Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 4. С. 28–28. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 28–28.

УДК: 327.8

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-4-28-28

Поступила в редакцию: 26.08.2025 г.

Опубликована: 20.10.2025 г.

Submitted: August 26, 2025

Published online: October 20, 2025 

Для цитирования: Галас М.Л. Геостратегический дискурс истории российско-турецких отношений в контексте пантюркизма // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №4(45). С. 28-28. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-28-28.

For citation: Galas M.L. Geostrategic discourse of the history of Russian-Turkish relations in the context of pan-Turkism. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(4):28-28. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-28-28.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Оригинальная статья

ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС ИСТОРИИ РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЙ 

В КОНТЕКСТЕ ПАНТЮРКИЗМА

 Галас Марина Леонидовна ¹

 ¹ Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации,

г. Москва, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-1523-8287, e-mail: Lucera2008@yandex.ru

Аннотация: 

Статья посвящена истории российско-турецких отношений на протяжении длительной истории государственного развития России и Турции с XVII до XХ вв. В этом многовековом историческом процессе Россия и Турция выстраивали внутреннюю политику и геостратегию с учетом национальных интересов, идеологических представлений, религиозных, социокультурных, экономических особенностей, территориально-географического положения, международных условий. В недрах Османской империи вызревала идеология пантюркизма, а для Российской империи главной идеологической доминантой было христианство. В этой связи российско-турецкие отношения (включая османский период для Турции, советский для России) исследованы в контексте пантюркизма, проблем столкновения этой доктрины с христианством, с советской идеологией и особенностями национального государственного строительства России. Прослежена динамика доктрины пантюркизма, ее пересечения с интересами турецкого мусульманства, политических элит. Дана характеристика механизмам, институтам, политическим трендам пантюркизма. Проведен анализ геополитических интересов России и Турции, региональных и субрегиональных интересов этих государств, международной роли. Рассмотрены в динамике интересы сторон в Центральной Азии, Крыму и на Кавказе. Определены риски пантюркизма для взаимовыгодного и бесконфликтного взаимодействия России и Турции. В исследовании задействованы документы архивов России: Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Российского государственного архива древних актов; а также опубликованные документы МИД России и Турции, органов государственной безопасности СССР.   

Ключевые слова: российско-турецкие отношения, пантюркизм, национализм, геостратегия, Вторая мировая война, Восточный вопрос, международные отношения, Международная организация тюркской культуры, русско-турецкие войны, христианство и мусульманство, Святые Места в Палестине, независимость Греции, самоуправление Сербии, присоединение Крыма, «Завещании» Петра I, режим Черноморских Проливов, национально-освободительное движение на Балканах, Георгиевский трактат, геноцид армян, Турция и фашистская Германия, Великая империя Туран, Партия националистического действия (ПНД), политика сдерживания развития России

ВВЕДЕНИЕ

Формированию пантюркизма предшествовала длительная история развития Турции и ее государства-предшественника Османской империи. Идея пантюркизма основывалась на возрождении могущества и территории Османской империи на пространстве от Балкан до Среднего Востока и Северной Африки. В этой истории немаловажную роль сыграли многовековые отношения с Россией, начиная с XVII века. На каждом историческом этапе они имели свои геостратегические риски и тренды. В XVIII в. русско-османские отношения развивались в рамках решения Россией так называемого Восточного вопроса, рассматриваемого на данном историческом этапе в контексте османской экспансии на Балканы и Ближний Восток. Решение «Восточного вопроса» российская власть связывала с защитой прав христианских народов, покоренных османами. При этом, данное решение обуславливалось национальными, геополитическими и геоэкономическими интересами других игроков, вовлеченных в освободительные восточные кампании.

В XIX в. российско-турецкие (османские) отношения становятся многовекторными и выстраиваются вокруг Балкан, Черноморских Проливов, Крыма и Кавказа. Восточный вопрос не теряет своей актуальности. Европейские державы активно используют Турцию, как форпост для геополитического и геостратегического влияния на укрепляющую свою мощь и международное влияние Россию. 

На рубеже XIX–XX вв. происходило оформление политической доктрины пантюркизма, которая помимо идеологических, социокультурных национальных концептов для интеграции под властью Османской империи всех тюркоязычных народов, содержала экономические и политические цели. 

ХХ век был осложнен мировыми войнами, социальными и гражданскими конфликтами, политическими и экономическими кризисами. Турция лавировала в геополитике и геостратегии между Россией, Европой и вышедшими на мировую арену США. М. Кемаль (Ататюрк) создает новое по форме правления, политическому режиму и правовой системе государство, с одной стороны ориентированное на Европу, с другой – направленное на пантюркисткое националистическое возрождение османского имперского величия. Формирование двухполярного мира сверхдержав СССР и США, НАТО и Варшавского блока поставило Турцию перед выбором пути развития и направления международной интеграции. Конфликтогенность российско-турецких отношений достигла своего пика. 

Геостратегические интересы России и Турции остро пересекались в историческом разрезе и в современности в Центральной Азии, Поволжье, Крыму и на Кавказе. В 1990-е годы после разрушения СССР и суверенизации бывших советских республик геостратегическая активность в интересующих ее субрегионах была направлена на установление межстрановых дипломатических отношений, социокультурное, образовательно-просветительское и политическое продвижение пантюркистских идей, ослабление роли России во всех сферах – от идеологической до военно-оборонной. 

СТАНОВЛЕНИЕ ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИХ ВЕКТОРОВ РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЙ В XVIII в.

Важные векторы российско-турецких отношений были заложены в XVIII в. в результате вхождения России на Кавказ и закрепления ее по итогам Русско-турецкой войны 1686-1700 гг. (1) на Юго-Западе Приазовья, что сделало возможным организовать русский военно-морской плацдарм в Азове и Таганроге (2). Перед Россией встала задача установления контроля над Крымским ханством для предотвращения ханских набегов, которые отвлекали российские вооруженные силы от театра войны со Швецией. Добиться решения этой задачи Россия стремилась дипломатическим путем, для чего в 1702 г. послом был направлен П.А. Толстой. 

В 1711 г. Петр I объявил славянским христианским народам Адриатики, что Россия освободит их от «тиранства» Османской империи, возвысит «Животворящий Крест» православия, потребовав передать грекам Святые Места [31; 32].  

Предвидя возможность вооруженного столкновения с Османской империей, Россия сделала все возможное для обретения союзника в лице владетелей Северного Кавказа [13; 24, с. 89]. В 1709 г. Петру I удалось заключить договор с кабардинскими князьями [26; 28]. Последние выступили союзниками России в объявленной ей Османской империей войне 1710-1713 гг. В 1713 г. был подписан Адрианопольский договор о перемирии с Турцией. Основным приоритетом России в кавказском регионе стал Дагестан и Прикаспийские области. В 1718 г. российский посол А.П. Волынский, подписал торговый договор с шахом Ирана. Российский Сенат составил инструкцию, предписывавшую «оберегать» кавказских владетельных князей, принявших подданство России, дипломатическими способами не допустить их сближения с османами, правителями Крымского ханства и Кубанской орды, а также устанавливать союзные отношения с другими кавказскими князьями. А.П. Волынскому удалось установить дружеские отношения с армянскими князьями-меликами и правителем Картли Вахтангом VI.

Порта предпринимала попытки «в волю свою привесть» народы Северного Кавказа и распространить свое владычество до границы Персии [25, c.108]. Вопреки противодействию западноевропейских государств, Россия в ноябре 1720 г. добилась заключения мирного договора с Османской империей в Стамбуле, который подтвердил условия Адрионопольского договора 1713 года. 

В правление императрицы Анны Иоановны (1730–1740 гг.) были заключены межгосударственные союзы с Ираном, с Австрией. В ходе австро-русско-турецкой войны 1735–1739 гг. (3) российские войска вошли в 1736 г. в Крым, завоевали столицу ханства Бахчисарай, взяли Азов. Россия заключила в 1739 г. Белградский мирный договор, вернув себе Азов и восстановив посольство в Константинополе [22]. Франция, оказывавшая посреднические услуги в заключении договора, получила от султана в награду торговые льготы. Антироссийскую направленность имели договоры Османской империи со Швецией 22 декабря 1739 г. и Пруссией в 1761 г. [12, c.10–22]. 

Следующим этапом в решении «Восточного вопроса» были военная и дипломатическая победы России в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг. Впервые в истории российско-турецких войн против флотилии Османской империи выступил русский флот, одержавший победу в 1770 г. в Чесменской бухте, что позволило России установить контроль над Архипелагом. На основании Кючук-Кайнарджийского договора 1774 г. Российская империя получила свободу выхода к Черному морю. В состав России вошли города Еникале и Керчь, Малая и Большая Кабарда. Крымское ханство получило независимость от Порты. Россия укрепила дипломатические позиции в отношениях с Османской империей, что способствовало открытию русских консульств в Трабзоне, Смирне, Бухаресте, других османских центрах. Российские подданные получили торговые преференции на территории Османской империи, которыми ранее были наделены негоцианты Великобритании и Франции. Торговые суда России смогли беспрепятственно проходить через Черноморские Проливы. 

Под покровительством России торговыми льготами смогла воспользоваться Греция. Кючук-Кайнарджийский договор закрепил взаимные обязательства сторон по уважению вероисповедания мусульман и христиан. Великобритания и Франции были обеспокоены условиями этого договора, предоставившим Российской империи статус единственной защитницы христианских народов на территории Османской империи, предприняв усилия для исключения этих обязательств в Парижском трактате 1856 года [9]. Успехом в решении Россией «Восточного вопроса» стало заключение в 1781 г. союза с Австрией, давшего возможность России присоединить ряд островов Архипелага и некоторые османские территории Австрии. 

Вестернизация Крыма и преобразования войска по европейскому образцу, административные и финансовые реформы хана Шагин-Гирея ввергли территорию в хаос восстаний и протестов. В мае 1782 г. Шагин-Гирей отрекся от власти и бежал на российском корабле. В сентябре 1782 г. российские войска подходили к Перекопу, чтобы восстановить власть хана. Стремясь сохранить свою самостоятельность, крымские татары жаловались и российской императрице, и османскому султану на Шагин-Гирея [14, c.12-40; 33, c.101-131]. Императрица Екатерина II в сложившейся опасной ситуации объявила в 1783 г. о присоединении Крыма. В том же году под российское покровительство перешло на основании Георгиевского трактата от 24 июля 1783 г. Картли-Кахетинское царство (Восточная Грузия) (4).

В Северном Причерноморье России интенсивно развивалась экономика, были заложены новые крупнейшие центры того времени – Херсон, Севастополь, Одесса. Статус российских дворян был предоставлен крымской элите, в том числе татарскому мусульманскому духовенству. В Таврической губернии России был открыт религиозный институт – Духовное собрание мусульман, строились мечети, организовано издание Корана [19]. 

В 1787 г. Порта инициировала войну с Россией, продолжавшуюся до 1791 года. Война завершилась победой России на суше (взятие Очакова, штурм Измаила, сражение при Рымнике) и на Черном море (сражение у мыса Калиакрия). Ясский мирный договор 1792 г. установил границу между Россией и Османской империей по реке Днестр. Российская победа вызвала всплеск патриотизма, интерес к османской культуре. В России развивалось научное востоковедение, большими тиражами издавалась в русском переводе «Турецкая Грамматика» Гольдермана. Османские посланники, посетившие Россию, оставили лояльные отчеты («сефарет-наме»). Так, Мустафа Расих-паша позитивно характеризовал военную организацию и административную систему Российской империи [11, c. 105–138]. Султан Селим III заказал историку и политическому деятелю Ахмеду Джавид-бею исследование по истории российско-османских отношений. Востребован в османских политических кругах труд Ахмеда Ресми-эфенди «Сок достопримечательного», описывающий российско-турецкие отношения XVIII века [23, c.223-230]. 

К концу XVIII в. Порта и Россия смогли урегулировать спорные вопросы дипломатически и в 1799 г. заключили первый в истории этого периода российско-османский оборонительный союз против «безбожной» Франции (союзный договор был подтвержден в 1805 г.). 

«ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС» РОССИИ, «РУССКИЙ ВОПРОС» ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ В КОНТЕКСТЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ XIX в. 

Победа наполеоновских войск над австро-русской армией при Аустерлице побудила султана Селима III расторгнуть союзные отношения Россией, что повлекло за собой следующую Русско-турецкую войну 1806–1812 гг. (5). В итоге был подписан Бухарестский мирный договор в 1812 г., легитимировавший присоединение к России Бессарабии с демаркацией границ по рекам Прут и Дунай, а также Западной Грузии (6). 

Расширение Российской империи укрепило интерес ее общества к Востоку. В 1806 г. в Казанском университете были введены дисциплины по изучению персидского, турецкого и арабского языков. В 1810 г. проект «Азиатской академии» представил С.С. Уваров. В 1818 г. был открыт Азиатский Музей. Указом императора Александра I от 1823 г. в Азиатском департаменте МИД открыто Учебное отделение восточных языков. Во второй половине XIX в. лингвистическими центрами были Факультет восточных языков Санкт-Петербургского университета, Лазаревский институт восточных языков в Москве [5, c. 99-101; 6, с. 21-34, 153-157].

 Но российско-турецкие отношения оставались турбулентными. В 1828–1829 гг. страны вступили в очередную войну, поводом к которой послужила Греческая война за независимость 1821 года. Конгресс Священного союза (7) 1822 г. в Вероне, в котором приняла участие и Великобритания, осудил борьбу греческого народа против османского владычества. Тогда же в дипломатический оборот вошел термин «Восточный вопрос», как проблема политического статуса османских владений. В Санкт-Петербурге 23 марта 1826 г. был подписан российско-британский протокол о греческой автономии при сохранении верховной власти Османской имперской [5, c.200]. Но Великобритания рассматривала протокол и как инструмент контроля внешней политики России в отношении Османской империи.

Дипломатическое влияние на Порту оказала Лондонская конвенция России, Великобритании и Франции от 6 июля 1827 года. Мотивы сторон этой конвенции были различны. Российский император Николай I рассчитывал подвигнуть Порту к миру с учетом интересов христианской Греции. Французское конвенциальное участие должно было служить политическим противовесом интересов Великобритании и России в «Восточном вопросе». 

Договор между Россией и Турцией, заключенный 25 сентября (7 октября) 1826 года в Аккермане (современный Белгород-Днестровский), – Аккерманская конвенция (8) – закреплял признание Османской империей границы по Дунаю и переход к России Сухума, Редут-Кале и Анакрии. Но султан Махмуд II дезавуировал Аккерманскую конвенцию и объявил «священную войну» против России. Между Великобританией, Францией и Россией возникли геополитические противоречия. Франция была не удовлетворена блокадой Дарданелл, а Великобритания утратой приоритета в «Восточном вопросе». Россия же действовала решительно, не допустив складывания антирусского союза с Пруссией и Австрией [7, с.12].

В 1829 г. российские войска под командованием генерала И.Ф. Паскевича овладели г. Эрзурумом, а армия под командованием генерала И.И. Дибича – г. Эдирне (Адрианополем). В Адрианополе был подписан договор о мире, согласно которому в состав России вошли: г. Ахалцих, грузинская крепость Ахалкалаки, черноморское побережье до порта Святого Николая (Кобулети). Начался процесс массовой миграции из Османской империи армянского населения в Армянскую область Российской империи (9). В 1849 г. большая часть территории Армянской области вошла в состав Эриванской губернии Российской империи. Адрианопольским договором Греции, Сербии Дунайским княжествам (Молдавии и Валахии) был предоставлен автономный статус. Следует отметить, что Российская империя в 1830 г. добилась предоставления Греции независимости, беспрецедентно снизив османскую контрибуцию на 1 млн голландских дукатов (10) [20, c.172–179].

Россия рассматривала Османскую империю, как перспективного экономического партнера. Подписание англо-турецкого торгового договора 1838 г. обострили соперничество между Россией и Великобританией. В странах Европы начался бум русофобии, включая стереотип об агрессивности России. Русофобия нашла благоприятную почву и в Османской империи. Так, историк и политик Ахмед Джевдет-паша распространял в своих публикациях фейки, например, о «Завещании» Петра I [23, c. 223–230].  

Содействовала Россия в предоставлении самоуправления Сербии: в декабре 1838 г. Порта подписала фирман о статусе сербского органа местного управления Совета старейшин. Россия оказала влияние на урегулирование политического конфликта 1839 г., когда лишенный власти князь Милош препятствовал принятию власти князем Михалом. Устав 1838 г. при содействии российского посланника А.П. Бутенева закрепил самостоятельность Совета старейшин, который не мог быть распущен князем без правовых оснований. Также российский посланник смог отстоять независимость «предместий», занятых в то время Портой крепостей на территории Сербии. Полную самостоятельность Сербия получила в 1878 г. после очередной русско-турецкой войны, а в 1867 г. Россия добилась вывода османских войск из сербских крепостей [18, c.20-29]. 

После второй Турецко-египетской войны 1839-1841 гг., в которой Порта обратились к Великобритании и Австрии за помощью, по требованию этих европейских держав был изменен режима Черноморских Проливов. Согласно Лондонской конвенции 1841 г., проливы в мирное время закрывались Портой для прохода иностранных военных кораблей [29]. 

Революционное события в Европе в 1848 г. укрепили убеждение Николая I в особой роли Россия, как спасительницы христианской цивилизации. Обострился по инициативе Наполеона III спор между католическим и протестантским Западом и православной Россией за права на Святые Места в Палестине. 

Геостратегические противоречия Османской и Российской империй привели в 1853 г. к войне, известной в истории, как Крымская или Восточная, завершившейся в 1856 году. Эта войны началась вступлением вооруженных сил России на территорию Дунайских княжеств и победой российского флота в Синопской бухте 30 ноября 1853 года. Великобритания и Франция в ответ на российские военные успехи объявили 27 марта 1854 г. России войну, преследуя цель истощить российское государство в расчете на военно-экономическое превосходство (11). Австрийская империя в июне 1854 г. потребовала от Российской империи вывести ее армию с территории Дунайских княжеств. 

В Крым военные действия были перенесены в августе 1854 года. В сентябре того же года началась 349-дневная оборона русскими войсками Севастополя, главной базы Черноморского флота. Оставив Севастополь, Российская империя добилась успеха на Кавказском фронте и 28 ноября 1855 г. русские войска овладели Карсом.

Парижский мирный договор от 30 марта 1856 г. закрепил нейтральный статус Черного моря. Россия вынуждена была уступить территорию Южной Бессарабии. В договор вошли положения Хатт-и хумаюне султана от 18 февраля 1856 г. о религиозной свободе и равноправии мусульманского и немусульманского населения Османской империи. Однако западноевропейские страны-подписанты рассматриваемого договора, пытались трактовать эти прогрессивные положения в своих геостратегических интересах для вторжения во внутреннюю политику султана под предлогом защиты христианского населения. 

В 1871 г. после победы Пруссии над Австрийской империей и Францией Россия смогла добиться дезавуирования нейтрального правового статуса Черного моря, что упрочило ее положение, как морской державы и позволило создать черноморские военно-морские базы. Изменения статуса Черного моря было выгодно и Османской империи. Симптоматично, что на протяжении пятилетия – до 1875 г., Российская и Османская империи политически и экономически сблизились, и установили добрососедские отношения.

Российско-турецкие отношения вновь обострились в 1875-1876 гг. на фоне национально-освободительного движения в Боснии и Герцеговине, в Болгарии, приведших в условиях финансового османского кризиса к госперевороту в Константинополе. Османская конституция 1876 г. воспринималась Россией как пробританская. После отказа Порты от проведения политической реформы в христианских областях Османской империи, план которой был разработан «Великими державами» на Константинопольской 1876 г. и Лондонской 1877 г. конференциях, Россия при нейтральной позиции Австро-Венгрии и разрешении Румынией на проход российских вооруженных сил, объявила султану 24 апреля 1877 г. войну.

Победа России в войне 1877–1878 гг. активизировала развитие пантюркизма. Катализатором этой националистической доктрины являлось вмешательство Великобритании и Франции во внутреннюю политику и экономику Османской империи, в результате которого разразился кризис турецкого капитала. В условиях кризиса Россия в обмен на контрибуции ограничивала милитаризацию Османской империи (военные заказы в странах Европы, строительство железнодорожных коммуникаций вдоль российско-османских границ) (12). Для Османской империи было экономически важно сохранить действие выгодных российско-турецких торгово-таможенных соглашений 1846-го и 1862 годов. Россия играла немалую роль в османской внешней торговле: шестое место по импорту и девятое по экспорту. Выгодны были условия российско-османских торговых, пассажирских перевозок между черноморскими портами, которые обслуживало Русское общество пароходства и торговли. 

РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА В КОНТЕКСТЕ ПАНТЮРКИЗМА

В ХХ веке пантюркистская геостратегия была нацелена на интегрирование под эгидой Османской империи народов тюркской группы Сибири, Алтая, Центральной Азии, Поволжья, Кавказа, Ирана и Синь цзяна (13), контролируя их ресурсы и используя экономический потенциал. Такая националистическая позиция обосновывалась в публикациях турецких идеологов начала ХХ в.: Зии Гек Альпы, Абдуллаха Джевдета, Ахмед Риза-бея. Симптоматично, что программа съезда младотурецкой партии «Иттихад ве тераки» 1910 г. содержала положения о политической и экономической интеграции тюркских и туранских народов при главенстве анатолийских турок. Исмаил Гаспринский предложил концепцию федерации тюркских народов на территориях геостратегических интересов Османской империи [31, c.170-172].  

Османская империя активизировала интеграцию с Южным и Северным Кавказом, рассматриваемым как форпост для продвижения в Центральную Азию, усиления позиций на Ближнем Востоке. Показательно, что пантюркистские газеты издавались в Баку, Тифлисе («Айат», «Каспий»), в Казани («Казан Мухпири», «Ильдыз») и Бахчисарае («Терджю ман»).  

Революционные события 1905 года в России спровоцировали распространение националистических идей на территории империи, что создавало почву для пантюркистской пропаганды. Под прикрытием Нижегородской ярмарки был проведен первый мусульманский конгресс, положивший начало серии таких конгрессов в России. Продвигалось пантюркистскими обществами (например, «Мусульманское благотворительное общество») введение в образовательных учреждениях российских Кавказа и Центральной Азии изучения турецкого языка. Пантюркизм облекали в религиозную форму: при финансовой и идеологической поддержке Османской империи накануне Первой мировой войны на Кавказе было открыто более 2000 мечетей и мусульманских учебных учреждений. Пантюркист Зия Гек Альпа призывал превратить Кавказ в идеологический фронт продвижения османского пантюркизма [17, c.17-19].    

Османская империя совершила 29 октября 1914 г. нападение на российские черноморские города, чем обозначила фактическое вступление в союзе с Германией в мировую войну. Официально Турция объявила войну странам Антанты 11 ноября 1914 года. В марте-апреле 1915 г. союзники заключили соглашение, по условиям которого в случае победоносного для них завершения войны России должны были отойти Константинополь и Черноморские Проливы. К 1916 г. на Кавказском фронте российские войска овладели Эрзерумом, Эрзинджаном, Трабзоном и др. территориями. 

РСФСР вышла из Первой мировой войны, подписав Брест-Литовский договор 3 марта 1918 года. В 1919 г. после поражения в Первой мировой войне в Стамбуле и др. турецких городах прошли судебные процессы над бывшими руководителями Комитета «Единение и прогресс», обвиненными в геноциде немусульманских народов империи (армян, греков, ассирийцев, др.). В начале 1920-х г. Турция вступила в войну с Грецией (1919-1922 гг.), поддерживаемой в то время Францией и Великобританией, в 1920 г. начала войну с Арменией. В результате вышеназванных войн Турция получила западное побережье Анатолии и часть Фракии, территории Западной и Восточной Армении (с городами Карс и Игдыр, священной для Армении горой Арарат), ранее входившие в состав Российской империи. 

В речи, посвященной статусу Совета комиссаров, произнесенной 1 декабря 1921 г. Мустафа Кемаль (Ататюрк) признал нереальность (фантастичность) идеи руководства всем мусульманским миром из единого имперского центра и призвал помнить историю и знать научную истину: есть предел политического могущества, поскольку существуют «естественные границы» человеческого развития [2, c.187].  При этом Кемаль провозгласил «шесть стрел» развития турецкой нации, в числе которых национализм. 

Между СНК РСФСР и кемалистским правительством Великого Национального Собрания Турции 16 марта 1921 г. в Москве был подписан договор о «дружбе и братстве». Договор урегулировал северо-восточные границы сторон, содержал нормы о недопустимости организации враждебных движений в отношении стран-участников. Но турецкие власти не запрещали деятельность антисоветских сил на своей территории. В декабре 1922 г.  был подписан договор о создании СССР. Армения, подвергавшаяся турецкому геноциду, добровольно на основе равноправного союзного договора, вошла в состав Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики, что спасло ее от поглощения Турцией. В 1936 г. Армения стала самостоятельной союзной республикой в составе СССР. 

Идеи пантюркизма находили поддержку среди мусульманских коммунистов в советской России. Например, в проекте председателя Мусульманского бюро Коммунистической партии Туркестана Т. Рыскулова, состояли лидеры татарского и башкирского отделений РКП(б) М. Султан-Галиев и А. Валидов по созданию Тюркской советской республики и республиканских партийных органов на тюркской основе. Руководители Туркестанской АССР и члены специальной комиссии Ш. Элиаве и Я. Рудзутак были приглашены В.И. Лениным для обсуждения ситуации. Проекты способствовали переходу руководства РКП(б) к этно-территориальным критериям национального строительства в Центральной Азии [27; 16, c. 433–437].

Следующий этап активизации пантюркистской геостратегии связан со Второй мировой войной, когда отношения СССР и Турции осложнились по мере формирования фашистской оси в Европе, политических игр Великобритании, США, Франции и Польши. Возмутила советское государственное руководство поддержка Турцией сталинского противника Л.Д. Троцкого [10, c. 1-46]. 

Показательно подписание 19 октября 1939 г. Турцией пакта о взаимопомощи с Великобританией и Францией. При этом помощи им в войне с гитлеровской Германией она не оказала. Уже 18 июня 1941 г. был подписан германо-турецкий пакт о ненападении. Турция рассчитывала, что в результате раздела территорий после ожидаемой победы Третьего рейха над СССР получит советские территории на Кавказе, Крыма и Средней Азии. Один из идеологов пантюркизма того времени Н. Атсыз уверял, что в Центральной Азии была тюркская государственная основа. Издание «Боз курт» в июне 1941 г. опубликовало статью «Тюркизм ждет», к которой была приложена карта Турана [31, c.145]. Газета «Джумхуриет» публиковала профашистские статьи, в одной из них, заявлялось, что Гитлер – единственный в мире лидер, понимающий идеи Ататюрка. Часть пантюркистской политической элиты призывала выступить против СССР на стороне Третьего Рейха. Гитлеровские спецслужбы подбрасывали турецкому государственному руководству информацию и заверения о готовности Гитлера передать Турции советский Южный Кавказ, включая районы нефтедобычи Азербайджана. В турецкой печати стали публиковаться карты «Великого Турана» на советских территориях Южного Кавказа, Средней Азии, Поволжья и Крыма.

Группа представителей Военной академии Турции во главе с ее начальником генералом А. Эрденом осенью 1941 г. была направлена в расположение гитлеровской армии на Восточный (советско-германский) фронт. Разведслужбы Германии и СССР вели свою «игру» в отношении Турции. СССР вынужден был держать в боевой готовности вооруженные силы на Южном Кавказе. Гитлеровский посол Папен сообщал в Берлин, что турецкое правительство активно занимается судьбами своих соотечественников, находящихся на советской территории, что свидетельствовало о намерении присоединить бакинские месторождения нефти [8, c.34]. Архивные материалы свидетельствуют о подрывной деятельности турецких разведчиков на территории советского Кавказа, включая подготовку вооруженных восстаний [3].

Командование вермахта в декабре 1942 г. издало приказ о создании национальных легионов (туркестанского, кавказско-мусульманского, грузинского, армянского) из народов СССР. Позднее к ним был добавлен волжско-татарский легион [4, c.192]. Нацисты культивировали среди мусульман Крыма идеи пантюркизма, религиозной враждебности и национальной розни. Газета «Азат Крым» симферопольского мусульманского комитета была одним из активных проводников нацистской пропаганды [21]. 

В период гитлеровского наступления в Поволжье и на Кавказе летом 1942 г. Турция провела мобилизацию, увеличив численность армии до одного миллиона, сосредоточив 500 тыс. военнослужащих на границе с СССР. Премьер-министр Сараджоглу заявил, что «русская проблема» для Турции может быть решена уничтожением германскими войсками половины русских, выведением из состава СССР территорий мусульманских национальных меньшинств, которых Турция воспитает врагами славянства [8, c. 98]. Турция обеспечивала вермахт стратегическим сырьем, нарушала режим демилитаризации Проливов, разрешая проход германских и итальянских военных кораблей, выступавших против советского Черноморского флота. Опасность перехода Турции к активным военным действиям в приграничных территориях сохранялась до 1943 года. Накануне Сталинградской битвы советская контрразведка провела дезинформационную операцию, позволившую убедить Турцию, что на интересующие ее территории советского Кавказа переброшены 50 дивизий с Дальнего Востока.

Начиная с 1943 г., когда поражение гитлеровской Германия стало очевидным, Турция начала политический маневр в сторону антифашистского союзного блока. Президент Инёню оправдывал сосредоточение вооруженных сил у границы СССР стремлением предотвратить высадку гитлеровских десантов на советское черноморское побережье. Но не смог обосновать тот факт, что десанты фашистских военных кораблей могли быть высажены через Босфор и Дарданеллы лишь с разрешения Турции. Был отправлен в отставку маршал Ф. Чакмак, начальник штаба турецкой армии, обвиненный в личной инициативе сосредоточить пятьсот тысчную армию на кавказской границе с СССР. В 1944 г. были проведены аресты и судебные процессы против пронацистских пантюркистских лидеров – Н. Атсыза, А. Тюркеша, А.З.-В. Тогана и др. Суд определил им небольшие сроки заключения, а на основании кассации в Высший военный суд и в результате повторного слушания дела в 1946–1947 гг. эти идеологи пантюркизма были оправданы. 

В 1944 году Восточное министерство гитлеровской Германии на территории советской Центральной Азии безуспешно продолжало пантюркистскую пропаганду. Один из чиновников этого министерства Г. фон Менде докладывал, что пропаганда среди советских восточных народов неэффективна, особенно среди молодежи. Советское руководство в годы Великой Отечественной войны изменило отношение к религии, как православной (легитимировав в 1943 г. Русскую Православную Церковь), так и мусульманской. Мусульманские идеи коррелировали с советским строем и общегосударственными задачами. В противовес пантюркистской пропаганде советского руководство приняло решение об открытии в 1944 г. в Ташкенте Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана (САДУМ), Исламского института [4, c. 197-199].

СОВЕТСКО-ТУРЕЦКИЕ ОТНОШЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ в.

В послевоенные годы Турция рассматривалась Великобританией и США, как геостратегический форпост против СССР. В течение 1951 г. Турции по плану Маршалла было выделено 384 млн турецких лир. Контроль над экономикой Турции США осуществляли посредством миссии экономического сотрудничества в Анкаре [27]. Турецкое правительство внушало своим гражданам идею о советской «внешней угрозе».  Министр иностранных дел Турции в 1947-1950 гг. С. Неджеметтин в газете «Акшам» заявлял, что Турция стоит перед внешней (СССР) и внутренней (коммунизм) опасностью. В периодике публиковались дискредитирующие СССР клеветнические материалы, в том числе в статьях основателя Партии националистического действия (ПНД) А. Тюркеша (14). В 1969 г. ПНД участвовала в создании военизированной организации «Боз гурт» («Серые волки»), целью которой провозглашалось создание Великой империи Туран, включая народы Центральной Азии, Кавказа, Балкан, китайских уйгуров. Н. Атсыз в публикации «Тюркский идеал» пропагандировал создание единого тюркского государства братских и культурно родственных тюркских народов [16, c.147-151].

30 ноября 1951 г. СССР направил Турции ноту по вопросу присоединения к атлантическому блоку, что вызвало антисоветскую пропагандистскую кампанию не только в Турции, но и в США, Великобритании и Франции. Торгово-экономические отношения СССР с Турцией были заморожены. 

Сложными оставались советско-турецкие отношения в 1970-1980-х гг. В 1977 г. ПНД заняла лидирующие политические и общественные позиции: представители этой партии вошли в состав правительства; она контролировала около двух тысяч националистических организаций «идеалистов»; издавала или принимала участие в издании 40 печатных органов; организовала военизированные лагеря для подготовки террористов; владела арсеналами оружия, радиостанции и средства спецсвязи. Во второй половине XX в. пантюркизм внедрен во внутреннюю и внешнюю политику Турции. Лозунгом пантюркизма стало противостояние угрозам турецкой идентичности.

Разрушение СССР и суверенизация постсоветских республик, многонациональных по демографическому составу, стали для турецкого истеблишмента катализатором пантюркистской экспансии. Транснациональные компании, банки Турции на преференциальных условиях начали заходить в республики Средней Азии и Азербайджан. В 1990 г. в Казани была учреждена Всемирная ассамблея тюркских народов (Ассамблея народов Востока), в состав которой вошли представители национальных организаций Татарстана, Казахстана, Узбекистана, Азербайджана, Северного Кавказа, а также крымских татар и гагаузов. Известность получила книга Мурада Аджи «Европа, тюрки, Великая Степь», в которой проводилась экстремистская и научно абсурдная идея: культура «Великой Степи», носителями которой были тюрки, распространилась по Евразии (от Алтая до Атлантического океана), а тюрки вошли во всемирную историю под разными названиями: гунны, готы, половцы, германцы, как и славянских племен [1].

В 1992 г. в структуре МИД Турецкой Республики было организовано Агентство по сотрудничеству с тюркоязычными государствами. В том же году президент Турции С. Демирель на конференции Турецкого агентства по сотрудничеству и координации провозгласил, что тюркское сообщество народов от Адриатики до Китайского моря имеет с турками общие основы, а также выразил надежду на формирование самостоятельных тюркских республик: Казахстан, Туркменистан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Азербайджан и Грузия. В феврале 1992 г., в ходе визита в Вашингтон, Демирель сообщил президенту США Дж. Бушу о намерении Турции изменить свой региональный статус и участвовать в определении политического будущего тюркских и мусульманских республик СНГ (15). Президент Турции Т. Озал в том же году выразил уверенность в выборе независимыми республиками Центральной Азии турецкой националистической модели развития (16). В июле 1993 г. стартовал совместный проект министров культуры Азербайджана, Турции, Туркменистана, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана – Международная организация тюркской культуры.

Следует отметить вмешательство Турции в локальные конфликты в Абхазии и Нагорном Карабахе, создание региональных антироссийских центров на Южном Кавказе и в Центральной Азии.

В определенной мере конфликт на Северном Кавказе России 1994-1996 гг. был спровоцирован подписанием в сентябре 1994 г. в Баку договора об интеграции Азербайджана с западными и турецкими нефтегазовыми компаниями. Нефтепровод Баку – Грозный – Новороссийск не входил в интересы Турции и Запада, а война в Чечне надолго исключала Россию из каспийских проектов. Режим генерала Дж. Дудаева получил поддержку со стороны Турции, Азербайджана, Великобритании и США.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении длительного исторического времени устойчивым геостратегическим трендом в межгосударственных отношениях России и Турции, независимо от эволюции их форм правления и политических режимов, являлось пересечение геополитических, геоэкономических, социокультурных интересов на Балканах, Кавказе, в Центральной Азии, Крыму, Причерноморье и черноморских проливах Босфор и Дарданеллы, Азовском и Прикаспийском регионах. С развитием пантюркизма, как национально-государственной идеи Турции, ее геостратегические интересы расширились до внутренних территорий России (Алтай, Сибирь, Поволжье). 

В XVIII-XIX вв. Турция стремилась к установлению своего военно-стратегического и политического доминирования в интересующих ее регионах, притеснению немусульманских народов Османской империи и христианских народов Балкан и Армении. Военно-политическая экспансия Турции зависела от уровня ее экономического развития, военно-промышленного потенциала, боеготовности вооруженных сил, мощи социальной стабильности на территории империи, международного статуса и внешнеполитических условий. Этими факторами определились и формы решения спорных геостратегических вопросов с Россией – военные или дипломатические. 

Россия также обеспечивала свои геополитические и геостратегические интересы военным путем, но приоритетными для нее оставались дипломатические формы межгосударственных отношений, союзнические коалиции и экономическая, логистическая, социально-политическая, культурная, образовательная интеграция с народами присоединяемых территорий и государственностей (преимущественно на добровольной договорной основе в обмен на российскую экономическую и военно-стратегическую помощь). Национально-государственное строительство России развивалось в направлении многонационального единства, равноправия народов, многоконфессиональности, уважения и сохранения культур российских народов, в отличие от пантюркистского национализма в сочетании с панисламизмом и турецким империализмом. Россия содействовала суверенизации балканских народов и освобождения их от османского владычества, позиционировала себя, как защитника ценностей и прав христианских народов. 

В конце XIX в. и первой половине ХХ в. Турция постепенно переходила к политике экономической и культурной, образовательной интеграции с тюркскими народами, проживающими на территориях ее геостратегических интересов. Но интеграция не исключала направленности турецкой политики на доминирование в интегрируемых регионах и субрегионах.  

В мировых войнах Турция выступала противником России, стремясь за счет военной экспансии стран Запада закрепиться на интересующих ее тюрконаселенных и ресурсно привлекательных российских территориях. Страны Запада (Великобритания, Германия, Франция, Австрия, США) оказывали военное, экономическое и политическое влияние на политику Турции, стремились сдержать развитие России и истощить ее ресурсы, не допустить самостоятельных (без посредничества и системы Западных сдержек и противовесов) двухсторонних российско-турецких отношений.    

После распада СССР пантюркистские амбиции Турции активизировались в отношении и республик-членов СНГ, ЕАЭС. Пантюркизм институировался в форме международных экономических, культурно-образовательных, логистических, религиозных объединений, в попытках унификации правовых систем; в оборонно-стратегических объединениях с тюркскими республиками постсоветского пространства. Турция была заинтересована в ресурсном хабе на территориях Казахстана, Азербайджана, Турменистана, Киргизии, Узбекистана, в вытеснении российского внешнего рынка и ограничении интеграции этих республик с Россией.  

Российско-турецкие отношения исторически строились на объективной оценке интересов сторон и возможностей для их реализации, что позволяло взаимовыгодно решать широкий круг вопросов при конкурентном характере отношений. Но такой баланс геостратегий нельзя назвать устойчивым.

Примечания

1. Согласно Константинопольскому миру 1700 г. Россия закрепила юрисдикцию над Азовом, завоеванным ею в 1696 г., освободив его от дани Крымскому хану.
2. Потеря Приазовья лишала Порту важного военно-политического плацдарма в регионе и препятствовала экспансии на Кавказ. Вассальное Крымское ханство утратило контроль над владениями в Прикубанье.
3. Поводом были набеги крымских татар на территории Украины, а также вторжение на Кавказ в Кабарду на пути военного похода крымского хана Каплан-Гирея против Ирана. В 1737 г. войну Османской империи объявила Австрия, но в 1739 г. между этими империями был заключен сепаратный мир.
4. В период Русско-турецкой войны 1768-1774 гг. царь Восточной Грузии Картли и Кахетии Ираклий II и царь Западной Грузии (Имеретии) Соломон выступили против османов на стороне России. Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. значительно облегчил положение подвластных султану грузинских земель: отменена дань султану. 21 декабря 1782 г. Картли-Кахетинский царь Ираклий II обратился к Екатерине II с просьбой принять царство под покровительство России. Екатерина II согласилась. Картли-Кахетинское царство сохраняло автономию, Россия обязалась защищать Грузию от внешних врагов. Население было уравнено в правах с русскими подданными. Георгиевский трактат ослабил позиции Ирана и Османской империи в Закавказье, устранив формально их притязания на Кавказе. 
5. На Средиземном море с османским флотом сражалась русская эскадра адмирала Д.Н. Сенявина, одержавшая победу в бою у мыса Афон в 1807 г. Военные действия проходили на Дунайском и Кавказском фронтах. В 1811 г. решающий удар османским вооруженным силам был нанесен в Рущукском сражении российской армией под командованием генерала М.И. Кутузова.
6. Границы ее были окончательно определены Аккерманской конвенцией 1826 г. Также эта конвенция определила условия самоуправления Сербского княжества. 
7. Между Россией, Пруссией и Австрией, созданный в 1815 г. в целях поддержании порядка в Европе и предотвращения революционных движений.
8. Османская империя взяла на себя обязательство выплатить по исковым требованиям русских подданных, предоставить им право свободной торговли на территории империи, а также русским торговым судам предоставлялось право беспрепятственного плавания в османских водах и по Дунаю. Гарантировалась автономия Дунайских княжеств и Сербии, назначение господарей Молдавии и Валахии с согласия России.
9. Создана Россией в 1828 г. из бывших Ереванского и Нахичеванского ханств, территории которых перешли в состав России от Персии по Туркманчайскому мирному договору, подписанному 10 (22) февраля 1828 г. между Российской империей и Каджарским Ираном (Персией) в поселении Туркманчай, завершивший Русско-персидскую войну 1826-1828 годов.
10. После гибели в результате заговора в 1831 г. первого президента Греции И.Каподистрии русское влияние в Греции снизилось, но улучшились ее отношения с Османской империей.
11. Наряду с техническими новшествами (железнодорожными коммуникациями, телеграфом, паровым флотом) против России применялись методы информационного противоборства.
12. По соглашению 1882 г. Османская империя должна была выплачивать ежегодно на протяжении 100 лет контрибуцию в размере 300 млн рублей, или 35 млн лир по курсу того времени. 
13. На основе этнокультурной общности анатолийских турок, крымских, кавказских и поволжских татар, среднеазиатских киргизов, узбеков, казахов, туркменов, азербайджанцев, ногайцев, кумыков, балкарцев, карачаевцев, башкир, гагаузов, якутов, алтайских турок, хакасов, чувашей, а также народов туранского происхождения – монголов, мари, мордвы.
14. Алпарсла́н Тюрке́ш – турецкий политический и государственный деятель, полковник турецкой армии. Ультраправый националист, пантюркист, антикоммунист. Заместитель премьер-министра Турции в 1975-1978 годах. Основатель Партии националистического движения и ее молодежной боевой организации «Серые волки»; организатор общественных организаций националистического толка «Великое идеалистическое общество» и «Федерация организаций тюркских эмигрантов и переселенцев».
15. Special policy forum in Washington: The report of the prime-minister of Turkish republic Suleyman Demirel // [Официальный сайт Вашингтонского института]. URL: http://www.washingtoninstitute.org/media /samiturkhtp (дата обращения: 08.08.2025).
16. Special policy forum: Report of Turgut Ozal the president of the republic of Turkey in 17.03.92 // [Официальный сайт Президента Турции]. URL: http://www. cankaya.gov.tr/sph/details56218 (дата обращения: 08.08.2025).

Список литературы

1. Аджи М. Европа. Тюрки. Великая Степь. М.: Мысль, 1998. - 334 с.
2. Ататюрк К. Избранные речи и выступления. М.: Прогресс, 1966. - 439 с. С.187.
3. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 5325. Оп. 4. Д. 345; Д. 79; Д. 582. Л. 1-4; Д. 586. Л.1 об., 2об., 3-5.
4. Гилязов И.А. На другой стороне. Коллаборационисты из поволжско-приуральских татар в годы Второй мировой войны. Казань, Мастер-Лайн 1998. - 252 с.
5. Данциг Б.М. Ближний Восток в русской науке и литературе. М.: Наука,1973. - 434 с. 
6. Дегоев В.В. Внешняя политика России и международные системы: 1700-1918. М.:  РОССПЭН, 2004. - 493 с.
7. Доклад вице-канцлера К.В. Нессельроде Николаю I // Внешняя политика России в конце XIX и начале XX века. Документы министерства иностранных дел России. М.: Наука, 1995. Т.8. - 783 с.   
8. Документы министерства иностранных дел Германии // Выпуск 11. Германская политика в Турции (1941–1943 гг.). М.: Госполитиздат, 1946. - 803 с.
9. Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года (его подготовка и заключение). М.: Издательство Академии наук СССР, 1955. - 368 с.
10. Евстратов А.Г., Саркисян И.В. Причины отказа Турции от нападения на СССР в ходе Великой Отечественной войны и их значение для современного российско-турецкого взаимодействия // Проблемы социальных и гуманитарных наук. Вып. № 3(36), 2023. С. 41-46.
11. Желтяков А.Д. Русско-турецкие культурные связи // Россия и Восток. СПб.: Издательство СПБГУ, 2000. С. 105– 138.
12. Жуков К.А. Некоторые узловые моменты русско-турецких отношений в конце XVII - начале XX вв. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Востоковедение. Африканистика. 2009. № 2. С. 10–22.
13. Инструкция гр. П.А. Толстому при отправлении полномочным послом к Порте Оттоманской в 1702 г. // Отечественные записки. 1822. № 25, 26, 29, 30. 
14. Камеральное описание Крыма 1784 года (продолжение) // Известия Таврической учетной архивной комиссии. Т. 8. Симферополь, 1889. С. 12–40.  
15. Ленин В.И. Замечания на проекте решения ЦК о задачах РКП(б) в Туркестане // Полное собрание сочинений: в 55 т. Изд. 5-е. М.: Институт марксизма-ленинизма, 1981. Т. 41. - 618 с.
16. Луговой Г.А. Интеграционный потенциал пантюркизма: на примере внешней и внутренней политики Турции // Вестник РГГУ. Сер. Политология. История. Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение. 2012. № 1 С. 147-151.
17. Матвеев В.А. Ислам в российской геополитике на Кавказе во второй половине XIX - начале XX в. // Кавказ: проблемы геополитики и национально-государственные интересы России. Ростов-на-Дону, Феникс, 1998. - 254 с.
18. Нарочницкий А.Л. Установление дипломатических отношений между Россией и Сербией в 1838 г. // Новая и новейшая история. 1991. №3. С. 20-29.
19. Новичев А.Д. История Турции. Л., 1963. Т. 1. - 314 с.; Л.: Издательство Ленинградского университета, 1968. Т. 2. - 280 с.; Л., 1973. Т. 3. - 205 с.; Л., 1978. Т. 4. - 272 с.
20. Новичев А.Д. Очерки экономики Турции до мировой войны. М., Л.: Изд. АН СССР, 1937. - 312 с.
21. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: Сб. док. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению. 1 июля - 31 декабря 1942 г. / Федеральная служба контрразведки РФ, Академия федеральной службы контрразведки РФ. М.: Русь, 2003. - 716 с.
22. Орешкова С.Ф. Османская империя и Россия в свете их геополитического разграничения // Вопросы истории. 2005. № 3. С. 34–46.
23. Ortaylı I. Reforms of Petrine Russia and the Ottoman Mind / Ortaylı I. Ottoman Studies. Istanbul, 2004. P. 223–230. 
24. Письмо Петра I Азовскому губернатору И.А. Толстому. 15 февраля 1709 г. // Письма и Бумаги императора Петра Великого. Т. 10. Вып. 1. М., Л.: Изд. АН СССР, 1956. 888 с.
25. Полное собрание законов Российской империи. Т. V. № 2815. С. 108.
26. Рахаев Дж.Я. Скверный Кавказ в русско-турецких отношениях в годы Северной войны (1700-1721) // Вестник ИГИ Правительства КБР и КБНЦ РАН. 2007. № 16(2). С. 168-171. 
27. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 2. Оп. 1. Д. 14099; Ф. 82. Оп. 2. Д. 1329. Л. 91–148.
28. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Кабинет Петра Великого. II. Кн. 14. Л. 164 об.
29. Россия и Черноморские проливы (XVIII–ХХ столетия). М.: Международные. отношения, 1999. - 566 с.
30. Сваранц А.А. Пантюркизм в геостратегии Турции на Кавказе. М.: Гуманитарий, 2002. - 600 с.
31. Сотниченко И.А. Политика пантюркизма на Кавказе в начале ХХ в. // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2009. Сер. 2. Вып. 2. С. 170-172.  
32. Теплов В. Русские представители в Царьграде, 1496–1891. СПб.: Университетская типография, 1891. - 73 с.
33. Фиркович А.С. События, случавшиеся в Крыму в царствование Шагин Гирей хана // Временник императорского общества истории и древностей российских. Кн. 24. М.: Университетская типография, 1856. С. 101–131.

Информация об авторе

Галас Марина Леонидовна, доктор исторических наук, доцент кафедры массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, член Совета Управления Президента Российской Федерации по обеспечению конституционных прав граждан, г. Москва, Российская Федерация. 

Автор-корреспондент

Галас Марина Леонидовна, e-mail: lucera2008@yandex.ru

INTERNATIONAL RELATIONS

Original Paper

Geostrategic discourse of the history of Russian-Turkish relations 

in the context of pan-Turkism

Marina L. Galas ¹

¹ Financial University under the Government of the Russian Federation, 

Moscow, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-1523-8287, e-mail: lucera2008@yandex.ru

Abstract: 

The article is devoted to the history of Russian-Turkish relations throughout the long history of state development of Russia and Turkey in the 17th to the 20th centuries. In this centuries-old historical process, Russia and Turkey have been building domestic policy and geostrategy, taking into account national interests, ideological beliefs, religious socio-cultural, economic characteristics, territorial and geographical location, and international conditions. The ideology of pan-Turkism was maturing in the depths of the Ottoman Empire, and Christianity was the main ideological dominant for the Russian Empire. In this regard, Russian-Turkish relations (including the Ottoman period for Turkey and the Soviet period for Russia) are examined in the context of pan-Turkism, the problems of the collision of this doctrine with Christianity, with Soviet ideology and the peculiarities of national state building in Russia. The dynamics of the doctrine of pan-Turkism and its intersection with the interests of Turkish Muslims and political elites are traced. The mechanisms, institutions, and political trends of pan-Turkism are characterized. The analysis of the geopolitical interests of Russia and Turkey, the regional and sub-regional interests of these states, and their international role is carried out. The interests of the parties in Central Asia, Crimea, and the Caucasus are considered in dynamics. The risks of pan-Turkism for mutually beneficial and conflict-free cooperation between Russia and Turkey are identified. The study includes documents from the archives of Russia: The State Archive of the Russian Federation, the Russian State Archive of Socio-Political History, the Russian State Archive of Ancient Acts, published documents of the Ministry of Foreign Affairs of Russia and Turkey, the state security agencies of the USSR.

Keywords: Russian-Turkish relations, pan-Turkism, nationalism, geostrategy, World War II, Eastern Question, international relations, International Organization of Turkic Culture, Russo-Turkish wars, Christianity and Islam, Holy Places in Palestine, Greek independence, self-government of Serbia, annexation of Crimea, "Testament" of Peter I, regime of the Black Sea Straits, national liberation movement in the Balkans, Treaty of Georgievsk, Armenian genocide, Turkey and Nazi Germany, Great Turan Empire, Nationalist Action Party (NAP), policy of containing Russia's development

References

Information about the author 

Marina L. Galas, Dr. Sci. (History), Prof., Assoc. Prof. of the Department of Mass Communications of the Financial University under the Government of the Russian Federation, member of the Council of the Presidential Directorate for Ensuring the Constitutional Rights of Citizens, Moscow, Russian Federation. 

Corresponding author

Marina L. Galas, e-mail: lucera2008@yandex.ru

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 28–28.