Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 4. С. 31–31. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 31–31.

УДК: 93/94 «1941/42»

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-4-31-31

Поступила в редакцию: 21.10.2025 г.

Опубликована: 23.11.2025 г.

Submitted: October 21, 2025

Published online: November 23, 2025 

Для цитирования: Лысенко М.Р. Барвенково-Лозовская наступательная операция 18–31 января 1942 г.: генезис, значение и причины неудач // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №4(45). С. 31-31. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-31-31.

For citation: Lysenko M.R. The Barvenkovo-Lozovaya Offensive Operation (18–31 January 1942): strategic genesis, historical significance and causes of operational Failure. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(4):31-31. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-31-31.

Благодарности: Исследование выполнено в рамках реализации ГЗ ЮНЦ РАН, № гр. проекта 125011200146-5.  

Acknowledgements: The study was performed as part of the State Assignment of the Southern Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences (SSC RAS), project registration number 125011200146-5. 

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Оригинальная статья

БАРВЕНКОВО-ЛОЗОВСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ 18–31 ЯНВАРЯ 1942 г.: 

ГЕНЕЗИС, ЗНАЧЕНИЕ И ПРИЧИНЫ НЕУДАЧ

 Лысенко Марк Ростиславович ^{1, 2}

 ¹ Южный научный центр РАН,

 г. Ростов-на-Дону, Российская федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-4074-6831, e-mail: lysenkomark0@gmail.com

² Южный Федеральный университет, 

г. Ростов-на-Дону, Российская федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-4074-6831, e-mail: lysenkomark0@gmail.com

Аннотация: 

В статье пересматриваются и уточняются основные аспекты малоизученной Барвенково-Лозовской наступательной операции войск Красной армии в период Великой Отечественной войны. Ключевыми вопросами исследования являются: выявление причин ограниченного успеха операции и ее роли в зимней кампании 1941/42 гг. С опорой на документы Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ) рассматриваются обстоятельства планирования и обеспечения операции, ее подготовка, особенности подходов командиров в решении поставленных задач. Анализируются критические эпизоды операции на направлении главного удара, как наиболее обозначивших проблемы Красной армии в исследуемый период. Произведена переоценка итогов операции на фоне приведенных негативных аспектов.  В результате исследования уточнена роль операции в зимней кампании 1941/42 г., а также сделан вывод о первоочередном влиянии на ход Барвенково-Лозовской наступательной операции системных проблем в вопросах логистики, оперативного планирования и управления советских Вооруженных сил. 

Ключевые слова: Великая Отечественная война, Барвенково-Лозовская наступательная операция, Красная армия, военное искусство, зимняя кампания 1941/42 гг., Донбасс, стратегическая операция, всестороннее обеспечение, тыловые перевозки, подвоз боеприпасов, расход боеприпасов, штурм Балаклеи, штурм Славянска, Военный совет Юго-Западного направления, Д.И. Рябышев, А.И. Лопатин

ВВЕДЕНИЕ

Зимняя кампания 1941/42 г. является одним из наиболее дискуссионных периодов Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. по совокупности причин, среди которых более всего заслуживает внимание вопрос о не наступившем переломе в войне. Вермахт впервые потерпел крупное поражение и отступал на многих направлениях, в то время как Красная армия перешла к контрнаступательным действиям, не имея устойчивой стратегической инициативы, так как в своих планах и замыслах отталкивалась от действий противника. Из чего возникает вопрос: какие факторы воспрепятствовали тому, чтобы Красная армия разгромила противника и переломила ход войны уже в начале 1942 года? Наиболее контрастно эта проблема раскрывается на примере наступления Красной армии на юге советско-германского фронта в начале 1942 года.

После остановки немецких войск под Москвой и практически полного истощения наступательных возможностей их соединений появились предпосылки для перехода в контрнаступление Красной армии. В ходе ряда наступательных операций, проводившихся Северо-Западным, Калининским, Западным и Юго-Западным фронтами в период с 5 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г. (в историографии будут включены в контрнаступательную фазу Битвы за Москву) немцы и их союзники были отброшены, но не уничтожены. Войска противника были втянуты в истощающее сражение, куда им приходилось постоянно вводить резервы, ослабляя другие направления – особенно группу армий «Юг». По замыслу Ставки Верховного Главнокомандования (Ставка ВГК), одновременное наступление Красной армии на всех фронтах должно было завершиться разгромом вермахта, включая южное направление [5, с. 359]. В этой связи Военным советом Юго-Западного направления 19 декабря 1941 г. была спланирована наступательная операция, целью которой был разгром южной группировка противника, его охват на московском направлении и выход таким образом Красной армии к Днепру [21, л. 1-15]. Исходя из масштабов и при условии успешного осуществления, данное наступление позволило бы закрепить инициативу за Красной армией и дало бы обозримую перспективу разгрома противника уже в 1942 г., о чем в Ставке ВГК и заявляли 10 января 1942 года [12, с. 33-35]. Впоследствии операция получит наименование Барвенково-Лозовской наступательной с весьма сжатыми хронологическими рамками 18–31 января 1942 г. и оценкой, как «незавершенной».

В историографии рассматриваемая операция разработана крайне недостаточно, так как превалирует описательный, а не аналитический подход. В литературе советского периода – военно-исторических очерках и мемуаристике, а также фундаментальных трудах ее описание и анализ не выделяется объективностью из-за влияния конъюнктуры периода. Однако советскими историками и военными специалистами было предложено первое рациональное осмысление хода и итога операции с опорой на введенные в оборот архивные источники [14; 10, с. 511-519; 8, с. 339-343; 15, с. 336-338; 1; 9, с. 126-134; 6, с. 199-220; 13, с. 123-166; 19, s. 49-56; 18, s. 39-53; 20, s. 335-336]. Из современных трудов стоит выделить работу А.В. Исаева, в которой автор проявил внимание к деталям боевых действий, однако его выводы могут быть дополнены благодаря более комплексному анализу большего перечня источников [7, с. 209-229; 4, с. 60-67; 11]. В ряде зарубежных исследований Барвенково-Лозовская операция также была рассмотрена, хоть и в рамках общего советского зимнего контрнаступления 1941/42 г. [17, p. 313-316]. Общим для историографии по теме остается отсутствие проблемного рассмотрения наиболее важных аспектов операции из-за чего главенствующим остается тезис об отсутствии решающего превосходства в силах и средствах, как главной причины ограниченного результата операции.

Таким образом, слабая научная разработанность темы, а также необходимость внедрения новых подходов с привлечением ранее недоступных источников актуализируют данное исследование, целью которого является: пересмотр Барвенково-Лозовской операции, посредством уточнения ее роли в зимней кампании 1941/1942 гг. с выделением факторов, негативно повлиявших на исход наступательной операции.

Статья основывается на архивных и опубликованных документах: Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ) и Национального управления архивов и документации США (NARA).

ПОДГОТОВКА И ПЛАНИРОВАНИЕ ОПЕРАЦИИ

Соображения по вопросу будущего наступления Военный совет Юго-Западного направления изложил Ставке ВГК 19 декабря 1941 г., исходя из которых планировалось действовать на двух стратегических направлениях: московском – вспомогательном и юго-западном – основном. Силами правого фланга Юго-Западного направления предполагалось охватить с юга немецкую группу армий «Центр», войсками центра, то есть Юго-Западного и частью Южного фронтов, – уничтожить противника на Донбассе. Так называемый вспомогательный удар позже получит название Курско-Обоянской наступательной операции 3–26 января 1942 года.

В рамках запланированного общего перехода в наступление Красной армии на всем советско-германском фронте (начало 1942 г.) удар, запланированный позже остальных операций на 8–10 дней, пришелся бы по ослабленному противнику на юге и должен был стать катализатором кризиса немецкой обороны на всем Восточном фронте, так как основные силы вермахта были бы притянуты наступлением Красной армии на западном стратегическом направлении. Такое развитие событий повлекло бы за собой неминуемое отступление и разгром противника.

По первым планам целью операции было освобождение Донбасса, разгром южной группировки противника и выход главными силами на рубеж р. Днепр. Основной удар должен был наноситься силами Южного фронта, а именно 57-й и 12-й армиями в направлении на Днепропетровск [21, л. 10]. Войскам Юго-Западного фронта выделялась роль обеспечения правого фланга основной группировки, которые в результате частной наступательной операции должны были овладеть Харьковом и Полтавой. 

Позже в оперативных директивах Юго-Западного направления № 02/оп от 29 декабря 1941 г. и № 03/оп от 6 января 1942 г. действия в рамках наступательной операции будут уточнены, а ее размах сокращен [26, л. 1-4; 37, л. 55–57]. Главный удар теперь наносился 57-й и 37-й армиями (12 стрелковых дивизий, 5 танковых бригад, 8 артполков), 12-й же армии была выделена сковывающая роль, что было связано с сокращением планируемого охвата Славянска-Краматорской группировки противника [26, л. 5]. Успех прорыва должен был развивать второй эшелон: 1-й и 5-й кавкорпуса (6 кавалерийских дивизий, 2 танковые бригады). Цели Юго-Западного фронта по-прежнему ограничивались обеспечением наступления армий Южного фронта с задействованием 6-й, 38-й армий (12 стрелковых дивизий, 3 танковых бригады) и 6-го кавкорпуса для развития успеха. Изначально они должны были наступать в обход Харькова, занимая район от Харькова до Краснограда, однако позже, директивой Юго-Западного фронта № 027/оп от 10 января 1942 г., войскам была дана задача действовать кавалерийскими силами на коммуникации Харьковской группировки со стороны Краснограда [36, л. 55-56; 37, л. 7-9]. 

Третьим эшелоном Юго-Западного направления являлась 9-я армия (2 стрелковые дивизии, 2 стрелковые бригады, 2 кавалерийские дивизии), рубеж ввода в бой которой соответствовал глубине прорыва в 100 км и планировался в стыке 57-й и 37-й армий [35, л. 9]. 

По плану операции, составленному 7 января 1942 г., наступление Южного фронта делилось: на ближайшую задачу – прорыв на глубину 45 км; 1-й этап – 85-90 км, выход к Лозовой, Красноармейскому и Макеевке; 2-й этап – 140-190 км, уничтожение 1-й танковой и 17-й армий, выход к переправам у Днепра и к Токмаку. Общая глубина операции 250–300 км, продолжительность 23–24 дня [35, л. 11]. 

Таким образом, согласно замыслу Военного совета Юго-Западного направления, наступление по форме оперативного маневра представляло собой рассекающий удар смежными флангами двух фронтов, поддерживаемый сковывающими атаками армий по центру, с целью загибания фланга противника и его последующего окружения. Исходя из целей, задач, временных рамок, привлекаемых сил и глубины наступления, Барвенково-Лозовская операция являлась по масштабу стратегической [2, с. 710, 787-788].

Размах операции подразумевал привлечение шести армий и трех корпусов двух фронтов с их ВВС Красной армии. Однако более всего планируемый результат наступления определяли действия войск на направлении главного удара, где и было обеспечено превосходство в силах и средствах (178 626 человек против 82 700 человек на участке 57-й и 37-й армий) (1). Из данных элементов обстановки и следует концентрация в нашей работе на анализе проблемных факторов, проявившихся на участке наиболее интенсивных и значимых боев в рамках операции.

ПРОБЛЕМНЫЕ ФАКТОРЫ ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

Учитывая, что наступление планировалось на большую глубину, наиболее важным вопросом было – задействование сил и средств развития успеха. Каждый из командармов со своим штабом, исходя из имеющегося опыта, проявил собственный подход в оперативном планировании, подготовке и использовании резервов. Что, в свою очередь, в контрасте с апостериорным знанием существенных отличий успехов этих армий по итогам операции вынуждает рассматривать их, противопоставляя друг другу.

Командующий недавно сформованной 57-й армией генерал-лейтенант Д.И. Рябышев, пошедший на понижение после неудач на Южном фронте в сентябре-октябре 1941 г., имея весомый опыт управления механизированными войсками, не стал распылять свои танки и сконцентрировал две (12-ю и 130-ю) из трех имевшихся танковых бригад в резерв, планируя ввести их в бой после прорыва тактической линии обороны противника [27, л. 135–136]. Помимо подвижных резервов, за боевыми порядками армии располагались: 349-я стрелковая дивизия без артиллерии и второй эшелон фронта – 1-й и 5-й кавалерийские корпуса, каждый из которых включал по три кавалерийские дивизии и танковой бригаде. Кавалерийские соединения, исходя из состава, по своим возможностям приравнивались к стрелковой дивизии, усиленной 40–50 танками, которая обладала высокой мобильностью, но малыми возможностями прорыва организованной обороны из-за отсутствия тяжелой артиллерии. Построение войск 57-й армии и концентрация огневых средств создавали условия, способствующие успешному прорыву с последующим развитием в глубину посредством введения новых мобильных соединений. 

Подход штаба и командующего 37-й армии генерал-майора А.И. Лопатина в распределении сил и средств развития успеха существенно отличался. Имевшиеся 2-я и 3-я танковые бригады были подчинены стрелковым дивизиям прорыва и выполняли роль непосредственной поддержки пехоты [28, л. 85–86]. Избранное построение генерал-майора А.И. Лопатина выглядит сомнительно, так как имевшиеся две танковые бригады были командармом привлечены для прорыва и, соответственно, не смогли бы его самостоятельно развивать, будучи связанными с пехотой. Из мобильных соединений для решения подобной задачи оставалась лишь 30-я кавалерийская дивизия, что практически нивелировало вероятность расширения прорыва до оперативного масштаба при должном парировании наступления противником.

Определяющим в реализации предстоявшего наступления стал вопрос организации обеспечения и логистики операции. По итогам планирования сроком начала наступления определено 12 января 1942 г., и к тому моменту Юго-Западное направление должно было быть обеспечено боеприпасами в количестве 6 847 вагонов (112 975,5 т), которые равнялись 10-12 боекомплектам [21, л. 14–15]. Данная заявка по объективным причинам не могла быть удовлетворена, и в результате войскам было отпущено вшестеро меньше – 1 194 вагона (19 673 т) то есть от 1,5 до 3 боекомплектов [31, л. 38; 32, л. 42]. Помимо выделенных боеприпасов требовалось доставить к новым районам сосредоточения: назначенные армии с их тылами и имуществом, поступавшее маршевое пополнение и прочее, не забывая при этом о следующих по этим же путям народно-хозяйственных грузах. Такая повышенная «циркуляция» эшелонов всего по двум железным дорогам создала логистический коллапс, в результате которого простои на станциях достигали в среднем 21 час [31, л. 34]. Усугубляли положение снежные заносы и воздействия авиации противника. Для преодоления заторов на путях было решено эшелоны 57-й армии и часть других грузов отправлять в объезд через Валуйки, что удлиняло путь на 200 км. Однако это не решило проблему простоев, так как перевезти 14 056 вагонов (только войска и наличное имущество трех армий) из нескольких точек в одну даже по двум железнодорожным путям в установленные сроки было весьма сложно реализуемым [31, л. 31].

Задержки эшелонов повлекли за собой проблемы развертывания для 37-й и 6-й армий, которым предстояло первыми вступать в бой. Их войска прибывали поочередно в период с 14 по 23 января 1942 г., что привело к срыву планов наступления. Из семи выделенных артполков для 37-й армии четыре к началу наступления не прибыли [31, л. 35-36]. Частей управления и связи армии к часу «Ч» было перевезено только половина. Тыловые учреждения и инженерный полк были доставлены последними [23, л. 190]. Схожая ситуация с 6-й армией, где 343-я стрелковая дивизия вовсе опоздала к началу наступления и ее пришлось заменить на резерв – 253-ю дивизию [33, л. 24-25]. Проблемы оперативной логистики и обеспечения операции отсрочили начало наступления сначала до 14 января, а потом и до 18 января 1942 года.

Диаграмма 1. Положение с боеприпасами армий Южного фронта в Барвенково-Лозовской операции на январь 1942 г. 

Составлена по: ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп.701. Д. 874. Л. 91; Д. 1039. Л. 113; Д. 1046. Л. 211; NARA. T. 311. R. 296. F. 92.

Diagram 1. Ammunition Status of the Armies of the Southern Front in the Barvenkovo-Lozovaya Operation, January 1942 

Compiled from: TsAMO RF. F. 228. Op. 701. D. 874. L. 91; D. 1039. L. 113; D. 1046. L. 211(In Russ.); NARA. T. 311. R. 296. F. 92.

Повышенная активность тыловых перевозок Красной армии, а также существенная задержка наступления позволили противнику обнаружить по ту сторону фронта перегруппировку, новые соединения и общее увеличение активности тыловых перевозок. Немецкая авиаразведка докладывала о ежедневном прибытии 600 вагонов в Купянск, 400 – в Сватово и меньшее количество в другие прифронтовые станции [41, f. 33]. Такие передвижения заранее осведомили противника о предстоявшем наступлении и месте его развертывания. Уже 13 января 1942 г. штаб немецкого 44-го корпуса 17-й армии изложил свою оценку обстановки, исходя из которой новое наступление Красной армии на фронте группы армий «Юг» следовало ожидать в ближайшее время [41, f. 34-36].

Контраст в вопросе распределения танковых сил проявился в первые несколько дней после начала наступления. В полосе 57-й армии, где подвижные силы вступали в бой после вклинения в оборону противника на глубину 10 км, прорыв получил свое развитие до оперативного масштаба: танковые бригады, уничтожив тактические резервы немцев у Барвенково, обеспечили практически беспрепятственный ввод кавалерийских корпусов для продолжения наступления. 

В 37-й же армии приданные стрелковым дивизиям танковые бригады смогли обеспечить прорыв первой линии обороны, но для развития наступления маневренных войск в распоряжении армии не оказалось, из-за чего продвижение застопорилось уже 22 января 1942 года. 

Схема 1. Схема наступления 57-й армии с 18 по 23 января 1942 г.

Map 1. Offensive Scheme of the 57th Army, 18–23 January 1942

После прорыва обороны противника и развития наступления в глубину в образовавшемся Барвенковском выступе начали проявляться логистические проблемы уже на тактическом уровне. Они непосредственно повлияли на негативный исход боевых действий, а именно остановку 5-го кавалерийского корпуса с танковыми бригадами и неудавшийся штурм Славянска. Первопричина тому – слабая железнодорожная сеть в тылу советских войск. Так, армейские грузы еще до начала наступления доставлялись на станции, находившиеся на расстоянии 50 км от позиций армий на 6–7 поездах в сутки [31, л. 40]. Оставшееся расстояние преодолевали средствами подвоза по грунту. С развитием операции расстояние от тылов до пунктов боевого обеспечения армий увеличилось до 130 км. Ежедневная потребность двух армий по трем основным номенклатурам равнялась 1033 т, которые необходимо было доставлять 860 автомашинами в сутки [27, л. 92]. Делать это непрерывно и оперативно при наличии всего трех мостов через Северский Донец, а также общей скудности грунтовых дорог в условиях повсеместной заснеженности было невозможно. Это привело к тому, что передовые наступающие части, оторванные на десятки километров от баз снабжения, не получали необходимого обеспечения по несколько суток и не могли реализовывать свои боевые возможности.

Проблема была понятна еще на этапе планирования, и для восполнения дефицита транспорта 57-й армии были выделены: автобатальон трофейных машин (97 автомашин) и 74-й гужтранспортный батальон (1081 парная повозка), которые из-за обозначенной первичной проблемы не прибыли вовремя. Их заменили 100 машин 448-го отдельного автотранспортного батальона, 600 повозок 71-го гужтранспортного батальона, изъятых у соседней 37-й армии. По мере развития операции 57-й армии также придали 360 автомашин, чтобы компенсировать разрушение железнодорожного узла Купянск-Валуйки и утрату имеющихся транспортных средств [27, л. 40-43]. 

Схема 2. Схема наступления 37-й армии с 18 по 31 января 1942 г. 

Map 2. Offensive Scheme of the 37th Army, 18–31 January 1942

Схема 3. Бои в Барвенковском выступе с 25 января по 9 февраля 1942 г.

Map 3. Combat Actions in the Barvenko Salient, 25 January – 9 February 1942

В период немецкого контрнаступления в феврале 1942 г. для обеспечения оторвавшегося от тылов 5-го кавалерийского корпуса прибегали даже к доставке грузов транспортными самолетами [38, л. 23]. Эти попытки наладить снабжение скорее снижали влияние общего логистического фона на боевые действия армии, но в корне не решали проблему. Транспортные заторы на немногочисленных заснеженных дорогах, непосредственно отразились на боевых действиях, в виде: невозможности своевременной перегруппировки и развертывания артиллерии армии или дивизий и доставки боеприпасов, что, в свою очередь, нарушало взаимодействие артиллерии с пехотой в условиях маневренного сражения, а также, что более критично, сказывалось на принятии оперативных решений. Наиболее яркий пример – неудавшийся штурм Славянска 9-й армией. Во-первых, развертывание 30 января 1942 г. введенного третьего эшелона именно на участке Славянского укрепрайона, вопреки изначальным планам, было продиктовано стремлением обеспечить минимальное плечо снабжения 9-й армии [12, c. 492]. Любое другое направление внутри барвенковского выступа было куда более перспективным, однако вопросы снабжения всех их «перечеркивали». Во-вторых, хоть и было создано номинально более чем двухкратное превосходство над противником перед штурмом Славянска, однако вся эта прибывающая масса войск создала такую нагрузку на дороги и транспорт, износ которого был и без того на критическом уровне, что тяжелая артиллерия и тылы смогли прибыть к пунктам развертывания только 14 февраля 1942 г., в то время как 317-я, 51-я, 335-я и 333-я стрелковые дивизии перешли в наступление согласно плану [24, л. 68; 25, л. 110]. Атаки без поддержки артиллерии привели к тому, что наступавшие дивизии понесли опустошающие потери, не добившись практически никакого результата, а сосредоточенные у Славянска 95 орудий, большая часть из которых – гаубицы калибра 152 мм, оказались бесполезны [24, л. 47]. 

Проблема с зависимостью артиллерии от тыла, будь то смена позиций или доставка боеприпасов, превратилась в ходе операции в системную. Это не позволило эффективно использовать орудийный огонь в маневренном периоде операции и сделало штурмы Балаклеи, Славянска и других укрепленных пунктов – безрезультатными. Этот тезис подтверждают и цифры расхода боеприпасов обеими сторонами. С начала наступления и вплоть до перехода к частичной обороне в рамках операции 31 января 1942 г. находившиеся на острие – 57-я и 37-я армии расстреляли 2 931 т боеприпасов. И показательно, что наиболее страдавшая от логистических проблем 57-я армия израсходовала боеприпасов меньше, чем 37-я армия, притом, что обеспечена она была боеприпасами в два раза больше [31, л. 38; 30, л. 113]. 17-я армия вермахта, имея меньшее количество орудий и находясь в обороне, израсходовала куда больше, чем две советские армии ~ 3 500 т, выстреливая в дни пикового напряжения (с 18 по 22 января 1942 г.) по 300-500 т в сутки [39, f. 1175]. Такая разница особенно контрастирует в связи с тем, что наличное количество боеприпасов на момент перехода к оборонительной фазе было примерно равным: у двух «ударных» армий Южного фронта – 6 814 т, 17-й армии – 6 760 т [31, л. 211; 40, f. 92].

Диаграмма 2. Соотношение расхода и наличия боеприпасов в тоннах в Барвенково-Лозовской операции на январь 1942 г. 

Составлена по: ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп.701. Д. 1039. Л. 113; Д. 1046. Л. 211; NARA. T. 311. R. 295. F. 1175; R. 296. F. 92. 

Diagram 2. Ratio of Ammunition Expenditure to Availability (in tons) in the Barvenkovo-Lozovaya Operation, January 1942. 

Compiled from: TsAMO RF. F. 228. Op. 701. D. 1039. L. 113; D. 1046. L. 211 (In Russ.); NARA. T. 311. R. 295. F. 1175; R. 296. F. 92.

ИТОГИ ОПЕРАЦИИ

Барвенково-Лозовская наступательная операция, стратегическая по замыслу, признается в историографии неудачной и незавершенной [10, c. 518]. Если отталкиваться от изначальных замыслов, то наступление действительно не достигло поставленных конечных целей. Однако это связано с несоответствием амбициозных планов наличным силам и выделенным средства, а также ввиду общей недооценки противника. Сама же операция, учитывая временной период и несовершенные мобильные войска, является весьма результативной: продвижение на участках прорыва достигло 90–100 км, захвачены крупные железнодорожные узлы Лозовая и Барвенково, что поставило немцев в зависимость от одного пути снабжения через Красноармейское, на защиту которого были стянуты практически все доступные резервы группы армий «Юг», в том числе были оттянуты резервы противника от Крыма. Благодаря стремительности прорыва советских войск удалось захватить крупные трофеи: 3811 машину, 274 миномета, 345 вагонов с боеприпасами, 30 складов различного назначения, а также множество другого имущества [34, л. 212; 22, л. 260]. Соотношение общих потерь по итогам операции не выходит за рамки общей тенденции первой половины войны. С 18 января по 23 февраля 1942 г. вермахт понес потери ~ 29 400 человек, Красная армия – 55 473 человека [30, л. 113; 22, л. 260]. То есть, исходя из масштабов, глубины наступления, а также привлеченных объединений и соединений, Барвенково-Лозовская операция является стратегической, в то время, как результаты не позволяют именовать ее таковой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, Барвенково-Лозовская операция, изначально была спланирована Военным советом Юго-Западного направления, как крупное наступление стратегического масштаба с целью уничтожения противника на юге, освобождения Донбасса и выхода к Днепру. Достижение этих целей позволило бы Красной армии закрепить за собой стратегическую инициативу. Однако операция не была осуществлена в полной мере вследствие влияния ряда выявленных критических факторов. В первую очередь вскрылись проблемы: логистики, вызвавшей дезорганизацию взаимодействия артиллерии и пехоты; оперативного планирования и управления по вопросам задействования сил развития успеха разных уровней. Эти системные проблемы были характерны для Красной армии на протяжении всей зимней кампании 1941/1942 гг. и поэтапно устранялись на организационном уровне вплоть до коренного перелома в Великой Отечественной войне.

Примечания

1. Рассчитано по: ЦАМО РФ. Ф. 226. Оп. 648. Д. 100. Л. 56–57, 64; NARA T. 311. R. 295. F. 612–615.

Список литературы

1. Баграмян И.X. Так шли мы к победе. М.: Воениздат, 1977. 607 с.
2. Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. 863 с.
3. Гречко А.А. Годы войны. М.: Воениздат, 1976. 574 с.
4. Жаркой Ф.М. Танковый марш. СПб.: Издат-во Михайловской военной артиллерийской академии, 2018. 230 с.
5. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: Издательство АПН, 1969. 735 с.
6. Иванов С.П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М.: Воениздат, 1990. 478 с.
7. Исаев А.В. Краткий курс истории ВОВ. Наступление маршала Шапошникова. М.: Яуза, Эксмо, 2005. 384 с.
8. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. В 6 т. Т. 2. М.: Воениздат, 1961. 682 с.
9. Москаленко К.С. На Юго-Западном направлении. Кн. I. М.: Воениздат, 1979. 416 с.
10. Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. (Военно-исторический очерк). Т. 1. М.: Воениздат, 1958. 736 с.
11. Попов Г.Г. Борьба за Донбасс в декабре 1941 г. – январе 1942 г.: Упущенный шанс Красной армии (по документам ЦАМО РФ) // Сражения на южном фланге советско-германского фронта: Воронеж, Сталинград, Кавказ. 1942–1943 гг.: Материалы заочной международной научной конференции / Под редакцией С.И. Филоненко. Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2020. С. 137–143.
12. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 16 (5–2). Ставка ВГК, 1942 г.: Документы и материалы / авторы-составители А.М. Соколов и др. Москва: Терра, 1996. 624 c. 
13. Рябышев Д.И. Первый год войны. М.: Воениздат, 1990. 255 с. 
14. Савин М.В. Барвенково-Лозовская операция (18—31 января 1942 г.): краткий оперативно-тактический очерк. Генеральный штаб Красной Армии. Воен.-ист. отд. М.: Воениздат, 1943. 82 с. 
15. Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М.: Воениздат, 1961. 984 с.
16. Carell P. Hitler Moves East. 1941-1943. Boston: Little Brown, 1965. 626 p.
17. Germany and the Second World War. Volume IV: The Attack on the Soviet Union. – Oxford: Clarendon Press, 1998. 1364 p.
18. Grams R. Die 14. Panzer-Division 1940–1945. Herausgegeben im Auftrag der Traditionsgemeinschaft der 14. Panzer-Division. Verlag Hans-Henning Podzun. Bad Nauheim, 1957. 446 s.
19. Mackensen E. Vom Bug zum Kaukasus. Das III. Panzerkorps im Feldzug gegen Sowjetrussland 1941/42.  Neckargemund: K. Vowinkel, 1967. 112 s.
20. Reinhardt K. Die wende vor Moskau. Das scheitern der strategie Hitlers in winter 1941/1942. Stuttgart: Deutsche Verlags Anstalt, 1972. 355 s.
21. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 16-А. Оп. 996сс. Д. 28. 
22. ЦАМО РФ. Ф. 226. Оп. 701. Д. 841.
23. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 843.
24. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 855.
25. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 869.
26. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 872.
27. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 874.
28. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 873.
29. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 942.
30. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 1039.
31. ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 701. Д. 1046.
32. ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 161. Д. 823.
33. ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 161. Д. 935.
34. ЦАМО РФ. Ф. 251. Оп. 646. Д. 101.
35. ЦАМО РФ. Ф. 251. Оп. 646. Д. 147.
36. ЦАМО РФ. Ф. 251. Оп. 646. Д. 152. 
37. ЦАМО РФ. Ф. 346. Оп. 5755. Д. 9.
38. ЦАМО РФ. Ф. 3471. Оп. 1. Д. 2.
39. U.S. National Archives and Records Administration (NARA). T. 311. R. 295.
40. NARA. T. 311. R. 296. 
41. NARA. T. 314. R. 1033.

Информация об авторе

Лысенко Марк Ростиславович, стажер-исследователь Южного научного центра РАН, магистрант Южного Федерального университета, г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Лысенко Марк Ростиславович, e-mail: lysenkomark0@gmail.com

HISTORY OF GREAT VICTORY

Original Paper

The Barvenkovo-Lozovaya Offensive Operation 18–31 January 1942: 

strategic genesis, historical significance and causes of operational Failure

Mark R. Lysenko ^{1, 2}

¹ Federal State Budgetary Institution of Science Federal Research Center Southern Scientific Center 

Russian Academy of Sciences (SSC RAS), 

Rostov-on-Don, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-4074-6831, e-mail: lysenkomark0@gmail.com

² Southern Federal University, 

Rostow-on-Don, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-4074-6831, e-mail: lysenkomark0@gmail.com

Abstract: 

This article reexamines and clarifies key aspects of the little-studied Barvenkovo-Lozovo offensive operation of the Red Army during the Great Patriotic War. The key research questions are: identifying the reasons for the operation's limited success and its role in the winter campaign of 1941/42. Drawing on documents from the Central Archives of the Ministry of Defense of the Russian Federation (TsAMO RF), the article examines the circumstances of the operation's planning and support, its preparation, and the specific approaches of commanders in solving its tasks. Critical episodes of the operation in the direction of the main attack are analyzed, as they most clearly highlighted the problems of the Red Army during the period under study. The results of the operation are reassessed against the backdrop of the negative aspects cited. The study clarifies the operation's role in the winter campaign of 1941/42, and concludes that systemic problems in logistics, operational planning, and command and control of the Soviet Armed Forces primarily influenced the course of the Barvenkovo-Lozovo offensive operation.

Keywords: Great Patriotic War, Barvenkovo-Lozovskaya offensive operation, Red Army, military art, winter campaign of 1941/42, Donbass, strategic operation, comprehensive support, rear transportation, ammunition supply, ammunition consumption, assault on Balakleya, assault on Slavyansk, Military Council of the Southwestern Direction, D.I. Ryabyshev, A.I. Lopatin

References

Information about the author 

Mark R. Lysenko, research intern at the Institute of Socio-Economic and Humanitarian Studies of the Southern Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences, master's Student at the Institute of History and International Relations Southern Federal University, Rostow-on-Don, Russian Federation.

Corresponding author

Mark R. Lysenko, e-mail: lysenkomark0@gmail.com  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 31–31.