Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 3. С. 20–20. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 3. P. 20–20.

УДК: 327(410+73)

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-3-20-20

Поступила в редакцию: 03.06.2025 г.

Опубликована: 11.07.2025 г.

Submitted: June 3, 2025

Published online: July 11, 2025 

Для цитирования: Тишакова Е.Н. Вашингтонские переговоры 1957 года как фактор сближения англо-американских отношений // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №3(44). С. 20-20. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-3-20-20.

For citation: Tishakova E.N. The Washington negotiations of 1957 as a factor in the rapprochement of Anglo-American relations. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(3):20-20. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-3-20-20.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Оригинальная статья

ВАШИНГТОНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ 1957 ГОДА 

КАК ФАКТОР СБЛИЖЕНИЯ АНГЛО-АМЕРИКАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ

 Тишакова Елена Николаевна ¹

 ¹ Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта,

г. Калининград, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-8646-2959, e-mail: elenatishakova@rambler.ru

Аннотация: 

Англо-американские отношения остаются темой, вызывающей международный интерес и актуальность. Этому аспекту посвящена обширная историография. Проблематика взаимодействия Соединенных Штатов и Великобритании, основные аспекты их современного развития продолжают находиться в центре внимания. В статье освещается один из знаковых эпизодов раннего периода Холодной войны – восстановление и сближение англо-американских «особых отношений» на переговорах в Вашингтоне в октябре 1957 года. Отношения между странами были практически разрушены в рамках Суэцкого кризиса. В Великобритании и Соединенных Штатах были различные интересы, которые отталкивали и создавали напряженность между двумя союзниками. Анализируются причины, которые привели к началу трудного переговорного процесса. Он завершился принятием «Декларации общей цели» и принципа взаимозависимости. Во многом благодаря премьер-министру Великобритании Гарольду Макмиллану был достигнут значительный прогресс в установлении идеологического и стратегического взаимопонимания между двумя странами. С учетом фактора противостояния коммунизму и Советскому Союзу. Это положило начало новому периоду «особых отношений» Соединенных Штатов и Великобритании. Кроме того, в условиях Холодной войны Вашингтонские переговоры 23–25 октября 1957 г. также положили начало трансформации НАТО и углубили политическую и военную интеграцию блока. Менялась конфигурация международной политики. Англо-американские отношения были скорректированы на стадии формирования нового мирового порядка и создания новой формы альянса двух государств, включая их ядерное сотрудничество и подходы Соединенных Штатов и Великобритании к стратегии ведения холодной войны. В историографии сформировался тезис о том, что растущая зависимость Великобритании от США особенно в ядерной и оборонной областях позволяла поддерживать собственный оборонный потенциал и расширять связи. При этом она вела к фактическому отказу от действительно независимой внешней политики и переходу Великобритании в статус младшего партнера Соединенных Штатов.

Ключевые слова: англо-американские отношения, англо-саксонские народы, «особые отношения», Холодная война, Суэцкий кризис 1956 г., предательство союзника, ядерное оружие, ракетное сдерживание, запуск искусственных спутников Земли, освоение космического пространства, борьба против коммунизма, «советская угроза», коллективная безопасность, Великобритания, Гарольд Макмиллан, Соединенные Штаты Америки, СССР, Ближний Восток, Дуайт Эйзенхауэр, Джон Фостер Даллес, Елизавета II, Уинстон Черчилль, Декларация общей цели, НАТО

ВВЕДЕНИЕ

По меркам истории «особые отношения» между Великобританией и Соединенными Штатами сложились относительно недавно. Вторая мировая война, которая была основой для будущего развития англо-американских отношений, привела к установлению многоуровневого военного сотрудничества и уникального дипломатического партнерства, повлиявших как на послевоенный мировой порядок, так и на всю архитектуру евроатлантической безопасности.

Высказывания У. Черчилля о «братском союзе англоязычных народов» и призывы «не разлучаться с Америкой» [19, р. 1123] прочно сформировали представление об идиллическом англо-американском альянсе. Но они не могли скрыть расхождения интересов и продолжающееся соперничество, лежащее в основе отношений двух стран. «Особые отношения» следует рассматривать как своеобразную дипломатическую стратегию, которую Великобритания намеренно использовала, чтобы максимально увеличить свое влияние на США и, тем самым, компенсировать уменьшение своего могущества в мире. Черчилль верил в культурное и политическое превосходство англосаксонских народов и на этом этапе был движущей силой установления уникальных отношений между британцами и американцами.

Военное сотрудничество двух стран во время Холодной войны стало важной составляющей в борьбе с общим противником – СССР. Другим аспектом исключительной англо-американской близости было сотрудничество в области атомных исследований, когда британские ученые были включены в «Манхэттенский проект» в августе 1943 года. Однако Закон об атомной энергии 1946 г. (закон Макмэгона), принятый Конгрессом США, положил конец этому сотрудничеству. Но, как оказалось, лишь на время. Происходило также формирование нового мирового экономического порядка.

С точки зрения принятия важных решений и достигнутых результатов для «общих интересов» в истории англо-американских «особых отношений» можно выделить несколько эффективных тандемов британских премьер-министров и американских президентов. К ним следует отнести союз У. Черчилля и Ф. Рузвельта, Г. Макмиллана и Д. Эйзенхауэра, М. Тэтчер и Р. Рейгана, Э. Блэра и Дж. Буша-младшего. Успешность политики определялась опорой на личные контакты [12, р. 11]. Следует отметить, что США всегда были в состоянии отстаивать свои собственные интересы там, где они вступали в противоречие с британскими. С 1970-х гг. историки, изучающие англо-американские «особые отношения», стали более критичными в своих оценках и начали отмечать напряженность и разногласия в этом союзе. Одним из наиболее ярких примеров кризиса, который произошел в «особых отношениях» Великобритании и США, можно указать Суэцкий кризис 1956 г. и последующий разрыв в контактах двух государств.

После Суэца многое изменилось в международном ландшафте. Усилился авторитет СССР не только в регионе Ближнего Востока. Конфликт союзников по НАТО в условиях Холодной войны показал слабость и отсутствие единства. Военная и финансовая зависимость от США стала очевидной. Были подорваны позиции Великобритании и Франции на Ближнем Востоке и США в начале второго президентского срока Дуайта Эйзенхауэра провозгласили новую доктрину («доктрина Эйзенхауэра»), вызванную ростом «международного коммунизма» в регионе [2, с. 318–319].

Г. Киссинджер дал такую оценку ситуации: «Позиция Великобритании в Иордании и Ираке, ключевых своих бастионах на Среднем Востоке, была ослаблена» [4, с. 527], и «Великобритания предпочла постоянное подчинение американцам. Еще до Суэца Великобритания вполне осознала свою зависимость от Соединенных Штатов, хотя и продолжала вести себя как великая держава. После Суэца она стала толковать “особые отношения” с Америкой как средство получения максимального влияния на решения, принимаемые в основном в Вашингтоне» [4, с. 534].

Черчилль, оценивая ситуацию и угрозу для всего антикоммунистического блока, предпринял попытку через личные контакты примирить Великобританию и США. 23 ноября 1956 г. он написал письмо Эйзенхауэру и передал его через посольство США. Об этом письме никто не знал, за исключением королевы Елизаветы II, которой Черчилль отправил копию. В письме, в частности, содержалось следующее: «…тема англо-американского альянса сегодня важнее, чем когда-либо со времен войны. …Если мы не предпримем немедленных согласованных действий, то не будет преувеличением сказать, что мы должны ожидать, что Ближний Восток и побережье Северной Африки окажутся под советским контролем, а Западная Европа окажется во власти русских» [16, р. 667–668]. 27 ноября 1956 г. президент прислал в ответ длинное собственноручно написанное письмо, в котором признавал доводы Черчилля и надеялся, что «восстановятся наши прежние дружеские отношения». Но этим и ограничился. Когда Черчилль передал письмо Эйзенхауэра королеве Елизавете II, она отметила: «Крайне интересно узнать его видение ситуации, надеюсь, это означает, что на смену нынешним разногласиям между нашей страной и Америкой вскоре придет еще более тесное сближение» [19, р. 1222–1223]. 

Принципиальной была оценка госсекретаря США Джона Фостера Даллеса. Он не вел контактов с Соединенным Королевством. Но его заместитель Герберт Гувер-младший передавал в конце ноября 1956 г. мнение Даллеса об отношениях: «Они по существу являются жестокой семейной ссорой, но не той, которая может закончиться разводом» [15, р. 1221].

Под влиянием последствий Суэцкого кризиса в Великобритании сменилось правительство. Иден ушел в отставку и Елизавета II 10 января 1957 г. премьер-министром назначила консерватора Гарольда Макмиллана [12, р. 118], который в кабинете Идена был министром казначейства [23, р. 125]. Макмиллану предстояло решить сложные вопросы внутренней и внешней политики в отсутствии единства не только в парламенте, но и в Консервативной партии. Он имел опыт государственной деятельности и собственное видение в решении проблем. С учетом политической дестабилизации и катастрофической ситуации в экономике он: «Думал о ближайшем будущем и наших перспективах… …впереди, действительно, были трудности и опасности… …будущее было непредсказуемым» [20, р. 198–199]. Стремление Великобритании сохранить статус «великой державы» в первое десятилетие после Второй мировой войны создало непомерную нагрузку на британскую экономику, с которой она была не в состоянии справиться. После Суэцкого кризиса это стало особенно очевидно.

Макмиллан признал, что «неприятным аспектом» Суэца «стал разрыв англо-американского союза»: «Казалось, что давняя традиция тесного сотрудничества, которая была доведена до такой высокой степени доверия и уважения, теперь была серьезно, если не смертельно, подорвана» [20, р. 175]. Но противоречил себе: «Без потери достоинства и как можно быстрее, наши отношения должны быть восстановлены. …это наименее сложная из всех наших проблем» [20, р. 199]. И отмечал, что не собирается ради этой цели ставить Великобританию в «унизительное положение» [20, р. 240].

17 января 1957 г. Макмиллан выступил с обращением к стране и уделил внимание отношениям с США, так как во всех слоях британского общества были сильны антиамериканские настроения, а поведение США в Суэцком кризисе воспринималось как предательство союзника: «У любых партнеров время от времени возникают разногласия. …Мы не намерены разлучаться с американцами и не собираемся быть их сателлитами. Я уверен, что они не хотят, чтобы мы были такими» [20, р. 196].

Суэцкий кризис не только не отвратил Г. Макмиллана от принятия англо-американского союза, а убедил в необходимости его сохранения и укрепления. Важно понимать, чем он руководствовался. Во-первых, он всегда подчеркивал свое англо-американское происхождение и то, что хорошо знает американцев, так как его мама была американкой (родом из Индианы). Во-вторых, Макмиллан знал со времен Второй мировой войны президента Д. Эйзенхауэра. Как верховный главнокомандующий союзными экспедиционными силами Эйзенхауэр контактировал с Макмилланом, являвшимся личным представителем премьер-министра У. Черчилля в штабе Эйзенхауэра в Алжире [8, с. 173]. Их знакомство началось 1 января 1943 г. и с тех пор они вели переписку. Между ними были дружеские отношения, а Гарольд расположил к себе Дуайта происхождением и отсутствием снобизма [21, р. 173–174]. Макмиллан уверял, что Эйзенхауэр доверял ему [17, р. xxii]. 

У Макмиллана не было недостатка в разработке различных идей и концепций. В этом отношении он был весьма предприимчивым и деятельным человеком. Он умел выстраивать линию поведения с тем политиком, в ком был заинтересован и от которого многое зависело. Учитывая манеры, личное обаяние и возможности, Макмиллан мог добиваться своих целей. Макмиллан, ориентируясь на своего кумира в политике Черчилля, был сторонником проведения личной дипломатии и встреч между лидерами на высшем уровне. Набираясь политического опыта, он был свидетелем взаимоотношений, общения и переписки премьер-министра У. Черчилля и президента Ф. Рузвельта [12, р. 78], и в дальнейшем это оказало влияние на проведение его внешнеполитического курса.

Вся политическая деятельность Г. Макмиллана пришлась на период распада британской колониальной системы. Британская империя теряла свои колонии и величие. Но в мировоззрении Макмиллана сохранялись имперские амбиции и понимание того превосходства, которым обладала Британская империя. Примером может служить его приверженность внешнеполитической доктрине «Трех окружностей», которую поддерживал У. Черчилль, а автором был Э. Иден [3, с. 453]. Макмиллан, вслед за Черчиллем, видел роль Великобритании в центре трех сосуществующих «сфер» (или «окружностей») – Британского Содружества, США, Европы. И именно Великобритания в силу своего особого положения могла объединить три «сферы» вместе [23, р. 85] «в качестве лидера Европы, связующего звена между Европой и Соединенными Штатами, а также Содружества государств, разбросанных по всему земному шару» [3, с. 453–454].

В стремительно менявшемся мире появились новые «сверхдержавы» – СССР и США, шла борьба идеологий, появлялись новые виды вооружений, включая ядерное оружие. После Суэцкого кризиса, учитывая обстоятельства и оценивая имевшиеся у Великобритании возможности, но не желая расставаться с имперскими амбициями и влиянием на мировые дела и политику, Г. Макмиллан разработал новую стратегию. 

Военная операция в Суэце нанесла удар по британской экономике и Макмиллан решил максимально сократить военные расходы и полностью пересмотреть оборонную политику, полагаясь на ядерные силы как главные средства обороны. Он укрепил положение министра обороны Д. Сэндиса, расширил его полномочия и тот мог «принимать решения по всем вопросам, касающимся численности, формы, организации и дислокации вооруженных сил, их оснащения и снабжения, заработной платы и условий службы» [20, р. 244]. Сэндис проводил реорганизацию системы обороны, разработал план («Белая книга») о сокращении вооруженных сил Великобритании с 690 тыс. чел. до 375 тыс. чел. в течении пяти лет и уменьшении военных расходов [23, р. 132]. Планировал сократить британские силы в Европе с 80 тыс.  до 50 тыс. чел. [20, р. 246].

С 1946 г. главной проблемой для Великобритании были вопросы, связанные с ядерным оружием. США хотели сохранить его в своих руках, и в Законе об атомной энергии (закон Макмэгона) было запрещено передавать любые ядерные разработки. США отстранили Великобритания от любого реального сотрудничества в этой области. Поэтому британские ученые самостоятельно создали свою первую атомную бомбу в 1952 г. и приближались к созданию первой водородной бомбы (это произойдет в 1957 г.). Но слабость Великобритании была в области систем доставки. Самым оптимальным решением было добиться от США отмены закона Макмэгона, но в условиях пост-Суэцкого периода это была почти невыполнимая задача [20, р. 200].

Макмиллан понял, что без США по линии «особых отношений» невозможно решить все задачи, учитывая возможности и ресурсы этой страны. В отношении США он разработал новую, но не совсем оригинальную тактику поведения. Будучи уверенным, что Великобритания обладает большим опытом в дипломатии и международных вопросах, чем США, он полагал, что это позволит ей оказывать влияние на союзника и действовать в тех направлениях, которые отвечали британским интересам. Вероятно, уже тогда у него начала формироваться идея о взаимозависимости стран. Известно его мнение, как нужно общаться с американцами. Им он поделился, когда был личным представителем Черчилля в штабе Эйзенхауэра. Макмиллан сравнил американцев с древними римлянами, а британцев с древними греками: «Мы… греки в этой американской империи. Вы найдете американцев такими же, как греки находили римлян – большими, грубыми… более энергичными, чем мы, но и более ленивыми… Мы должны управлять штабом союзных сил так, как греческие рабы управляли операциями императора Клавдия» [23, р. 61].

Особый расчет Макмиллана был на дружеские связи с Эйзенхауэром [12, р. 78]. Он полагал, что его союз с Эйзенхауэром не только приведет к восстановлению связей, но придаст новый импульс в процесс сближения англо-американских «особых отношений». Несмотря на разногласия в рамках Суэцкого кризиса, восстановление связей между Великобританией и США было в интересах двух государств. Хотя для Великобритании в лице Макмиллана это было значительно важнее, чем для США в лице их лидера Эйзенхауэра. Как и Макмиллан, Эйзенхауэр придерживался реализма и понимал, что достижение таких внешнеполитических целей, как сохранение влияния в странах Западной Европы, борьба с расширением коммунизма и влиянием СССР в Европе и Азии (в том числе и на Ближнем Востоке), укрепление блока НАТО, требовали в разном качестве участия Великобритании.

Макмиллан понимал, что с политической точки зрения и негативной реакцией британской общественности он не мог первым выступить с инициативой возобновления отношений с США. В мемуарах он отметил: «Пришлось приступить к выполнению трудной задачи по восстановлению старых отношений без потери достоинства или отказа от наших собственных позиций, но с полной искренностью» [20, р. 176].

Поэтому первый шаг сделал Эйзенхауэр. Важны детали первых англо-американских контактов. Макмиллан стал премьер-министром 10 января 1957 г., и в тот же день из США пришло официальное поздравление. Макмиллан лишь 14 января 1957 г. отправил ответ «в подходящих выражениях», рассчитывая на сотрудничество [18, р. 1]. В то же время Эйзенхауэр, следуя дружескому порыву, 10 января 1957 г. написал личное письмо Макмиллану с поздравлением. В частности он написал: «Цель этой записки – поприветствовать Вас с вашими новыми головными болями. …Зная вас так долго и хорошо, я предсказываю, что ваше путешествие будет великим. Но вы должны помнить старую пословицу: “Ныне остаются вера, надежда и милосердие, а больше всего из этого – чувство юмора”» [13, р. 121]. Но Эйзенхауэр по совету госсекретаря Даллеса не послал это письмо 10 января, его передали Макмиллану лишь 16 января через посла США в Великобритании Уинтропа Олдрича и тогда же премьер-министр написал ответ [17, р. x]. Макмиллан в мемуарах отмечал, что на этом этапе он посчитал, что «лучше быть преследуемым, чем преследующим» [20, р. 195].

И, действительно, 22 января 1957 г. посол Олдрич позвонил Макмиллану и передал ему сообщение от Эйзенхауэра, что тот хотел бы встретиться с ним в период с 21 по 24 марта 1957 г. и мог бы принять его в Вашингтоне или на Бермудских островах, чтобы обсудить «все важные проблемы, стоящие перед миром, а не только проблемы Ближнего Востока». Макмиллан сразу не ответил, но в мемуарах написал, что был «польщен посланием президента, сформулированным в таких дружеских выражениях» и был «тронут деликатностью моего старого друга, предложившего Бермудские острова». На тот момент это был важный жест со стороны президента. Естественно, Макмиллан выбрал Бермудские острова, которые являлись британской территорией [20, р. 240–241]. Поскольку визит в Вашингтон был бы равносилен признанию вины за Суэцкий кризис и расценен как желание добиться прощения. 24 января Эйзенхауэр написал Макмиллану письмо, предлагая им «встретиться как можно скорее» [18, р. 17]. 11 февраля было объявлено, что 20–24 марта 1957 г. на Бермудских островах состоится англо-американская конференция с участием Д. Эйзенхауэра и Г. Макмиллана, госсекретаря Дж. Ф. Даллеса и министра иностранных дел Британии Селвина Ллойда.

Президент Эйзенхауэр и премьер-министр Макмиллан установили свое дипломатическое партнерство в 1957 г. на основе соглашений, достигнутых на трех официальных встречах: конференции на Бермудских островах 20–24 марта, переговорах в Вашингтоне 23–25 октября и заседании Североатлантического совета 16–19 декабря. Каждая из встреч Эйзенхауэра, Макмиллана и их советников включала серьезные обсуждения по внешней политике того времени, включая линию поведения с СССР, Ближний Восток, роль НАТО.

АНГЛО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ: 

ОТ БЕРМУДСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ К ПЕРЕГОВОРАМ В ВАШИНГТОНЕ

Перед поездкой на Бермудскую конференцию Г. Макмиллан сказал, что его цель «устранить любые разногласия между Великобританией и США и восстановить англо-американские отношения» [20, р. 249], но дал понять, что «мы не собираемся быть “просителями” или быть “на скамье подсудимых” на этой конференции» [20, р. 251].

Д. Эйзенхауэр в мемуарах об итогах конференции на Бермудах отметил, что по проблемам Ближнего Востока не было ничего решено, и каждая сторона осталась на своих позициях. Даллес жестко отстаивал интересы США в этом регионе. А у Макмиллана с Даллесом были сложные отношения. Эйзенхауэр подчеркнул, что ему и Даллесу было трудно вести переговоры из-за мнения Макмиллана, что необходимо избавиться от главы Египта Г.А. Насера и его «свергнуть рано или поздно». Он был очень настойчив и несколько раз возвращался к этому вопросу [13, р. 122]. После Суэцкого кризиса американцы поддерживали короля Саудовской Аравии Сауда ибн Абдул-Азиз Аль Сауда, видя в нем возможный противовес влиянию Насера в регионе. Поэтому Эйзенхауэр и Даллес решительно выступили против предложения Макмиллана [13, р. 123]. Но было принято решение создать рабочую группу для обсуждения основных ближневосточных вопросов [10, р. 215].

В то же время, Д. Эйзенхауэр отметил, что встреча была одной из успешных, так как страны договорились разместить баллистические ракеты средней дальности «Тор» в Великобритании, как только это оружие станет доступным. Макмиллан весьма прагматично это оценил: «Оружие и специализированное оборудование не будут стоить нам ничего… …Это дало бы нам средство ракетного сдерживания задолго до того, как мы смогли бы надеяться создать его сами» [20, р. 245]. В мемуарах Макмиллан утверждал, что это было воспринято как «триумф британской дипломатии и внешнее доказательство восстановления наших отношений» [20, р. 245–246].

Руководству США в пост-Суэцкий период стало понятно, что необходим раздел зон ответственности между ними и Британией, поскольку в регионе Ближнего и Среднего Востока единолично и без участия Великобритании они не смогут действовать [22, р. 151]. Макмиллан констатировал: «Соответственно, сейчас, возможно, наступил психологический момент для оказания давления на отчасти раскаявшуюся администрацию. Американцы, безусловно, передумали и все больше осознавали некоторые реальные проблемы, с которыми мы все столкнулись» [20, 243].

Большинство историков придерживаются мнения, что на Бермудской конференции Г. Макмиллан сумел возобновить связь с Д. Эйзенхауэром. Президент также желал примирения [23, р. 130]. Они возобновили с Макмилланом переписку. Но содержание той части личных писем Макмиллана, касавшихся международных дел, Эйзенхауэр показывал госсекретарю Даллесу [17, р. xv–xvi]. В узком кругу еще одну проблему обозначил Эйзенхауэр. Она была связана с антиамериканской критикой, исходившей от европейской общественности. Особенно его «огорчала реакция в Англии». Упрек президента был в том, что ему было сложно убеждать Конгресс США выделять большие средства «на благо Европы», а наличие критики от британской общественности усиливало изоляционистские тенденции, которые всегда были в США [20, р. 257–258].

С проведением Бермудской конференции, казалось бы, формальности по восстановлению англо-американских отношений были соблюдены [12, р. 120]. Но их уровень не мог в полной мере претендовать на характеристику «особые отношения». Существовавшие разногласия, являлись признаками недоверия, и они сохранялись между государствами, несмотря на заявления о сотрудничестве.

После Бермудской конференции Г. Макмиллан решил изменить свою тактику поведения в отношении США и, вспоминая его собственную фразу, теперь из категории «преследуемого» перешел в категорию «преследующего». Понимая, насколько многое зависело от этой страны и его руководства, пока президентом оставался Д. Эйзенхауэр, он стал использовать любую возможность, чтобы укреплять «особые отношения». Об этом может свидетельствовать личная переписка, которую вели в 1957 г. Макмиллан и Эйзенхауэр. Общее количество писем их корреспонденции в том году составило 100, из которых 54 письма были написаны Макмилланом, а 46 писем – Эйзенхауэром. Причем, в первые пять месяцев 1957 г. Макмиллан написал 24 письма, а Эйзенхауэр – 19 [17, р. xv].

Макмиллан был убежденным сторонником как личной дипломатии, так и проведения встреч на высшем уровне. Известно, что госсекретарь Даллес был не особо расположен к их проведению. Например, он являлся самым решительным противником многосторонних встреч на высшем уровне с участием руководства СССР [5, с. 371]. В этом вопросе наиболее сильно проявлялись разногласия в подходах Великобритании и США в выстраивании отношений с СССР. А президент Эйзенхауэр не был склонен каким-то образом изменить ситуацию и повлиять на Дж. Даллеса.

Макмиллан все же рассчитывал на личную дипломатию. Помня упреки Д. Эйзенхауэра об антиамериканских настроениях в Великобритании, он решил повлиять на изменение общественного мнения. Опираясь на сохранившееся в Великобритании уважение к Эйзенхауэру, Г. Макмиллан предложил организовать государственный визит королевы Елизаветы II в США, так как контакты такого уровня могли наглядно продемонстрировать наличие тесных отношений и принести большой общественный эффект. Поводом для государственного визита стала важная дата исторического события – 350 лет первого постоянного поселения англичан в Америке. О возможности визита, запланированного на осень 1957 г., Макмиллан начал договариваться, не сообщив королеве [1, с. 142]. 5 июня 1957 г. он написал письмо Д. Эйзенхауэру и известил, что Елизавета II сможет присутствовать на торжествах в США в октябре 1957 года. Официальное приглашение от имени президента, содержащееся в телеграмме 8628, было отправлено в Лондон 8 июня 1957 года. 11 июня приглашение было немедленно принято Елизаветой II. На следующий день Макмиллан написал письмо Эйзенхауэру и уделил внимание государственному визиту: «Несмотря на то, что у нас довольно много политических проблем за границей, я действительно чувствую, что дела налаживаются и становятся более нормальными. Я так рад, что всё улажено с визитом королевы. Это, несомненно, принесет много пользы» [16, р. 777].

Государственные визиты монаршей особы являются необходимой частью публичной дипломатии. Уровень визита предполагал максимально широкое участие в разнообразных мероприятиях и встречах. Макмиллан планировал многодневный визит. К тому же было необходимо весьма тактично его организовать, так как свой первый государственный визит в США молодая королева совершала в земли, которые прежде были колонией Англии. Важно было все это учесть. В результате визит для королевы Елизаветы II и ее супруга принца Филиппа должен был пройти 16–22 октября 1957 г. с многочисленными мероприятиями в Джеймстауне и Уильямсбурге в Виргинии, Вашингтоне и Нью-Йорке. У Г. Макмиллана сложились хорошие отношения с 31-летней королевой Елизаветой II. Королева с пониманием долга исполняла «августейшие» обязанности и определяла их как служение стране [7, с. 23]. Поэтому Макмиллан сумел особым образом укрепить королеву в мысли, насколько важно было для страны еще теснее сблизиться с США в выстраивании «особых отношений» после Суэцкого кризиса.

Ошеломляющим для политиков западного мира, и в первую очередь, для лидеров США и Великобритании стали запуски Советским Союзом с разницей в месяц двух искусственных спутников Земли в октябре и ноябре 1957 года. «Спутник-1» был запущен 4 октября, а «Спутник-2» с собакой Лайкой – 3 ноября. Самим фактом запуска спутников СССР опроверг главный тезис западной пропаганды об отставании Советского Союза от США в области науки и техники. Кроме того, в распоряжении СССР появилось такое техническое средство, которое могло совершать полеты на огромные расстояния, что свидетельствовало о завершении неуязвимости Соединенных Штатов. Запуски спутников привели к пересмотру осуществлявшейся политики.

ПЕРЕГОВОРЫ В ВАШИНГТОНЕ И ПРИНЦИП ВЗАИМОЗАВИСИМОСТИ

Поскольку «Спутник-1» разрушил широко распространенное представление об технологическом превосходстве США, то администрация Д. Эйзенхауэра подверглась сильнейшей критике со стороны американской общественности, оппозиции и прессы. Ее обвиняли в том, что позволили СССР стать первой страной в освоении космического пространства. Критика была настолько жесткая, что 9 октября 1957 г. Эйзенхауэр был вынужден провести пресс-конференцию, на протяжении которой попытался убедить общественность в мощи американских технологий. Однако у него это вышло слабо.

После известия о запуске «Спутника-1» премьер-министр Макмиллан решил действовать безотлагательно, понимая, что время для его активных действий пришло. В связи с этим 10 октября 1957 г. он отправил Эйзенхауэру откровенное личное письмо. В настоящее время часть этого письма еще не рассекречена. В нем Макмиллан утверждал, что советский спутник помог донести необходимость объединения усилий для противодействия СССР: «…что мы собираемся делать с этими русскими? …Действительно ли свободный мир готов принять этот вызов? …Тем не менее, очевидно, что ни одна страна не может справиться с этой задачей в одиночку. …Русский вызов стоит на каждом фронте: военном, политическом, экономическом и идеологическом. …Я верю, что если ваша и наша страны смогут объединиться, чтобы направлять усилия свободного мира, мы сможем создать нечто такое, что, возможно, не победит русских, но измотает их… …На ум сразу приходит один из примеров такого объединения ресурсов. Речь, конечно, идет о таких вещах, как ядерное оружие, баллистические ракеты, средства противоракетной обороны и противолодочное оружие. Безусловно, большая часть ресурсов и усилий Запада сосредоточена в вашей стране. Но у нас работают большие команды, и я верю, что в партнерстве с вами мы могли бы внести реальный вклад. Не пора ли начать с этого? …дайте мне знать, что вы думаете по этому поводу. Это самая важная проблема нашего времени, и я уверен, что необходим какой-то новый смелый подход» [16, р. 785–786].

Г. Макмиллан воспользовался уязвимостью США в связи с запусками спутников и увидел возможность укрепить «особые отношения». Безусловно, с содержанием письма был ознакомлен госсекретарь Даллес. На следующий день, 11 октября 1957 г., Эйзенхауэр Макмиллану под грифом «Совершенно секретно» направил письмо: «…я давно являюсь искренним сторонником более тесных связей между нашими двумя странами. Я верю, что нации свободного мира не могут нести бремя и жертвы …если они не могут быть уверены, что те, на кого они полагаются в мировом лидерстве, объединены общими убеждениями, целями и принципами. Я верю, что все страны, которые боятся угрозы со стороны коммунизма …обращаются к вашей и нашей странам за руководством, в котором они нуждаются. …необходимо, чтобы это понимание и согласие в максимальной степени охватывали два наши народа…» [16, р. 786–787].

Сам факт, что администрация Эйзенхауэра так быстро согласилась изменить свои позиции, означал, что у нее не было возможности действовать прежними методами и в одностороннем порядке. Макмиллан отметил в мемуарах: «Кроме того, успех русских в запуске спутника был чем-то сродни Пёрл-Харбору. Самоуверенность американцев поколеблена» [20, р. 320].

Перед началом государственного визита Елизаветы II в США, 15 октября 1957 г., министр иностранных дел Великобритании С. Ллойд прилетел на один день в Вашингтон для продолжительного разговора с госсекретарем Даллесом. И, видимо, тогда они пришли к решению, что «наступило время для личной встречи президента Эйзенхауэра и премьер-министра Макмиллана, чтобы обсудить общую ситуацию…» [16, р. 789].

16 октября начался 7-дневный госвизит королевы, на протяжении которого шли тайные обсуждения по организации возможных переговоров между США и Великобританией для укрепления англо-американских «особых отношений», к чему так стремился Г. Макмиллан, и прилагал для этого все усилия.

Необходимо кратко уделить внимание тому, как проходил государственный визит королевы Елизаветы II в США, поскольку он являлся составной частью новой тактики Г. Макмиллана по сближению англо-американских «особых отношений», а королева помогала в этом вопросе британскому правительству. Перед началом визита в октябре 1957 г. Елизавета II написала письмо бывшему премьер-министру Великобритании Идену: «Между нами и США намечается явное сближение, тем более после запуска советского спутника, который заставил всех по-новому взглянуть на советский научный прогресс!» [1, с. 151].

Королевская чета начала государственный визит 16 октября с посещения однодневных мероприятий в Джеймстауне и Уильямсбурге в Виргинии, где, как сказала Елизавета II, «великая американская нация родилась в этом историческом месте 350 лет назад». 17–20 октября королевская пара находилась в Вашингтоне. 17 октября президент Эйзенхауэр и его супруга Мейми «сердечно приветствовали» гостей в аэропорту. Впечатляющим был проезд королевы и президента в лимузине со стеклянной крышей из аэропорта до Белого дома. Несмотря на плохую погоду и ливневые дожди, вдоль дорог кортеж под аккомпанемент 16-ти оркестров приветствовали свыше 1 миллиона человек. Вечером на государственном банкете были произнесены положенные тосты. Примечательным был тост президента, в котором значительное место было отведено «великой борьбе» против «потенциального противника» и утверждению, что «свободный мир» разделен и теперь нужно «объединить усилия», включая НАТО: «Наши ученые должны работать сообща. НАТО не следует рассматривать просто как военный альянс. НАТО – это способ объединения наших возможностей: нашей мужественности, наших ресурсов, нашей промышленности и наших заводов» [9]. В этом тосте уже угадывались предстоящие изменения, связанные с альянсом НАТО.

Визит освещался максимально подробно СМИ обеих стран. Особенные возможности набиравшего силу телевидения следует отметить в проведении визита, что, несомненно, увеличивало охват аудитории. Каждое мероприятие детально освещалось, вплоть до описания внешнего вида королевы или меню банкетов. Впечатляли масштабы мероприятий и количество присутствовавших на них людей. В Вашингтоне 18 октября в посольстве Великобритании был организован прием с участием 2500 гостей. Золоченная посуда для приема была доставлена из Букингемского дворца специальным самолетом. Состоялась встреча Елизаветы II с вице-президентом Р. Никсоном в Капитолии, завершившаяся торжественным обедом для  политиков двух стран.

Государственный визит отличался динамикой и размахом. Это было заметно во время 15-часового посещения Нью-Йорка королевской парой 21–22 октября 1957 года. Вновь вдоль движения автомобиля с Елизаветой II и принцем Филиппом их встречала ликующая публика. Около 1,25 млн человек приветствовали королевскую чету, размахивали флажками, осыпали их тикерными лентами, серпантином и конфетти. Елизавета II произнесла речь на Генеральной Ассамблее ООН, по завершении которой ей аплодировали стоя, посетила торжественный обед мэра Нью-Йорка Р. Вагнера-младшего на 1700 человек в отеле «Уолдорф-Астория», а вечером с супругом присутствовала на торжественном ужине на 4500 персон, который был организован Англоговорящим союзом и обществом «Пилигримы Соединенных Штатов», затем посетила королевский бал Содружества с участием 4500 гостей [6, с. 293].

Состоявшийся государственный визит имел успех. До завершения визита 20 октября 1957 г. Эйзенхауэр написал королеве и ее супругу восторженное письмо: «Вы оба покорили американцев своим обаянием и обходительностью» [1, с. 158]. Но особое ликование было у премьер-министра Г. Макмиллана: «Наш посол, Гарольд Качча, сказал мне, что визит королевы произвел здесь огромное впечатление. Она похоронила Георга III навсегда» [20, р. 319]. Макмиллан сделал отсылку к королю, в правление которого американские колонии отделились от Англии и создали государство США. Пресса двух стран оценила этот визит как «невероятный успех» [1, с. 158].

Макмиллан посчитал, что ему было необходимо приехать в Вашингтон, как только 15 октября 1957 г. к такой идее на личной встрече пришли Дж. Ф. Даллес и С. Ллойд. Он решил, что «разумнее последовать любому предложению американцев» [20, с. 319] и 16 октября написал письмо Эйзенхауэру под грифом «Совершенно секретно». Оно было передано заместителем посла Великобритании в США виконтом С. Худом. Макмиллан признал, что нужен «новый подход ко всем этим взаимосвязанным проблемам – военным, экономическим и политическим» [16, р. 788–789] и только их встреча поможет выработать общую линию поведения. Он же предложил провести встречу в Вашингтоне и ее возможные сроки проведения после завершения госвизита Елизаветы II, то есть в период с 23 октября по 27 октября 1957 года. Макмиллан акцентировал внимание, что провести встречу важно в это время, пока работают Конгресс США и парламент. Он предложил не придумывать повод для визита, чтобы «уменьшить впечатление, что это экстренная встреча», а открыто сказать, что «мы оба почувствовали, что пришло время возобновить личные переговоры» [16, р. 788–789]. Макмиллан даже составил проект заявления и приложил его копию к письму: «Президент США и премьер-министр Соединенного Королевства сочли, что настало время для продолжения личных дискуссий по всему спектру мировых дел, которые они проводили на Бермудах в марте 1957 года. Поэтому они договорились встретиться в Вашингтоне в среду, 23 октября, чтобы возобновить эти личные переговоры». Для быстрых решений со стороны администрации Эйзенхауэра он вновь использовал беспроигрышный и проверенный аргумент – «мы должны объединить свободный мир в борьбе против коммунизма» [16, р. 788–789].

Вечером 17 октября 1957 г. госсекретарь Даллес провел заседание со своими сотрудниками (присутствовал и его помощник по европейским делам Берк Элбрик), по повестке предстоящих переговоров в Вашингтоне. Он сказал, что осознал необходимость более тесного сотрудничества стран. В связи с этим распорядился подготовить новую повестку англо-американских переговоров и особое внимание уделить структуре и средствам более тесного совместного планирования по общим концепциям, так как именно эти аспекты вызывают у Великобритании недовольство их союзом. Это могло бы привести к совместной политике и планированию в области производства, обороны и экономической войны. Даллес был вынужден признать, что США в настоящий момент переживали «психологический кризис» и предложение Макмиллана «дает нам возможность и ориентир для конструктивных действий». Он вспомнил войну в Корее и отметил, что это событие «вывело нас из состояния самоуспокоенности». Даллес также планировал задействовать в предстоящих переговорах генерального секретаря НАТО Поля-Анри Спаака, чтобы в новых условиях разработать способы более полного использования этой организации. А послу США в Канаде Ливингстону Мерчанту Даллес поручил заниматься вопросами англо-американских переговоров [16, р. 789–791].

Государственный визит королевы Елизаветы II продолжался, а 18 октября 1957 г. в Вашингтоне прошла расширенная встреча дипломатов двух стран по подготовке к переговорам. На ней присутствовали Дж. Ф. Даллес и С. Ллойд, послы Г. Качча и Дж. Уитни, Б. Элбрик и другие. Даллес сразу сделал акцент, что англо-американские переговоры свидетельствуют о новом этапе в истории стран. И он повлияет на связи с другими странами. Цинично сказал, что с 1948 г. действия СССР «объединяли нас и стимулировали активность с нашей стороны» [16, р. 791–792], последствия войны в Корее «заставили нас создать силы под единым командованием НАТО в Европе» и теперь СССР вновь предпринял действия, которые «должны сблизить нас» [16, р. 791–792]. Поэтому он ожидал конкретных предложений от британцев. Даллес сказал, что: «В ходе визита королевы были выражены все самые лучшие чувства, и если мы не сможем превратить эту сентиментальность во что-то более практичное во время визита премьер-министра Макмиллана, это будет напрасной тратой времени и мировое общественное мнение разочаруется» [16, р. 791–792]. Ллойд очень резко сказал Даллесу, ссылаясь на редакционную статью «Дейли мирор» от 18 октября 1957 г., что «ничто не может нанести больший ущерб делу Запада, чем очередное коммюнике из Вашингтона, полное притворства, сердечности и бессмысленной дипломатической болтовни» [16, р. 791–792]. Госсекретарь Даллес отметил, что закон Макмэгона все еще действует, но заявил, что администрация сможем изменить его. 

Окончательная повестка переговоров Макмиллана и Эйзенхауэра, предложенная США, была передана британцам в телеграмме 2913 от 19 октября 1957 года. Переговоры в Вашингтоне должны были состояться 23–25 октября. Несомненно, Г. Макмиллан был доволен, как воплощался в жизнь его план: «Мне действительно повезло с выбором времени для проведения этой конференции, поскольку вся страна все еще была в восторге от визита королевы. …Я, конечно, не мог выбрать более подходящего момента; как в официальных, так и в неофициальных кругах я почувствовал дружеское и даже восторженное настроение» [20, р. 319–320].

Утром 23 октября Макмиллан прилетел в Вашингтон для проведения англо-американских переговоров. На первом заседании госсекретарь Даллес вновь повторил свой тезис, что Америка не может «действовать в одиночку». Американцы стали более сговорчивыми под давлением обстоятельств. Во время обеденного перерыва посол Великобритании в США Качча дал Г. Макмиллану четкое представление о политической ситуации в США: «Президент впервые подвергается серьезной критике. Фостер подвергается еще более серьезной критике. Говорят, что его политика повсюду провалилась. …Атмосфера сейчас такова, что можно принять практически любое решение, каким бы революционным оно ни было» [20, р. 320]. Макмиллан желал добиться от конференции двух вещей – отмены закона Макмэгона и нового импульса в сотрудничестве с Западом. Как он считал, для этого оставалось только сформулировать общие принципы [20, р. 321].

24 октября был днем принципиальных решений в англо-американских переговорах. В перечне обсуждавшихся вопросов стояла «угроза со стороны СССР» (особенно на Ближнем Востоке), консультации двух стран в военной, политической, экономической и психологической областях, обмен информацией по ядерному и иному современному оружию. Для этого Эйзенхауэр предложил создать две группы по сотрудничеству в области вооружений и в ядерной сфере. Это означало, что администрация Эйзенхауэра будет добиваться принятия поправки к закону Макмэгона. Премьер-министр Макмиллан в этот момент осознал, что его главная цель была достигнута. Речь зашла о названии итоговой декларации. Госсекретарь Даллес представил проект декларации с названием «Декларация общей цели». Макмиллан вечером на ужине с Эйзенхауэром предложил ее назвать «Декларация взаимозависимости». Президенту идея понравилась, но, затем они решили, что первое название более нейтральное.

В итоговый день Вашингтонских переговоров 25 октября 1957 г. обсуждали военные союзы, как в политическом, так и в военном отношении, и участие в них США и Великобритании. Для этого на заседании присутствовал генеральный секретарь НАТО Спаак. Его пригласил Дж Даллес, тем более, что в декабре должно было состоятся заседание Североатлантического совета. Был рассмотрен вопрос об обмене научной информацией, включая проблему ядерного оружия. Еще один вопрос касался англо-американских договоренностей о взаимной безопасности и более эффективном распределении задач.

«Декларация общей цели» была торжественно подписана. Великобритания и США  признали взаимозависимый характер своих отношений в противостоянии коммунизму. Но декларация выходила за рамки отношений двух государств, так как в документе было закреплено следующее: «Страны свободного мира взаимозависимы, и только в подлинном партнерстве, объединяя свои ресурсы и разделяя задачи во многих областях, можно достичь прогресса и безопасности» [14]. В декларацию были включены пункты о создании двух межгосударственных исследовательских групп. На группу Л. Штраусса и Э. Плаудена были возложены обязанности по выработке рекомендаций в области ядерных отношений и сотрудничества, а группа Д. Куорлза и Р. Пауэлла занималась военным планированием и консультациями, включая ракетную технику.

Ради принятия декларации Великобритания пошла на ряд уступок. Потребовали большего участия страны в делах НАТО по линии военных контактов (в том числе речь шла о военных базах), налаживания отношений с Саудовской Аравией. В обмен на поддержку ГАТТ со стороны США, добились согласия от Великобритании не создавать препятствий в формировании Общего рынка. Была обозначена проблема англо-китайских отношений, которые шли вразрез с внешнеполитическим курсом США. В свою очередь, американское руководство могло разрешить Великобритании закупать у США обогащенный уран для вооружения и подводных лодок, заключить соглашение о размещении американских ракет «Тор» на территории Великобритании и добиться снятия запрета на обмен информацией об атомной тематике, закрепленной в законе Макмэгона. Следует отметить, что благодаря действиям администрации Д. Эйзенхауэра, необходимая поправка к закону Макмэгона при поддержке председателя комиссии по атомной энергии США Л. Штраусса была принята Конгрессом США в июне 1958 г., а в июле того же года между странами было подписано соглашение по взаимной обороне [12, р. 120].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Намечался переход к новому этапу Холодной войны и противостоянию с СССР и коммунизмом. В связи с этим идеологи и «архитекторы» Холодной войны, в числе которых был госсекретарь США Джон Фостер Даллес, разработали новые принципы, направленные на объединение союзников. Кроме того, после Корейской войны, создания ОВД, преодоления Суэцкого кризиса было необходимо совершенствовать блоковую политику, консолидировать союзников по НАТО, добиться увеличения их роли в военной составляющей организации и в ее финансировании. Опираясь на союз с Великобританией, на укрепление их «особых отношений», Дж. Даллес стремился их использовать для укрепления НАТО и западного мира. Объяснимо, почему именно таким было итоговое содержание «Декларации общей цели». США и Великобританию он рассматривал как ядро оборонных альянсов, и важно было дальше развивать связи с другими союзниками. Главным следствием стала замена союзов, основанных на принципе взаимной защиты. Даллес считал, что он устарел и был финансово расточительным. Поэтому в основе новой системы взаимоотношений должна быть коллективная безопасность. На заседании Североатлантического совета в Париже 16–19 декабря 1957 г. будет принята «Декларация принципов», в которой также будет закреплен принцип взаимозависимости [11, р. 103].

Гарольд Макмиллан воспринимал «Декларацию общей цели» через «взаимозависимость» [20, р. 328] с акцентом именно на суть «особых отношений». Ему был важен сам факт признания американским руководством «взаимозависимости» двух государств. Очень быстро Макмиллан начал формировать свою «доктрину взаимозависимости» [23, р. 134]. Основой для нее стала борьба с коммунизмом, против которого полагалось сплотить все силы и ресурсы [3, с. 489–490]. Макмиллан поставил цель добиться от США поправки к закону Макмэгона, которая снимала бы запрет на сотрудничество в ядерной сфере. Он стремился создать механизм, с помощью которого Великобритания и США могли бы изучить политические, военные и экономические проблемы, возникающие в связи с «советской угрозой», и разрабатывать средства для их решения. Это также могло, по его мнению, через Великобританию сплотить Содружество и Европу [20, р. 316–317]. То есть, Макмиллан стремился на равных с США заниматься формированием внешней политики, что не входило в планы госсекретаря Даллеса. С помощью политики активного блокостроительства администрация Эйзенхауэра могла консолидировать действия своих различных союзников в разных регионах мира [5, с. 350–351] и максимально укреплять положение США в качестве лидера. С другой стороны, блоковая политика позволяла администрации Эйзенхауэра переложить часть финансовых расходов на своих союзников в проведении доктрины «массированного возмездия» и «доктрины Эйзенхауэра».

Великобритания в лице премьер-министра Г. Макмиллана позиционировала себя не только равным и значимым партнером США, но как силу, которая может направлять действия. После Суэцкого кризиса Г. Макмиллан сделал выбор в пользу укрепления отношений с США, опираясь на свои личные контакты и связи с президентом Д. Эйзенхауэром. Он рассчитывал использовать англо-американский союз и их «особые отношения» через новый принцип взаимозависимости, закрепленный в «Декларации общей цели». Однако, как отметил Киссинджер: «Именно при Макмиллане завершился переход Великобритании от могущества к влиянию» [4, с. 583].

Список литературы

1. Беделл Смит С. Королева: биография. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2013. 672 с.
2. История США. Хрестоматия: пособие для вузов / сост. Э.А. Иванян. 2-е изд., стереотип. М.: Дрофа, 2007. – 399 c.
3. Капитонова Н.К., Романова Е.В. История внешней политики Великобритании: учебник. М.: Международные отношения, 2016. – 840 c. 
4. Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Издательство АСТ, 2021. – 896 с.
5. Печатнов В.О., Маныкин А.С. История внешней политики США. М.: Международные отношения, 2012. – 672 с.
6. Хардман Р. Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель. М.: Издательство АСТ, 2022. – 640 с.
7. Хардман Р. Елизавета II. М.: Книжный клуб Книговек, 2014. – 432 с.
8. Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу: военные мемуары. М.: Воениздат, 1980. – 526 с.
9. A Toast to Her Majesty Queen Elizabeth II. October I7, 1957 // The American Presidency Project. [Электронный ресурс]. – URL: https://www.presidency.ucsb.edu/documents/toast-her-majesty-queen-elizabeth-ii (дата обращения: 03.05.2025).
10. Decision and Diplomacy: Essays in Twentieth Century International History / Ed. by D. Richardson. N.Y.: Taylor & Francis, 1994. – 248 p.
11. Declaration and Communiqué Issued by the NATO Council, December 19, 1957 // North Atlantic Treaty Organization. Meeting of Heads of Government, Paris, December 1957: Texts of Statements. Wash.: Dept. of State, 1958. – 116 р.  Р. 103–110.
12. Dobson А.P. Anglo-American relations in the twentieth century: of friendship, conflict, and the rise and décliné of superpowers. N. Y.: Routledge, 1995. – 199 р.
13. Eisenhower D. Waging Peace, 1956–1961: The White House Years. N.Y.: Doubleday, 1965. – 741 p.
14. Eisenhower Dwight D. Declaration of Common Purpose by the President and the Prime Minister of the United Kingdom. October 25, 1957 // The American Presidency Project. [Электронный ресурс]. – URL: https://www.presidency.ucsb.edu/documents/declaration-common-purpose-the-president-and-the-prime-min... (дата обращения: 03.05.2025).
15. Foreign Relations of the United States, 1955–1957, Suez Crisis, July 26–December 31, 1956. Vol. XVI. Wash.: United States Government Printing Office, 1990. – 1387 р.
16. Foreign Relations of the United States, 1955–1957, Western Europe and Canada. Vol. XXVII. Wash.: United States Government Printing Office, 1992. – 966 р.
17. Geelhoed E., Edmonds A. Eisenhower, Macmillan and Allied Unity, 1957–1961. N.Y.: Palgrave Macmillan, 2003. – 196 p.
18. Geelhoed E., Edmonds A. The Macmillan–Eisenhower Correspondence, 1957–1969. N.Y.: Palgrave Macmillan, 2005. – 445 p.
19. Gilbert М. Winston S. Churchill. Vol. 8: Never Despair, 1945-1965. Boston: Houghton Mifflin, 1988. – 1438 p.
20. Macmillan H. Riding the Storm, 1956-1959. N.Y.: Harper & Row, 1971. – 786 р.
21. Macmillan H. The Blast of War, 1939-1945. N.Y.: Harper & Row, 1968. – 623 р.
22. Rees G.W. Anglo-American Approaches to Alliance Security, 1955-1960. L.: Palgrave Macmillan, 1996. – 228 р.
23. Sampson A. Macmillan: A Study in Ambiguity. L.: Allen Lane, the Penguin Press, 1967. – 272 р.

Информация об авторе

Тишакова Елена Николаевна, кандидат исторических наук, доцент, доцент Высшей школы философии, истории и социальных наук Образовательно-научного кластера «Институт образования и гуманитарных наук» Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта, г. Калининград, Российская Федерация. 

Автор-корреспондент

Тишакова Елена Николаевна, e-mail: elenatishakova@rambler.ru

INTERNATIONAL RELATIONS

Original Paper

The Washington negotiations of 1957 

as a factor in the rapprochement of Anglo-American relations

Elena N. Tishakova ¹

¹ Immanuel Kant Baltic Federal University, 

Kaliningrad, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-8646-2959, e-mail: elenatishakova@rambler.ru

Abstract: 

Anglo-American relations remain a topic of international interest and relevance. An extensive historiography is devoted to this aspect. The issues surrounding the interaction between the United Kingdom and the United States, as well as the main aspects of their contemporary development, continue to be in the spotlight. In the article highlights one of the landmark episodes of the early Cold War period – the restoration and the rapprochement of Anglo-American «special relations» at the negotiations in Washington in October 1957. The relations between the two countries were practically destroyed during the Suez crisis. There were different interests in the United Kingdom and the United States that repelled and created tension between the two allies. The reasons that led to the beginning of a difficult negotiation process are being analyzed. It ended with the adoption of a Declaration of Common Purpose and the Principle of Interdependence. Largely thanks to British Prime Minister Harold Macmillan, significant progress was achieved in establishing ideological and strategic understanding between the two countries. Considering the factor of confrontation to communism and the Soviet Union. This marked the beginning of a new period of «special relations» between the United States and the United Kingdom. Furthermore, in the context of the Cold War, the Washington talks of October 23–25, 1957, also initiated a transformation of NATO and deepened the political and military integration of the bloc. The configuration of international politics was changing. Anglo-American relations were corrected at the stage of the formation of a new world order and the creation of a new form of alliance between the two states, including their nuclear cooperation and the approaches of the United States and the United Kingdom to the strategy of conducting the Cold War. In historiography has formed the thesis that the growing dependence of the United Kingdom on the United States, especially in the nuclear and defense fields, allowed it to maintain its own defense potential and expand connections. But it led to refusal of a truly independent foreign policy and the transition of the United Kingdom to the status of a junior partner of the United States.

Keywords: Anglo-American relations, Anglo-Saxon peoples, "Special relation", Cold War, Suez crisis of 1956, betrayal of an ally, nuclear weapons, missile deterrence, launching artificial satellites, space exploration, fight against communism, "Soviet threat", collective security, Great Britain, Harold Macmillan, United States of America, USSR, Middle East, Dwight Eisenhower, John Foster Dulles, Elizabeth II, Winston Churchill, Declaration of Common Purpose, NATO

References

Information about the author 

Elena N. Tishakova, Cand. Sci. (History), Assoc. Prof. of the Higher School of Philosophy, History and Social Sciences of the Educational and scientific cluster «The Institute of Education and Humanities» of the Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad, Russian Federation.

Corresponding author

Elena N. Tishakova, e-mail: elenatishakova@rambler.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 3. P. 20–20.