10. Курган О. У памяти нет срока давности // Советский экран. 1984. № 7. С. 6–7.
11. Левшина И. Песня // Искусство кино. 1969. № 6. С. 37–42.
12. Об этом забывать нельзя // Вечерняя Москва. 1954. № 164. С. 3.
13. «Об этом забывать нельзя»: новый художественный фильм // Известия. 1954. № 155. С. 3.
14. Романько О.В. Националистические партизанские движения в Юго-Восточной и Восточной Европе (1939–1945): от противостояния оккупантам к гражданской войне // Труды кафедры истории Нового и новейшего времени.  2016.  № 16-1. С. 111–129. 
15. Смолич Ю.К. Враги человечества и их наемники: Украинские буржуазные националисты на службе у амер. империализма. Киев: Госполитиздат УССР, 1953. 128 с.
16. Ступка Б. Я думал, что я как Ален Делон //  Вечерняя Москва.  2006. № 154. С. 6.
17. Тримбач С. Кинопоэзия и кинопроза. Украинская версия //  Киноведческие записки: историко-теоретический журнал. 2013. № 104/105. С. 119–126.
18. Турицын И.В. Идеология и практика бандеровского нацизма (по материалам допросов в НКВД 1944–1945 гг.) // Современная научная мысль. 2015.  № 2. С. 5–37.
19. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы в 2 т. Т. 2. 1944–1945.  М.: РОССПЭН, 2012. 1167 с.
20. Фёдоров А.В. Тысяча и один самый кассовый советский фильм: мнения кинокритиков и зрителей. М.: ОД «Информация для всех», 2021. 1134 с.
21. Фёдоров А.В. Анализ советских антирелигиозных фильмов [электронный ресурс]. Пси-фактор – материалы по научной и практической психологии, смежным областям [Офиц. сайт], 2013. – URL: https://psyfactor.org/kinoprop/antireligion.htm (дата обращения 07.07.2025).
22. Чередниченко В.П. Анатомия предательства: украинский буржуазный национализм – орудие антисоветской политики империализма. Киев: Изд-во полит. лит-ры Украины, 1983. 325 с.
23. Чёрная книга. Зверства бандеровцев 1941–1945 гг. / Ред. и сост. научный директор РВИО М.Ю. Мягков. М., 2022. 108 с. 
24. «Я написал докладную апостолу». Интервью с режиссером Ю. Ильенко [электронный ресурс]. Интернет-портал «Люди» (Peoples.ru) [Офиц. сайт]. – URL: https://www.peoples.ru/art/cinema/director/yury_ilienko/interview.html (дата обращения 10.07.2025).
25. В’ятрович В., Забілий Р., Дерев’яний І., Содоль П. Українська Повстанська Армія. Історія нескорених / Відп. ред. та упоряд. В. В’ятрович. Львів: Центр досліджень визвольного руху, 2011. 352 с.
26. Даниленко С.Т. Дорогою ганьби i зради (Iсторична хронiка). Киïв: Наукова думка, 1970. 360 с. 
27. Косик В.Н. Україна й Німеччина в Другій світовій війні. Львів: НТШ, 1993. 657 с.
28. Лебедь М. Українська Повстанська Армія, ії генеза, ріст і дії у визвольнії боротьбі українського народу за Українську Самостійну Соборну Державу. Ч. 1. Німецька окупація України. Мюнхен: Виданя Пресового Бюра УГВР, 1946. 124 с.
29. ОУН і УПА в 1943 році: Документи / Відпов. ред. С. Кульчицький. Київ: Інститут історії України НАН України, 2008. 347 с.
30. Патриляк І. Перемога або смерть: український визвольний рух у 1939–1960 роках. Харків: Книжковий Клуб «Клуб Сiмейного Дозвілля», 2024. 688 с. 
31. Россолінський-Лібе Г. Життя Степана Бандери. Київ: Видавництво «Антропос-логос-фільм», 2021. 624 с. 
32. Burds J. Gender and policing in Soviet West Ukraine, 1944–1948 // Cahiers du monde russe. 2001. № 42/2-4. Р. 279–320.
33. Burds J. Agentura: Soviet Informants’ Networks & the Ukrainian Underground in Galicia, 1944–48 // East European Politics & Societies. 1996. № 1 (11).  Р. 89–130. 
34. Himka J.-P. Ukrainian Nationalists and the Holocaust. Stuttgart: Ibidem Verlag, 2021. 505 р.
35. Bruder F. «Den ukrainischen Staat erkämpfen oder sterben!» Die Organisation Ukrainischer Nationalisten (OUN) 1929–1948. Berlin: Metropol Verlag, 2007. 299 s.

Информация об авторах

Романько Олег Валентинович, доктор исторических наук, профессор, профессор кафедры истории России Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского, г. Симферополь, Российская Федерация.

Просолова Екатерина Викторовна, кандидат исторических наук, независимый исследователь, г. Симферополь, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Просолова Екатерина Викторовна, e-mail: katerina.prosolova@mail.ru

HISTORICAL POLICY

Original Paper

Ukrainian Nationalism on Soviet screens: 

on the issue of Image Representation in Post-War feature cinema

Oleg V. Romanko ¹,  Ekaterina V. Prosolova ²

¹ V.I. Vernadsky Crimean Federal University, 

Simferopol, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-9898-8560, e-mail: romanko1976@mail.ru 

² Independent researcher, 

Simferopol, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3937-3851, e-mail: katerina.prosolova@mail.ru

Abstract: 

This article examines the problem of representation of Ukrainian nationalism in Soviet cinema of 1946–1991. It has been established that, despite the extensive historiography devoted to the study of Ukrainian nationalism and the history of his organizations, scientific works examining the images of nationalists in Soviet mass culture are virtually absent. Meanwhile, the study of this topic seems particularly relevant in light of the situation that has developed over the past decades in the post-Soviet space, in particular, the progressive glorification of Ukrainian nationalists, which has become one of the foundations of the official propaganda discourse in Ukraine at present. Based on a wide range of sources, including archival materials, published documents, periodicals and feature films, as well as literature, the article analyzes the evolution of the image of a Ukrainian nationalist in post-war Soviet feature cinema. Certain genre and plot trends that accompanied the coverage of this topic are identified. The correspondence of these films to the tasks of the state ideological policy is characterized. The analysis of the representation of Ukrainian nationalism is conducted, the characteristic features of the image of a Ukrainian nationalist are identified, and their transformation under the influence of changes in the ideological discourse during the 1950s – 1980s is studied. As a result of the study, a conclusion was made about the presence of significant differences in the specifics of the representation of Ukrainian nationalism in comparison with the images of collaborators and nationalists in other republics. The reasons for these differences are revealed, related to the current situation in the party and state structures of the Ukrainian SSR, its influence on the further transformation of the propaganda narrative and the further glorification of the Ukrainian nationalist movement in the 21st century is characterized.

Keywords: Ukrainian nationalism, OUN, UPA, soviet cinema, feature films, enemy image, neocolonial discourse, fight against nationalism, operation Ursa Major, distortion of history, amnesty of 1955, Ukrainization, nationalist ideology, romanticization and glorification of fascism, Nazis, Nazi collaborators, Banderites, Western Ukraine, Perestroika and the collapse of the USSR, Cold War, Ukrainian people, propaganda, creative intelligentsia

References

1. Apparat TsK KPSS i kul’tura. 1965–1972 [The apparatus of the Central Committee of the CPSU and culture. 1965–1972] / Otv. red. N.G. Tomilina, otv. sost. S. D. Tavanets. Moscow: ROSSPEN, 2009. 1247 s. (In Russ.).
2. Armstrong D. (2008) Ukrainskii natsionalizm. Fakty i issledovaniya [Ukrainian nationalism. Facts and research]. Moscow: Tsentrpoligraf, 2008. 368 s. (In Russ.).
3. Bakanov A.I. (2014) «Ni katsapa, ni zhida, ni lyakha»: natsional’nyi vopros v ideologii Organizatsii ukrainskikh natsionalistov, 1929–1945 gg. [“No katsap, no yida, no lyakh”: the national question in the ideology of the Organization of Ukrainian Nationalists, 1929–1945] Moscow: Fond sodeistviya aktual’nym istoricheskim issledovaniyam «Istoricheskaya pamyat’»; Algoritm, 2014. 423 s. (In Russ.); Kiknadze V.G. (2023) Radikal'nyy ukrainskiy natsionalizm i yego antirossiyskaya napravlennost' (1914–2023) [Radical Ukrainian nationalism and its anti-Russian orientation (1914–2023)]. – Voprosy istorii. 2023. № 5-1. S. 4–19. (In Russ.).
4. Donskoi M. (1971) Poeziya bor’by [Poetry of Struggle]. – Izvestiya. 1971. № 181. S. 4. (In Russ.).
5. Dyukov A.R. (2009) Vtorostepennyi vrag. OUN, UPA i reshenie «evreiskogo voprosa» [The Minor Enemy. OUN, UPA and the Solution to the “Jewish Question”]. Moscow: Fond sodeistviya aktual’nym istoricheskim issledovaniyam «Istoricheskaya pamyat’»; Algoritm, 2009. 176 s. (In Russ.); Kiknadze V.G. (2023) Antirossiyskaya Ukraina: ot marionetki Germanii i Avstro-Vengrii do amerikanskoy okkupatsii i voyny protiv Rossii. Rol' istoricheskoy politiki [Anti-Russian Ukraine: from a puppet of Germany and Austria-Hungary to the American occupation and war against Russia. The role of historical policy]. – Mezhdunarodnaya zhizn'. 2023. № 1. S. 98–105. (In Russ.).
6. Ivanova T. (1971) Nad kryshami – belye aisty… [White Storks Above the Roofs...]. – Sovetskaya kul’tura. 1971. № 86 (4366). S. 3. (In Russ.).
7. Kislitsyn S.A., Ryabinin E.V. (2023) Sovremennyi ukrainskii neonatsizm. Etapy formirovaniya i ideologicheskaya osnova [Modern Ukrainian Neo-Nazism. Stages of Formation and Ideological Basis]. – Svobodnaya mysl’. 2023.  № 3 (1699). S. 123–136. (In Russ.).
8. Klimov A.A., Kozlov A.V. Vnutrennie voiska v bor’be s ukrainskimi natsionalistami [Internal troops in the fight against Ukrainian nationalists]. Moscow: Redaktsiya zhurnala «Na boevom postu», 2016. 328 s. (In Russ.).
9. Krasheninnikova V., Surzhik D. (2023) Ukrainskii natsionalizm na sluzhbe Zapadu [Ukrainian nationalism in the service of the West]. Moscow: Izdatel’stvo «Kuchkovo pole», 2023. 144 s. (In Russ.).
10. Kurgan O. (1984) U pamyati net sroka davnosti [Memory has no statute of limitations]. – Sovetskii ekran. 1984. № 7. S. 6–7. (In Russ.).
11. Levshina I. (1969) Pesnya [Song]. – Iskusstvo kino. 1969. № 6. S. 37–42. (In Russ.).
12. Ob etom zabyvat’ nel’zya [We must not forget about this]. – Vechernyaya Moskva. 1954. № 164. S. 3. (In Russ.).
13. «Ob etom zabyvat’ nel’zya»: novyi khudozhestvennyi fil’m [“We must not forget about this”: a new feature film]. – Izvestiya. 1954. № 155. S. 3. (In Russ.).
14. Romanko O.V. (2016) Natsionalisticheskie partizanskie dvizheniya v Yugo-Vostochnoi i Vostochnoi Evrope (1939–1945): ot protivostoyaniya okkupantam k grazhdanskoi voine [Nationalist Partisan Movements In Southeast And Eastern Europe (1939–1945): From Confrontation To Invaders To Civil War]. – Trudy kafedry istorii Novogo i noveishego vremeni.  2016.  № 16-1. S. 111–129. (In Russ.).
15. Smolich Yu.K. (1953) Vragi chelovechestva i ikh naemniki: Ukrainskie burzhuaznye natsionalisty na sluzhbe u amer. imperializma [Enemies of humanity and their mercenaries: Ukrainian bourgeois nationalists in the service of American imperialism]. Kiev: Gospolitizdat USSR, 1953.  128 s. (In Russ.).
16. Stupka B. (2006) Ya dumal, chto ya kak Alen Delon [I thought I was like Alain Delon]. – Vechernyaya Moskva.  2006. № 154. S. 6. (In Russ.).
17. Trimbach S. (2013) Kinopoeziya i kinoproza. Ukrainskaya versiya [Film poetry and film prose. Ukrainian version]. – Kinovedcheskie zapiski: istoriko-teoreticheskii zhurnal. 2013. № 104/105. S. 119–126. (In Russ.).
18. Turitsyn I.V. (2015) Ideologiya i praktika banderovskogo natsizma (po materialam doprosov v NKVD 1944–1945 gg.) [Ideology and Practice of Bandera Nazism (Based On Questioning In The NKVD 1944–1945)]. – Sovremennaya nauchnaya mysl’. 2015.  № 2. S. 5–37. (In Russ.).
19. Ukrainskie natsionalisticheskie organizatsii v gody Vtoroi mirovoi voiny [Ukrainian nationalist organizations during the Second World War]. Dok. v 2 t. T. 2. 1944–1945. Moscow: ROSSPEN, 2012. 1167 s. (In Russ.).
20. Fedorov A.V. (2021) Tysyacha i odin samyi kassovyi sovetskii fil’m: mneniya kinokritikov i zritelei [A thousand and one highest-grossing Soviet films: opinions of film critics and viewers]. Moscow: OD «Informatsiya dlya vsekh», 2021. 1134 s. (In Russ.).
21. Fedorov A.V. (2013) Analiz sovetskikh antireligioznykh fil’mov [Analysis of Soviet anti-religious films] [elektronnyi resurs]. Psi-faktor – materialy po nauchnoi i prakticheskoi psikhologii, smezhnym oblastyam [Ofits. sait]. – URL: https://psyfactor.org/kinoprop/antireligion.htm  (data obrashcheniya 07.07.2025). (In Russ.).
22. Cherednichenko V.P. (1983) Anatomiya predatel’stva: ukrainskii burzhuaznyi natsionalizm – orudie antisovetskoi politiki imperializma [Anatomy of betrayal: Ukrainian bourgeois nationalism – a tool of the anti-Soviet policy of imperialism]. Kiev: Izd-vo polit. lit-ry Ukrainy, 1983. 325 s. (In Russ.).
23. Chernaya kniga. Zverstva banderovtsev 1941–1945 gg. [The Black Book. Atrocities of Bandera’s followers in 1941–1945] / Red. i sost. nauchnyi direktor RVIO M.Yu. Myagkov. Moscow, 2022. 108 s. (In Russ.).
24. «Ya napisal dokladnuyu apostolu». Interv’yu s rezhisserom Yu. Il’enko [“I wrote a report to the apostle”. Interview with director Yu. Ilyenko] [elektronnyi resurs]. - Internet-portal «Lyudi» (Peoples.ru) [Ofits. sait]. – URL: https://www.peoples.ru/art/cinema/director/yury_ilienko/interview.html (data obrashcheniya 10.07.2025). (In Russ.).
25. V’yatrovych V., Zabіlyi R., Derev’yanyi І., Sodol’ P. (2011) Ukrayins’ka Povstans’ka Armіya. Іstorіya neskorenykh [Ukrainian Insurgent Army. History of the Undefeated] / Vіdp. red. ta uporyad. V. V’yatrovych. L’vіv: Tsentr doslіdzhen’ vyzvol’nogo rukhu, 2011. 352 s. (In Ukr.).
26. Danilenko S.T. (1970) Dorogoyu gan’by i zrady (Istorichna khronika) [The road of shame and betrayal (Historical chronicle)]. Kyyiv: Naukova dumka, 1970. 360 s. (In Ukr.).
27. Kosyk V.N. (1993) Ukrayina i Nіmechchyna v Drugіi svіtovіi vіinі [Ukraine and Germany in World War II]. L’vіv: NTSh, 1993. 657 s. (In Ukr.).
28. Lebed’ M. (1946) Ukrayins’ka Povstans’ka Armіya, yiyi geneza, rіst і dіyi u vyzvol’nіi borot’bі ukrayins’kogo narodu za Ukrayins’ku Samostіinu Sobornu Derzhavu. Ch. 1. Nіmets’ka okupatsіya Ukrayini [Ukrainian Insurgent Army, its genesis, growth and progress in the free struggle of the Ukrainian people for the Ukrainian Independent Council Power. Part 1. German occupation of Ukraine]. Myunkhen: Vidanya Presovogo Byura UGVR, 1946. 124 s. (In Ukr.).
29. OUN і UPA v 1943 rotsі: Dokumenti [OUN and UPA in 1943: Documents] / Vіdpov. red. S. Kul’chyts’kyi. Kyyiv: Іnstytut іstorіyi Ukrayiny NAN Ukrayiny, 2008. 347 s. (In Ukr.).
30. Patrylyak І. (2024) Peremoga abo smert’: ukrayins’kii vyzvol’nyi rukh u 1939–1960 rokakh [Victory or death: the Ukrainian free movement in 1939–1960]. Kharkіv: Knizhkovyi Klub «Klub Simeinogo Dozvіllya», 2024. 688 s. (In Ukr.).
31. Rossolіns’kyi-Lіbe G. (2021) Zhyttya Stepana Bandery [Life of Stepan Banderi] / Per. z angl. Kyyiv: Vydavnytstvo «Antropos-logos-fіl’m», 2021. 624 s. (In Ukr.).
32. Burds J. (2001) Gender and policing in Soviet West Ukraine, 1944-1948. – Cahiers du monde russe. 2001. № 42/2-4. Р.  279–320.
33. Burds J. (1966) Agentura: Soviet Informants’ Networks & the Ukrainian Underground in Galicia, 1944–48. – East European Politics & Societies. 1996. №1 (11).  Р. 89–130. 
34. Himka J.-P. (2021) Ukrainian Nationalists and the Holocaust. Stuttgart: Ibidem Verlag 2021. 505 р.
35. Bruder F. (2007) «Den ukrainischen Staat erkämpfen oder sterben!» Die Organisation Ukrainischer Nationalisten (OUN) 1929–1948. Berlin: Metropol Verlag, 2007. 299 s. (In German).

Information about the authors 

Oleg V. Romanko, Dr. Sci. (History), Prof., Prof. of Department of History of Russia of V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Russian Federation.

Ekaterina V. Prosolova, Cand. Sci. (History), Independent researcher, Simferopol, Russian Federation.

Corresponding author

Ekaterina V. Prosolova, e-mail: katerina.prosolova@mail.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 3. P. 19–19.