Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 4. С. 29–29. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 29–29.

УДК: 94(100)«1945» 

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-4-29-29

Поступила в редакцию: 23.07.2025 г.

Опубликована: 11.11.2025 г.

Submitted: July 23, 2025

Published online: November 11, 2025 

Для цитирования: Гришин Я.Я., Галиуллин М.З., Кадыров Р.Р. Советско-китайские отношения на этапе завершения Второй мировой войны (вторая половина 1945 года) // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №4(45). С. 29-29. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-29-29.

For citation: Grishin Y.Y., Galiullin M.Z., Kadyrov R.R. Soviet-Chinese relations at the end of World War II (second half of 1945). – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(4):29-29. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-29-29.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Обзорная статья

СОВЕТСКО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ 

НА ЭТАПЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ 

(ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1945 ГОДА)

 Гришин Яков Яковлевич ¹ , Галиуллин Марат Зуфарович  ², Кадыров Рамиль Рашитович  ³

 ¹ Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9453-6070, e-mail: grishin.42@mail.ru

 ² Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-3798-4328, e-mail: maratscorpion@yandex.com

 ³ Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-2996-8288, e-mail: kadyrovramil@mail.ru

Аннотация: 

В первой половине 1945 г. во взаимоотношениях СССР и Китая стоял ряд вопросов, требовавших своего решения. Положение осложнялось тем, что А.С. Панюшкин, советский полпред в Китае, вплотную занимавшийся двусторонними отношениями, тяжело заболел и ему требовалась замена. Москва запросила агреман на А.А. Петрова выпускника Ленинградского университета, кандидата философских наук, ответработника НКИД, знатока по Китаю, который был получен. По прибытии на место службы ему сразу же пришлось включаться в разрешение вопросов в Синьцзяне в связи с бесчинствами местных властей в отношении советских официальных лиц. Кроме того, следовало включиться в процесс начавшихся в Москве 30 июня переговоров о Договоре о дружбе и союзе между советской и китайской делегациями. О процессе подписания Договора, его значимости, последующих событиях, связанных в первую очередь со взаимоотношениями между СССР и Китаем во второй половине 1945 г. речь, пойдет в представляемой статье, опирающейся в основном на документальные источники. Особое внимание уделено взаимоотношениям советского руководства с руководством Китая и китайской Компартии.

Ключевые слова: история международных отношений, Вторая мировая война, война против Японии, разгром Квантунской армии, освобождение Маньчжурии, независимость Монголии, ситуации в Синьцзяне, Советско-китайский договор о дружбе, объединение Китая, визит Цзян Цзинго в Москву, Китайская Республика, СССР, Япония, Монгольская Народная Республика, США, Коммунистическая партия Китая (КПК), Гоминьдан (ГМД), порт Дальний, И.В. Сталин, Чан Кайши, Цзян Цзинго, Мао Цзэдун, А.А. Петров, Р.Я. Малиновский

ВВЕДЕНИЕ

1 июня 1945 г. в город Чунцин прибыл новый советский посол А.А. Петров, что было положительно встречено многочисленными передовицами китайских газет, призывавшими к улучшению советско-китайских отношений. Через два дня после прибытия Петрова, глава китайской партии Гоминьдан Чан Кайши принял его и официально предложил провести советско-китайские переговоры. В ходе беседы между Петровым и Чан Кайши, последний отметил, что участие Советского Союза в войне против Японии заложит основу для подписания договора о Советско-китайской дружбе. «После революции 1917 года, Советский Союз помог Китаю восстановить территориальный суверенитет и отменить неравноправные договоры. Теперь Советский Союз должен помочь Китаю вернуть Маньчжурию» – отметил Чан Кайши [13, p. 212].

Вторая половина 1945 года началась с продолжения московских переговоров, которые были прерваны 14 июля и возобновились 7 августа [13, p. 215]. Советская сторона заявила о предоставлении гарантий поддержки правительства Гоминьдана о невмешательстве во внутренние дела Китая и т.д., что способствовало ускорению выработки Договора и его подписанию. 14 августа в Москве состоялось подписание советско-китайского договора о дружбе. С советской стороны под ним поставил подпись народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов, с китайской – Ван Шицзе, министр иностранных дел Китая. Одновременно с Договором были подписаны Соглашения, касавшиеся КВЖД, Порт-Артура, Даляня. Прорабатывался вопрос о признании Монгольской Народной Республики (МНР).

Подписанный Договор о дружбе и союзе между СССР и Китаем предоставил широкие возможности противодействия военной угрозе со стороны милитаристской Японии и обязывал стороны не вести переговоры с агрессором до полной капитуляции Токио [2, c. 737].

26 июля 1945 г. США, Великобритания и Китай потребовали от Токио безоговорочной капитуляции. Когда императорский кабинет отклонил этот демарш, Советское правительство присоединилось к заявлению трех союзных держав и 8 августа 1945 г. объявило войну Японии [9, c. 7]. Уже 9 августа глава Коммунистической партии Китая (КПК) Мао Цзэдун по этому поводу сделал следующее заявление: «Восьмого августа правительство Советского Союза объявило войну Японии; китайский народ горячо приветствует это. Благодаря этому шагу Советского Союза сроки войны с Японией значительно сократятся. Война с Японией уже находится в своей последней стадии, настал час окончательной победы над японскими захватчиками и всеми их приспешниками» [11, с. 16]. 

В ходе стремительного наступления в августе 1945 года советское командование и Красная Армия успешно применили полученные в ходе Великой Отечественной войны уникальные навыки и военный опыт, разгромив хорошо обученную и вооруженную миллионную Квантунскую армию за три недели [14, p. 564]. В ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции советских Вооруженных сил пало правительство марионеточного государства Маньчжоу-го [6, с. 22]. Маньчжурия была оккупирована Японией в 1931 г., и с этого момента велась активная эксплуатация ресурсов региона для дальнейшей милитаризации Японии. Агрессоры огнем и мечом подавляли выступления китайских рабочих в Маньчжурии [16, p. 40]. В связи с разгромом Квантунской армии советскими войсками Чан Кайши 15 августа отправил на имя главы Советского Союза И.В. Сталина телеграмму с горячими приветствиями.

Для лучшего взаимопонимания между СССР и Китайской Республикой (КР) были намечены меры по расширению дипломатических связей. Так, в сентябре 1945 г. заместитель наркома иностранных дел С.А. Лозовский сообщил В.М. Молотову о том, что в 1910-1914 гг. Россия имела в Китае 23 консульства. После восстановления дипломатических отношений в 1924 г. консульская сеть к 1930 году располагала 13-ю консульскими представительствами. Однако после японской агрессии их количество сокращается. На 6 сентября Советский Союз имел три консульства в Монголии, пять в Синьцзяне и представительство посольства в Ланьчжоу. Китайская Республика имела в СССР 10 консульств. Наличие имевшихся консульских учреждений в Китае не устраивало советскую сторону. Следовало их увеличить. Об этом Лозовский пишет Молотову в своей записке [1, с. 228].

Главный вопрос, который сразу же возникал, это подбор кадров для предполагаемых к открытию консульских учреждений.

6 сентября 1945 г. полпреда СССР в Китае А.А. Петрова посетили руководитель КПК Мао Цзэдун, представитель компартии на переговорах с правительством Чан Кайши Чжоу Эньлай и член компартии Ван Жофей. Они дали информацию о ходе переговоров между КПК и Гоминьданом (ГМД). Последний и лично Чан Кайши стремились «полностью сохранить свои прежние политические позиции, обеспечить в дальнейшем однопартийную диктатуру, добиться уступок со стороны КПК, а затем с помощью вооруженных сил, осуществлять блокаду Коммунистического района и армии. Во время встреч и бесед со сторонниками национальной партии Чжан Цюнем, Чжан Чжичжуном, Ван Шицзэ, Шао Лицзы, а также непосредственно с Чан Кайши со стороны ГМД не было выдвинуто никаких принципиально новых положений, отличных от прежних гоминьдановских условий» [1, с. 230].

Когда речь пошла о Национальном Конгрессе, то гоминьдановцы хотели сохранить в нем старый состав делегатов, введя небольшое количество коммунистов. Разговор касался сохранения господствующего положения ГМД в этом органе. Вопрос же о коалиционном правительстве вообще был снят. Единственно на что шли гоминьдановцы – это допущение в него нескольких членов КПК, сохранив за собой господствующие позиции.

Не находилось общего согласия между ГМД и КПК и по военным вопросам. Последние хотели сохранить 48 дивизий (около 600 тыс. человек), а Чан Кайши соглашался лишь на 12 дивизий. Коммунисты в случае компромисса могли остановиться на 25 дивизиях [1, с. 232].

В конце беседы Мао Цзэдун охарактеризовал дальнейшее поведение КПК в переговорах, сформулировав свой основной тактический принцип: 

«Мы заранее знаем, что многие наши требования не будут приняты Гоминьданом, и мы готовы пойти на уступки. Нами, однако, будет сделано все, чтобы отстоять свои позиции. И если придется отступить, то мы будем стремиться делать это медленно и с большим сопротивлением. Уступки возможны лишь при основном условии, что нашим коренным интересам не будет нанесен ущерб. Мы не отступим от тех рубежей, за которыми начинаются наши жизненные интересы. Итак, наша тактика сводится к одновременным нажиму и отступлению. Причем максимальные уступки КПК обуславливаются коренными интересами нашего дела» [1, с. 232].

А.А. Петров в заключении записал: «Во время беседы я неоднократно подчеркивал, что Советский Союз хотел бы видеть Китай политически единым, что переговоры должны продолжаться и путем взаимных уступок должно быть достигнуто соглашение между партиями» [1, с. 233].

ТРУДНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Разговор о переговорах ГМД и КПК был продолжен на следующий день, но уже между советским послом и сыном Чан Кайши Цзян Цзинго. Последний повторил позицию своего отца по военным вопросам и по организации административного управления. Следует отметить, что советские дипломаты очень хорошо знали Цзянь Цзиньго, поскольку он долгое время обучался и работал на руководящих постах в СССР [7, c. 14]. Вывод был следующим: необходимы уступки с двух сторон, чтобы переговоры закончились успешно.

Цзян Цзинго в ходе беседы сообщил о ситуации в Синьцзяне, которая осложнилась в связи с деятельностью повстанцев, якобы располагавших советским оружием. Он сослался на разговор, который имел место в Москве во время переговоров со Сталиным, во время которого глава СССР обещал, что советские власти будут вести борьбу с контрабандным провозом оружия через советско-китайскую границу.

Отвергнув подозрения в том, что на стороне повстанцев действовали якобы советские самолеты, посол сказал Цзян Цзинго, что Советский Союз в отношении событий в Синьцзяне будет строго придерживаться статьи 5-й Советско-китайского договора о дружбе и союзе и пункта, известного письма по трем вопросам, в котором зафиксировано, что события в Синьцзяне являются чисто внутренним делом Китайской Республики, в которое Советский Союз вмешиваться не намерен [1, с. 234].

15 сентября 1945 г. В.М. Молотов в Лондоне встретился с министром иностранных дел КР Ваном Шицзэ и вел разговор о плебисците в МНР. Китайская сторона считала, что правительство Внутренней Монголии должно установить дату плебисцита и принять китайского представителя. Ван Шицзэ отметил, что китайское правительство намерено после проведения плебисцита в МНР рекомендовать правительству МНР послать в столицу Китая своего представителя, заключить с МНР соглашение об обмене дипломатическими представителями и официально заявить о признании независимости МНР.

Через два дня С.А. Лозовский в беседе с китайским послом сообщил, что Чан Кайши 3 сентября при беседе с А.А. Петровым заявил о желании китайского правительство поскорее оформить признание независимости Внешней Монголии. Чан Кайши просил советское правительство передать правительству МНР китайские пожелания:

• провести как можно скорее плебисцит;

• после него монгольское правительство посылает свою делегацию в Чунцин для оформления акта признания независимости МНР. Желательно прибытие делегации 10 октября – ко дню Китайской Республики [3, с. 242].

Советское правительство через своего посланника в Улан-Баторе передало пожелания Чан Кайши правительству Монгольской Народной Республики. Премьер-министр и министр иностранных дел МНР маршал Чойбалсан прислал на имя посланника СССР в Улан-Баторе ответ правительства МНР на пожелания Чан Кайши. Копию ответа Чойбалсана Лозовский вручил послу [3, с. 243], который поинтересовался, не передан ли данный ответ монгольского правительства Чан Кайши нашим послом в Китае. Лозовский ответил отрицательно. Фу Бинчан обещал немедленно донести ответ Чойбалсана до сведения своего правительства. 

В ответе правительства МНР Чойбалсан сообщил, что плебисцит будет проведен с 10 по 20 октября 1945 года «путем открытого опроса населения, имеющегося согласно конституции МНР право подачи голосов, то есть в возрасте от 18 лет и старше.

Правительство МНР согласно также на присутствие в МНР во время плебисцита представителя китайского правительства с тем, однако, что этот представитель не будет вмешиваться в порядок проведения плебисцита.

Учитывая, что по техническим причинам, вытекающим из разбросанности населения и нахождения армии в походе, плебисцит не может быть проведен ранее указанного срока, правительство МНР лишено возможности послать в Чунцин свою делегацию с итогами плебисцита к 10 октября 1945 года. Если же китайское правительство желает получить итоги плебисцита непосредственно от представителей Монгольской Народной Республики, то правительство МНР будет согласно послать в Чунцин свою делегацию с итогами плебисцита в начале ноября месяца текущего года» [1, с. 243].

ВОПРОСЫ СТАТУСА МОНГОЛИИ И СИНЬЦЗЯНЯ

Помимо признания МНР, у китайской стороны проблемным вопросом являлся Синьцзян. Советский Союз стремился помочь китайцам стабилизировать обстановку в данном регионе.

3 октября 1945 г. А.А. Петров встретился с вице-министром иностранных дел КР Гань Найгуанем и сообщил ему, что советский консул в Кульдже имел беседу с лицами, которые называли себя представителями повстанцев, и информировал их о согласии китайского правительства вступить в переговоры с повстанцами, чтобы урегулировать конфликт, в том числе о предложении повстанцев со стороны китайского правительства послать своих представителей в Урумчи для ведения переговоров.

Консул также сообщил этим лицам, что от китайской стороны вести переговоры уполномочен генерал Чан Чжичжун. Повстанцы со своей стороны готовы были начать переговоры в любое время. Замминистра также сообщил, что китайское правительство решило послать свою делегацию во Внешнюю Монголию для наблюдения за плебисцитом. Эта делегация могла прибыть туда 10 октября 1945 года. Речь также шла об отводе советских войск из Маньчжурии и переброске на их место китайских подразделений [1, с. 256].

Спустя несколько дней представитель советского посольства Н.Т. Федоренко имел встречу с мадам Сун Ятсен (Су Цилин), которая сообщила, что американцы в Китае ведут усиленную антисоветскую пропаганду. Предлогом для ее развития служит пребывание частей Красной Армии в Маньчжурии и Корее, и особенно в последней. Для компрометации и подрыва авторитета советских войск американцы обвиняли русских в мародерстве, в ограблении корейского мирного населения и в необузданном самоуправстве.

10 октября А.А. Петров принимал у себя на обеде Мао Цзэдуна, которого сопровождали Чжоу Эньлай и Ван Жофей. Китайский руководитель рассказал о результатах переговоров с ГМД. Они прошли в два этапа. На первом все складывалось нормально, но далее в них вмешался американский посол. В силу чего не состоялось ни обсуждения уже подготовленного Коммюнике, ни его публикации в СМИ [1, с. 266].

Говоря о внешней политике Мао Цзэдуна следует отметить, что в своих стратегических расчетах он всегда стремился играть на противоречиях национальных интересов России (СССР) и США, сталкивать и стравливать их между собой, чтобы самому пользоваться создавшейся в советско-американских отношениях ситуацией [6, с.71].

Вскоре начался второй этап переговоров. Но они шли медленно, тяжело и напряженно. ГМД вел к их затяжке. В этих условиях китайские коммунисты перешли в наступление. Они начали резко критиковать Гоминьдан. В военном плане прибегли к серьезной военной операции, разгромив 7 дивизий генерала Ян Сишаня. Это оказало своеобразное давление на ГМД, чтобы они шли на уступки, что и было достигнуто. Переговоры продолжились в Чунчине. Вместо отбывшего Мао Цзэдуна их вел Чжоу Эньлай.

Мао Цзэдун отметил, что Чан Кайши заметно изменил отношение к нему в лучшую сторону. Он стал более любезен, мягок, уступчивее, более откровенным. Согласился на публикацию Коммюнике о предварительных результатах переговоров. При этом Чан Кайши высказал мнение, что было бы лучше, если КПК не имела своих вооруженных сил. С этим, естественно, коммунисты не согласились.

Следует отметить, что в плане технического оснащения армия Китая была довольно отсталой, а страна не обладала единой армией. Согласно воспоминаниям советских добровольцев, освобождавших Китай от японской оккупации, в Китае полностью отсутствовал военно-промышленный комплекс, а армия была вооружена разноплановым во многом устаревшим иностранным вооружением. К моменту японского вторжения вооруженные силы Китая имели 1000 артиллерийских орудий, 500 самолетов и 70 танков, не хватало снарядов и патронов [10, c. 335]. Еще одной проблемой была ограниченная техническая подготовленность военных кадров коммунистов. Это особенно касалось танков и самолетов, которые на ранних этапах войны простаивали просто потому, что не было знаний о том, как их эксплуатировать и обслуживать [15, p. 33]. 

Чан Кайши в переговорах с глазу на глаз заявил, что «судьба страны находится в наших руках (т.е. его и Мао) и если «мы не сумеем между собой договориться, то мы совершим преступление перед будущими поколениями» [3, с. 788]. Тогда Мао Цзэдун высказал мнение, что в будущем Чан Кайши станет проводить двойственную политику: с одной стороны, компромисс, с другой – подготовка к военному наступлению против КПК [3, c. 789].

Осенью в Китае, особенно в Маньчжурии, сложилась тяжелая обстановка с продовольствием. В связи с этим командующий Забайкальским фронтом маршал Р.Я. Малиновский и член Военного Совета А.Н. Тевченков сообщили о сложившейся ситуации и предложили в октябре отпустить трофейных продуктов ряду городов, а также железнодорожникам и шахтерам [1, с. 270]. Однако начальник Главного управления Тыла ВС – заместитель министра Вооруженных сил СССР А.В. Хрулёв был против этого, считая, что китайцы сами себя должны обеспечивать продовольствием. В связи с этим появилась записка С.А. Лозовского на имя В.М. Молотова, где он считал, что следует дать указание Малиновскому, чтобы он отпустил продукты тем, кто работал на нас [1, с. 270]. 

К Р.Я. Малиновскому у китайцев было еще одна просьба – помочь перебросить их войска в Маньчжурию. Он был не против, но требовалось решение Советского правительства [1, c. 283]. Чан Кайши хотел с помощью советских судов перебросить свои войска в порт Дальний. Однако против этого выступила Москва. В ответе она выразила несогласие на высадку китайских войск в порт Дальний, так как это противоречило советско-китайскому Договору: этот порт не являлся военным объектом, он был торговым. Было нецелесообразно начинать выполнение Договора с его нарушений. Но китайский лидер нажимал, что в данном случае нарушается суверенитет страны. А.А. Петров с этим не был согласен, считая, что никто на него не посягает. Однако соглашение предусматривало создание особого режима в Порт-Артуре и Дальнем на нарушение, которого советская сторона не могла пойти. Но Чан Кайши стоял на своем, заявлял, что здесь не затрагивается ни юридическая, ни договорная сторона, и обращался с просьбой к И.В. Сталину: если Китай не сможет высадить свои войска в Дальний значит, ему не удастся перебросить свои части в Маньчжурию и принять территории от советских войск.

Этот вопрос был затронут и во время встречи А.А. Петрова с министром иностранных дел КР Ван Шицзэ, который сообщил, что пока не достигнуто единство взглядов между двумя странами, китайские войска временно не будут высаживаться в Дальнем [1, с. 283]. То есть китайская сторона пошла на компромисс.

В результате договоренности между Сюн Шихуем и маршалом Р.Я. Малиновским китайские войска решили отправить морским путем войска в порт Инкоу и Хулудао. Высадка была назначена на 29 октября 1945 года. 30 октября А.А. Петров вновь встретился с Ван Шицзэ, который выразил благодарность за то, что Малиновский отдал необходимое распоряжение советским войскам, находившимся в районе Инкоу и Хулудао: они взяли на себя ответственность за безопасность китайских войск [1, с. 283].

В начале ноября советская и китайская сторона решили вопрос о создании китайской администрации в Северо-Восточных провинциях и формировании в них Гоминьданом воинских частей. Кроме того, в связи с выводом советских войск с территории Маньчжурии возникла идея создания в ее крупных городах Домов культуры обществ дружбы. 

К ВИЗИТУ В МОСКВУ ЦЗЯН ЦЗИНГО

3 декабря 1945 г. стало известно о том, что Чан Кайши намерен отправить в Москву своего личного представителя и что И.В. Сталин готов его принять во второй половине декабря. Спустя четыря дня стало известно, что этим представителем будет старший сын Чан Кайши – Цзян Цзинго.

В 20-х числах декабря С.А. Лозовский направил записку на имя маршала авиации Ф.А. Астахова с просьбой о принятии необходимых мер в связи с визитом сына Чан Кайши в Москву. Из записки следует, что он планировал вылететь на китайском самолете 25 декабря из Чуньцина до Урумчи, прибыть в который 26 декабря, от Урумчи до Алма-Аты лететь советским самолетом, затем от Алма-Аты до Москвы отправиться спецрейсом [1, с. 323].

24 декабря Чан Кайши направил И.В. Сталину письмо, в котором сообщил о том, что его личным представителем в Москве будет Цзян Цзинго и выразил признательность, что он любезно согласился принять его сына. На следующий день была подготовлена справка о подготовке визита Цзян Цзинго в Москву: встреча, пребывание, проводы. Документом предусматривалось следующее:  

1. На аэродроме его встречают М.А. Силин, Г.И. Тункин и К.А. Кочетков. Аэродром флагами не украшать, почетного караула не выставлять, гимнов не исполнять. Форма одежды повседневная.

2. Цзян Цзинго по сообщению посольства разместится в гостинице. Интуристу выделить соответствующее количество номеров в гостинице «Националь».

3. От НКИД СССР прикрепить к Цзян Цзинго тов. В.В. Васькова.

4. Все расходы, связанные с пребыванием Цзян Цзинго, отнести на его счет.

5. Порядок проводов такой же, как и встречи.

28 декабря на стол И.В. Сталина и В.М. Молотова ложится докладная записка НКИД по вопросу о задачах визита Цзян Цзинго в Москву [1, с. 323]. В ней говорится, что ни сам Чан Кайши, ни его сын не сообщили цель приезда в СССР. Тем не менее НКИД предполагал, что «он будет вести переговоры по вопросу о политическом положении в Маньчжурии, о статусе японских предприятий, расположенных в Маньчжурии, об участии советских капиталов и технических сил в развитии Маньчжурии, о передаче всей Маньчжурии в руки гражданской и военной администрации китайского правительства и так далее. Цзян Цзинго имеет, очевидно, поручение убедить советское правительство», что китайская сторона не будет предоставлять американской стороне никаких преимуществ в распределение ролей в концессиях, а интересы китайской стороны лежат в плоскости взаимовыгодных экономических интересов для реализации долгосрочных планов развития экономики страны. 

Далее рассматривались вопросы, которые мог поставить Цзян Цзинго, и которые советской стороне следовало бы поставить в этих переговорах.

1. «О политическом кризисе в Китае. “Цзян Цзинго будет добиваться, чтобы мы силой или путем морального воздействия заставили коммунистические войска отказаться от борьбы за Маньчжурию и за Северный Китай. Чан Кайши не уверен, что, получив гражданскую власть в Маньчжурии, он сможет ее удержать своими собственными силами”. 

2. Об эксплуатации японских предприятий в Маньчжурии.

3. Об участии советских капиталов и технических сил в развитии Маньчжурии.

4. О Внутренней Монголии. Китайцев очень беспокоят установившиеся связи между МНР и деятелями Внутренней Монголии. 

5. О положении в Синьцзяне. Цзян Цзинго может попросить от имени Чан Кайши, чтобы Советский Союз оказал воздействие на повстанцев, чтобы эти последние удовлетворились сделанными уступками ввиду того, что Китай не может пойти на широкую автономию, какой добиваются представители повстанцев. Чан Кайши готов не пойти на компромисс, но передать управление Синьцзяном в руки мусульман он ни в каком случае не может.

6. О порте Дальний. Цзян Цзинго от имени Чан Кайши может поставить вопрос о том, что китайское правительство не согласно с нашей интерпретацией советско-китайского договора о Дальнем. Поскольку Дальний является вторым после Шанхая портом в Китае. Цзян Цзинго от имени Чан Кайши намекнет, что Китай вынужден будет обратиться к США для того, чтобы при их помощи оборудовать Инкоу, Хулудао или какой-либо другой, недалеко от Дальнего, большой океанский порт в противовес Дальнему» [1, c. 324].

Далее в документе были обозначены вопросы, которые следовало поставить советской стороной Цзян Цзинго:

1. Признание китайским правительством независимости МНР. Несмотря на то, что плебисцит был проведен 20 октября, китайское руководство затягивало ее признание.

2. Охрана Китайской Чаньчунской дороги.

3. О недопущении иностранцев и иностранного капитала в Маньчжурию.

В конце справки была дана следующая характеристика. «Чан Кайши пытается маневрировать между США и СССР, так и Цзян Цзинго хочет, как бывший член ВКПБ), маневрировать между Чан Кайши и нами, выдавая себя за бескорыстного друга СССР. Чан Кайши не послал бы своего сына, если бы он не был в нем уверен на все 100%. Цзян Цзинго готов даже критиковать Чан Кайши для того, чтобы лучше и легче проводить намеченную его отцом политику. Окружение Чан Кайши не любит Цзян Цзинго не только как бывшего левого, но и как претендента на политическое наследство Чан Кайши. На самом деле Цзян Цзинго середняк и не может идти ни в какое сравнение с таким дельцом и политиком, как Сунь Цзывэнь. Вывод: вряд ли Цзян Цзинго имеет поручение заключить с нами какие-либо соглашения. Он едет в Москву для того, чтобы поговорить и, возможно, подготовить почву для приезда самого Чан Кайши» [1, с. 323-326].

ВСТРЕЧА И. В. СТАЛИНА С ПОСЛАННИКОМ ЧАН КАЙШИ

Справка была подготовлена накануне прибытия Цзян Цзинго в Москву. 30 декабря в 21.00 он принимается И.В. Сталиным в присутствии В.М. Молотова и Фу Бинчана и передает от Чан Кайши «благодарность И.В. Сталину за вступление в Маньчжурию советских войск, за разгром японской военщины и ускорение капитуляции Японии и за ту помощь, которую Красная Армия оказала в деле восстановления органов власти в Маньчжурии» [1, c. 328].

Главный вопрос касался объединения Китая после разгрома Японии. В данном месте И.В. Сталин сослался на решение Конференции трех министров иностранных дел о Китае, которые договорились «о необходимости объединения и демократизации Китая под руководством национального правительства, о широком привлечении демократических элементов во все органы национального правительства и о прекращении гражданской борьбы» [1, с. 328].

Следующий вопрос, отметил Цзян Цзинго, это коммунистические войска. «Чан Кайши дает согласие на наличие 16-20 дивизий КПК и гарантирует их безопасность. Но в целом, армия страны должна быть объединена под единым командованием. Коммунистические же районы должны подчиняться центру. В связи с заинтересованностью Советского Союза в стабилизации и объединении Китая, Чан Кайши просит Сталина высказать свое мнение по данному вопросу, дать КПК совет сотрудничать с Гоминьданом» [1, c. 329]. И.В. Сталин ответил, «что советское правительство отозвало всех своих представителей из Яньани, так как оно не было согласно с действиями китайских коммунистов, они не подчиняются русским коммунистам, не просят советов. Коминтерна больше нет». При этом Цзян Цзинго заметил, что авторитет советского руководителя заставит китайских коммунистов последовать его совету. Сталин же в ответ на это сказал, что «Советское правительство не знает положения у китайских коммунистов. Они не просят советов. Они их просили, когда в Яньане находились советские представители» [1, с. 330]. Глава Советского государства вновь сослался на Коммюнике Конференции трех министров иностранных дел и на советско-китайский договор, в которых «советское руководство заявило, что оно признает правительство Чан Кайши как законное правительство Китая. Но очевидно китайские коммунисты не разделяют этой концепции» [1, c. 330].

Продолжая дискуссию, Цзян Цзинго отметил, что «в Чунцинских переговорах коммунисты требовали, чтобы все провинции, расположенные севернее Желтой реки, возглавлялись ими. Чан Кайши считал, что это означает разделение государства на две части. Это было главное разногласие в переговорах» [1, с. 332]. 

Здесь следует пояснить, что И.В. Сталин желал национального единства в Китае, единства КПК и Гоминьдана, в целях оказания отпора милитаристской Японии. Мао Цзэдун напротив полагал, что главное – это, выдвигая лозунг сопротивления Японии, в то же время использовать ситуацию для того, чтобы свергнуть власть Чан Кайши и Гоминьдана и занять место верховного владыки Китая [7, c. 22].

Следующий вопрос, который был поставлен на обсуждение Цзян Цзинго – советско-китайские отношения. Он высказал мнение, что они были самыми лучшими в 1923-1924 гг. и желательно было вернуться к существовавшему тогда духу, хотя времена изменились. Чан Кайши заверил, со слов представителя, что при его правлении страна не будет участвовать в делах, направленных против СССР. В ответ И.В. Сталин попросил передать за это благодарность Чан Кайши и заявил, что «Советское правительство будет точно так же поступать в отношении Китая, только оно не испытывает каких-либо опасений. Американская и английская разведка распространяют слухи, что между Советским Союзом, с одной стороны, и Англией, и Америкой, с другой, скоро начнется война. Это – дезинформация. Американцы и англичане не смогут поднять свои войска на новую войну, так как нет цели: Япония побеждена, война надоела народу» [4, с. 390]. Со слов Цзян Цзинго, Чан Кайши просил передать «что, в будущих международных делах Китай будет заранее советоваться с Советским Союзом и будет договариваться с Советским Союзом с тем, чтобы выступать с общей точкой зрения» [4, с. 391].

Далее Цзян Цзинго перешел к вопросу о Маньчжурии. Он передал признательность Чан Кайши за помощь советского командования в деле восстановления органов власти в ней и обратил внимание, на слова маршала Р.Я. Малиновского, который в одной из бесед с китайским представителем говорил о том, что «Маньчжурия является плацдармом для нападения на СССР, подчеркнув при этом, что в будущем этого не должно быть». В связи с этим Чан Кайши просил заверить, что Маньчжурия никогда не будет плацдармом против СССР, «китайские войска направляются туда лишь для поддержания порядка [4, с. 392].

Чан Кайши также предложил через своего представителя придерживаться политики открытых дверей, с сохранением за Советским Союзом ведущей роли в экономике. По мнению И.В. Сталина, хозяином суверенной силой Маньчжурии должен быть Китай, поэтому СССР не добивался для себя доминирующего положения в Маньчжурии. Цзян Цзинго ответил, что «его правительство хочет предоставить это положение Советскому Союзу». Сталин поблагодарил за это. По мнению китайского представителя, в Маньчжурии имелись продукты необходимые СССР, а с другой стороны, Маньчжурия нуждалась в его экономической помощи.

Далее была затронута тема о «смешанных советско-китайских обществах и о Синьцзяне» [4, с. 392]. Цзян Цзинго сообщил, что китайское руководство получило сообщение от А.А. Петрова об обращении представителей повстанцев в Синьцзяне к советскому консулу в Кульдже с просьбой посредничества для урегулирования конфликта. Причем представители повстанцев приезжали в Урумчи. Они выдвинули 11 условий, которые в основном принимались правительством. В итоге была достигнута договоренность о следующем: «новое правительство Синьцзяня будет состоять из 25 членов (15 – избираются, а 10 назначаются). Через некоторое время представители повстанцев выдвинут требование о выводе войск Центрального правительства из провинции в течении месячного срока. При этом речь шла о войсках, подавлявших восстание» [4, с. 394].

На вопрос И.В. Сталина о желании Чан Кайши, чтобы Советское правительство вмешалось, был следующий ответ – посредничество, которое не отвергается повстанцами.

Цзян Цзинго затронул вопрос об отношении Китая к США, передав Сталину заявление, «что Китай заинтересован в сотрудничестве между Китаем, Советским Союзом и США, так как союз между ними имеет большое значение не только для Дальнего Востока, но и для всего мира». На это Сталин заметил, что Чан Кайши прав [4, c.395]. В свою очередь, Цзян Цзинго заверил, что Китай не будет верить людям, занимающимся провокациями.

Несколько слов было сказано о присутствии иностранных войск на территории Китая. СССР не был в этом заинтересован. Особенно это касалось Маньчжурии. Следует особо отметить, что в момент окончания Второй мировой войны И.В. Сталин связывал будущее Китая с Чан Кайши, в руках которого были все политические и военные рычаги управления, и именно он пользовался поддержкой США. В тоже время Советский Союз продолжал оказывать военную и экономическую помощь КПК и ее лидеру Мао Цзэдуну [8, с. 14]. В ходе встречи с Цзян Цзинго Иосиф Виссарионович заявил, что «присутствие иностранных войск в Китае приведет к подрыву авторитета Чан Кайши, и что, наоборот, если иностранных войск в Китае не будет, то авторитет Чан Кайши будет выше» [4, c.396].

В завершении встречи речь шла о Японии. Чан Кайши хотел услышать мнение И.В. Сталина по данному вопросу. 

Советское правительство выступало за то, «чтобы не только отнять вооружение у Японии, но и за то, чтобы уничтожить в Японии те отрасли промышленности, которые производят боевые корабли и вооружение. <…> Советское правительство не согласилось с американцами, которые не взяли в плен японскую армию. Советское правительство взяло в плен японскую армию. Сталин говорил американцам, что Макартур должен, по крайней мере, отдать приказ об аресте 8-10 или 12 тыс. членов японского генералитета: генералов сухопутной армии, адмиралов и генералов авиации. Теперь американцы их судят по одному» [5, c. 26]. В этой связи Советское правительство было намерено добиваться того, чтобы у Японии не осталось генералитета [5, с. 27].

И.В. Сталин также отметил, что «американцы не пережили оккупацию Японией, и поэтому они не все понимают. Китай испытал японскую оккупацию, Советский Союз – германскую и в свое время – японскую. Поэтому Китай и Советский Союз понимают, что врага нужно поставить в такие условия, чтобы он больше не мог воевать. Американцы же этого не понимают. Он надеется, что они поймут это» [5, с. 28].

В заключении встречи В.М. Молотов спросил – «решен ли вопрос о признании китайским правительством независимости Внешней Монголии?» Цзян Цзинго ответил, что «решение китайского правительства о признании независимости Внешней Монголии будет опубликовано в первых числах января [1946 г. – Прим. авт.], когда китайское правительство переедет в Нанкин» [5, с. 29].

Встреча продолжалась 1 час 40 мин.

ОБЕД У ЧАН КАЙШИ И ЕГО БЕСЕДА С СОВЕТСКИМ ПОСЛОМ

В последний день декабря 1945 года Чан Кайши устроил обед, на котором присутствовали советские дипломаты (Петров, Рощин, Федоренко). После него он пригласил их задержаться в резиденции на чаепитие. В ходе обеда состоялась беседа.

Чан Кайши коснулся результатов Конференции трех министров иностранных дел в Москве и охарактеризовал их положительно. А.А. Петров сообщил, что Цзян Цзинго был принят 30 декабря 1944 г. И.В. Сталиным в присутствии В.М. Молотова и Фу Бинчана. Чан Кайши высказал свое полное удовлетворение и одновременно заявил о признательности маршалу Р.Я. Малиновскому за его помощь в обеспечении принятия Маньчжурии китайскими войсками.

Затем руководитель Китая рассказал о внутренней обстановке в его стране: что в тот момент Национальное правительство Китая принимало меры к тому, чтобы добиться прекращения вооруженной борьбы в стране, восстановить коммуникации и обеспечить завершение работы по принятию капитуляции японских войск.

Затрагивая вопрос о поведении КПК, Чан Кайши отметил: «мы отнюдь не стремимся к уничтожению войск КПК. Китай, в отличие от многих других государств, представляет собой исключение в том, что здесь могут мирно сосуществовать вооруженные силы различных партий и направлений. Тот факт, что мы допускаем существование гуандунских войск, северо-западных войск, которые всегда отличались своими революционными качествами, может служить достаточно убедительным доказательством в этом отношении» [4, с. 383].

Далее Чан Кайши заявил, что существование различных войск возможно, однако, лишь при одном условии: «Все вооруженные силы, независимо от их принадлежности и направления, должны строго и точно выполнять приказы Верховного Главнокомандования, без чего, разумеется, невозможно достижение военной унификации и единства в стране» [4, с. 383].

Говоря о текущих переговорах ГМД и КПК, Чан Кайши указал, что ГМД предложил КПК свой проект прекращения военных действий в стране. Этот проект предусматривал создание группы из 3-х человек, которые должны были определить условия прекращения войны. В группу должны были войти: один представитель ГМД, один – от КПК и генерал Дж. Маршалл (США) – в качестве третьей, посреднической стороны.

Миссию Маршалла Чан Кайши интерпретировал как чисто военную: Маршалл якобы отказался вмешиваться во внутриполитические вопросы Китая, заявив, однако о своей готовности помочь Китаю в отношении перемирия между воюющими сторонами.

С окончанием Второй мировой войны Китай вновь оказался разделенным. Центральное правительство Гоминьдана, за спиной которого стояли США, контролировало только две трети страны. КПК удерживала Особый район Шэньси – Ганьсу – Нинся (30 уездов, 18 «освобожденных районов», расположенных в Северном, Восточном и Южном Китае общей численностью населения 95,5 млн человек). Северо-Восточный Китай (Маньчжурия) был оккупирован Красной армией. 

Несмотря на все сложности для Китая впервые за долгие годы появилась реальная возможность мирного демократического объединения страны. Большую роль в этом процессе должны были сыграть главные победители Японии – Соединенные Штаты Америки и Советский Союз, поддерживавшие в тот период союзнические отношения. Новой войны в Китае они не хотели, справедливо опасаясь, что бурный китайский конфликт мог легко положить конец миру на всей планете [12, с. 497]. Данные перспективы конечно же настораживали СССР и США. 

Как очевидно, советско-китайские отношения в 1945 году в целом развивались позитивно, несмотря на определенные разногласия. В первую очередь на этом сказались победы СССР над Квантунской армией и освобождение Маньчжурии, помощь в ее занятии китайскими войсками и создание местной администрации.

Апогеем двусторонних отношений, несомненно стали Договор о дружбе и союзе (14.08.1945 г.), действовавший до 1950 года, и соглашения о Китайской Чаньчунской железной дороге (КЧЖД), о Порт-Артуре (Люйшунь), о порте Дальнем (Далянь), а также об отношениях между советским Главнокомандующим и Китайской администрацией после вступления советских войск на территорию трех северо-западных провинций Китая в связи с совместной войной против Японии [2, c. 737]. 

Договор о дружбе и союзе 1945 года стал не только важным этапом в развитии советско-китайских отношений, но и внес значительный вклад в победу над милитаристской Японией на заключительном этапе Второй мировой войны и оказал поддержку братскому народу Китая в его борьбе за государственный суверенитет.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Советско-китайские отношения во второй половине 1945 года, несмотря на определенные разногласия, в целом развивались позитивно. На это влияли следующие обстоятельства:

1. Быстрая победа Красной Армии над японской Квантунской армией, освобождение Маньчжурии, помощь в ее занятии китайскими войсками и создании местной администрации.

2. Подписание Договора о дружбе и союзе (14 августа 1945 г.), действовавшего до 1950 г., а также Соглашений: о Китайской Чаньчунской железной дороге, о Порт Артуре (Люйшунь), о порте Дальний (Далянь), об отношениях между советским Главнокомандующим и Китайской администрацией после вступления советских войск на территорию трех северо-западных провинций Китая в связи с совместной войной против Японии.

3. Стремление Советского Союза к тому, чтобы китайская сторона признала независимость Монгольской Народной Республики. И это было важнейшим условием взаимодействия между ГМД и СССР, поскольку монгольский народ оказывал наряду с тувинским, посильную помощь в Великой Отечественной войне.

4. Подтверждение советской стороной суверенитета Китайской Республики над Маньчжурией. Это обстоятельство требовало большего времени и внимания. Была серьезная необходимость в демонтаже военных баз на территории бывшего Маньчжоу-Го, денацификации и демилитаризации. Поскольку эта территория долгое время генералами Красной Армии признавались плацдармом для нападения на Советский Союз, вопрос решался крайне сложно. Здесь советское правительство проводило некоторые параллели с оплотом нацизма в Европе, провинцией Восточной Пруссии с центром в Кёнигсберге.    

5. Постоянное подчеркивание советским руководством, в ходе встреч, бесед с китайскими представителями, что оно не только придерживается принципа невмешательства во внутренние дела Китая, но и постоянно следует ему на деле. Правда в этой связи, советское руководство требовало равноудаленного влияния Вашингтона и Лондона на Пекин. 

6. Регулярные контакты советских и китайских представителей, в ходе которых имел место разговор как о стоявших проблемах, так и о перспективах развития двусторонних отношений.

7. Личная заинтересованность И.В. Сталина в наличии на границе с СССР дружественного государства учитывая его протяженность и пребывание на китайской территории определенных враждебных антисоветских сил.

Список литературы

1. Русско-китайские отношения в XX веке: Материалы и документы. Т. IV. Советско-китайские отношения. 1937-1945 гг. Кн. 2. 1945 г. / Ин-т Дальнего Востока РАН, Ист.-док. департамент МИД РФ, Федер. архив. служба РФ; Отв. ред. С.Л. Тихвинский. М.: Памятники исторической мысли, 2000. - 704 с.
2. Внешняя политика СССР. Сборник документов. Том V. (июнь 1941 - сентябрь 1945 г.). / Отв. ред. С.А. Лозовский. М., 1947. – 836 c.
3. Никонов В.А. От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое. М.: АСТ, 2024. - 944 с.
4. Сталин И. Сочинения / М.Н. Грачев, А.Е. Кирюнин, Р.И. Косолапов, Ю.А. Никифоров, С.Ю. Рыченков и др.; Т. 18. Тверь: Информационно-издательский центр «Союз», 2006. - 700 с.
5. Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая: Док. и свидетельства участника событий 1937-1952 / Рос. акад. наук. Ин-т Дал. Востока. М.: Памятники ист. мысли, 1999. - 339 c.
6. Владимиров П.П. Особый район Китая. 1942-1945. М.: Агентство печати «Новости», 1973. - 656 с.
7. Капица М.С. На разных параллелях. Записки дипломата. М.: Книга и бизнес, 1996. – 520 с.
8. Галенович Ю.М. Сталин и Мао. Два вождя. М.: Восточная книга, 2009. - 574 с.
9. Победа СССР в войне с милитаристской Японией и послевоенное развитие Восточной и Юго-Восточной Азии / Гл. ред. А.Д. Педосов. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1977. - 254 с. 
10. На китайской земле. Воспоминания советских добровольцев. 1925-1945. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1977. - 445 с.
11. Борисов О.Б., Колосков Б.Т. Советско-китайские отношения, 1945-1980. 3-е изд., доп. М.: Мысль, 1980. - 638 с.
12. Панцов А.В. Мао Цзэдун. М.: Молодая гвардия, 2012. - 866 с.
13. Chinese-Soviet Relations, 1937–1945: The Diplomacy of Chinese Nationalism [Китайско-советские отношения, 1937–1945: Дипломатия китайского национализма.] John W. Garver. New York: Oxford University Press, 1988. - 301 pp.
14. Soviet military deception in the Second World War [Советский военный обман во Второй мировой войне] F. Cass, 1989. - 644 p.
15. The Chinese Civil War: 1945-49 [Гражданская война в Китае: 1945-49] Michael Lynch. Bloomsbury Publishing, 2022. - 144 p.
16. Soviet-Chinese relations, 1945-1970 [Советско-китайские отношения, 1945-1970] O.B. Borisov and B.T. Koloskov; edited with an introd. by Vladimir Petrov. Bloomington: Indiana University Press, 1975. – 364 p.

Информация об авторах

Гришин Яков Яковлевич, доктор исторических наук, профессор кафедры международных отношений, мировой политики и дипломатии Казанского (Приволжского) федерального университета, г. Казань, Российская Федерация.

Галиуллин Марат Зуфарович, кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедры регионоведения и цифровой гуманитаристики Казанского (Приволжского) федерального университета, г. Казань, Российская Федерация.

Кадыров Рамиль Рашитович, кандидат исторических наук, доцент кафедры регионоведения и цифровой гуманитаристики Казанского (Приволжского) федерального университета, г. Казань, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Кадыров Рамиль Рашитович, e-mail: kadyrovramil@mail.ru

INTERNATIONAL RELATIONS

Review

Soviet-Chinese relations at the end of World War II 

(second half of 1945)

Yakov Ya. Grishin ¹,  Marat Z. Galiullin ², Ramil R. Kadyrov ³

¹ Kazan (Volga region) Federal University,

Kazan, Russian Federation, 

ORCID ID:  http://orcid.org/0000-0002-9453-6070, e-mail: grishin.42@mail.ru

² Kazan (Volga region) Federal University,

Kazan, Russian Federation, 

ORCID ID:  http://orcid.org/0000-0002-3798-4328, e-mail:  maratscorpion@yandex.com

³ Kazan (Volga region) Federal University,

Kazan, Russian Federation, 

ORCID ID:  https://orcid.org/0000-0003-2996-8288, e-mail: kadyrovramil@mail.ru

Abstract: 

In the first half of 1945, a number of issues in relations between the USSR and China required resolution. The situation was complicated by the fact that the Soviet envoy to China, A.S. Panyushkin, who was closely involved in bilateral relations, fell seriously ill and needed a replacement. Moscow requested a grant of office for A.A. Petrov, a graduate of Leningrad University, a PhD in philosophy, a responsible official of the People's Commissariat of Foreign Affairs, and an expert on China. Upon arrival at his post, he was immediately called upon to resolve issues in Xinjiang, following the atrocities committed by local authorities against Soviet officials. Furthermore, he had to become involved in the negotiations that began in Moscow on June 30th regarding a Treaty of Friendship and Alliance between the Soviet and Chinese delegations. This article, based primarily on documentary sources, discusses the signing of the Treaty, its significance, and subsequent events, primarily related to relations between the USSR and China in the second half of 1945. Particular attention is paid to the relationship between the Soviet leadership and the Chinese leadership and the Chinese Communist Party. 

Keywords: History of international relations, World War II, the war against Japan, the defeat of the Kwantung Army, the liberation of Manchuria, the independence of Mongolia, the situation in Xinjiang, the Sino-Soviet Treaty of Friendship, the unification of China, Chiang Ching-kuo's visit to Moscow, the Republic of China, the USSR, Japan, the Mongolian People's Republic, the USA, the Communist Party of China (CPC), the Kuomintang (KMT), the port of Dalniy, I.V. Stalin, Chiang Kai-shek, Chiang Ching-kuo, Mao Zedong, A.A. Petrov, R.Ya. Malinovsky

References

Information about the authors 

Yakov Ya. Grishin, Dr. Sci. (History), Prof. of the Department of International Relations, World Politics and Diplomacy of Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russian Federation.

Marat Z. Galiullin, Cand. Sci. (History), Assoc. Prof. of the Department of Regional Studies and Digital Humanities of Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russian Federation.

Ramil R. Kadyrov, Cand. Sci. (History), Assoc. Prof. of the Department of Regional Studies and Digital Humanities of Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russian Federation.

Corresponding author

Ramil R. Kadyrov, e-mail: kadyrovramil@mail.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 29–29.