Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 4. С. 27–27. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 27–27.

УДК: 930.85 + 929 Дехийо

DOI: 10.24412/2311-1763-2025-4-27-27

Поступила в редакцию: 13.10.2025 г.

Опубликована: 03.11.2025 г.

Submitted: October 13, 2025

Published online: November 3, 2025 

Для цитирования: Монина Н.П. Ориенталистский образ России в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе» // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13, №4(45). С. 27-27. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-27-27.

For citation: Monina N.P. The Orientalist Image of Russia in Ludwig Dechillot's work «A Delicate Balance: Four Centuries of Struggle for Supremacy in Europe». – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2025;13(4):27-27. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2025-4-27-27.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2025 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2025 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ОБЪЕКТИВНАЯ ИСТОРИЯ

Оригинальная статья

ОРИЕНТАЛИСТСКИЙ ОБРАЗ РОССИИ 

В РАБОТЕ ЛЮДВИГА ДЕХИЙО «ХРУПКИЙ БАЛАНС: ЧЕТЫРЕ СТОЛЕТИЯ БОРЬБЫ ЗА ГОСПОДСТВО В ЕВРОПЕ»

 Монина Наталья Петровна ¹

 ¹ Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского,

г. Омск, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-2397-9448, e-mail: monijulia@yandex.ru

Аннотация: 

Современная геополитическая ситуация актуализирует обращение к трудам историков и культурологов, осмысливающих причины, истоки и особенности формирования образов стран и цивилизаций. Важнейшую роль в процессе формирования социальной и культурной идентичности Запада играет Россия, предлагающая иную онтологическую и аксиологическую модель цивилизационного развития. Несмотря на значительное количество публикаций, посвященных и теме ориентализма, и осмыслению образа России в западной науке, тем не менее, работ, посвященных исследованию труда Л. Дехийо недостаточно. Целью данного исследования является анализ образа России в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе». Новизна исследования состоит в осмыслении образа России в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе» через призму ориенталистского дискурса. Несмотря на то, что тема России не является центральной в данном исследовании, она отражает основные архетипические черты представлений о России, сложившиеся в западной культуре. К России Л. Дехийо применяет категориальный аппарат и методологические подходы ориентализма, ставшего для Запада определяющим по отношению ко всем неевропейским цивилизациям. Россия определяется Л. Дехийо как часть восточной ойкумены, а следовательно, ее характеристики, по сути, априорно пейоративны, негативны, противоположны позитивным коннотациям Запада. Образ России выстраивается через призму бинарных оппозиций: цивилизация – варварство, свет – тьма, учитель – ученик, ограниченный абсолютизм – деспотизм.  В работе выявлены основные маркеры, отразившие ориенталистский характер образа России: неизменность образа России; варварский характер России; идею вторичности России по отношению к Западу; принцип ученичества России и учительства Европы; представления о русском экспансионизме и деспотическом характере русского государства. 

Ключевые слова: ориентализм, образ России, Запад и Восток, цивилизация, западная цивилизация, восточная деспотия, варварство, имагология, историко-культурная идентичность, европейская идентичность, Россия и Европа, русский экспансионизм, русская угроза, русофобские концепции и теории, стереотипы о России, Пётр I, Л. Дехийо

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Активизация глобализационных тенденций, открытое геополитическое, экономическое, и что, на наш взгляд, более существенно, аксиологическое противостояние, выводит на новый онтологический уровень проблему межкультурного диалога. Вопрос о специфике выстраивания отношений с представителями иных культур, государств и цивилизаций всегда находился в фокусе внимания интеллектуальных элит. Однако, сегодня, в условиях идущего более десяти лет конфликта на Украине, продолжающейся более трех лет специальной военной операции и усиливающегося антагонизма между Россией и западным «цивилизованным» сообществом, эта проблема все более приобретает политизированный контекст, что затрудняет выстраивание межкультурного диалога. При этом, немаловажным является и тот факт, что сегодняшняя тактика выстраивания коммуникации Запада с Россией во многом опирается на стереотипные образы и представления, сформировавшиеся в прошлые столетия. Образ России, зафиксированный в записках первых западных путешественников, послов, исторических деятелей и полководцев, воевавших с нашей страной, становится жесткой константой и практически не меняется с течением времени. Об этом пишет Н.П. Таньшина, замечая, что «образ России в исторической памяти и исторической политике условного или «коллективного» Запада статичен и неизменен на протяжении столетий, несмотря на смену названий нашего государства и политических режимов» [20, с. 43]. Россия XXI века – все та же варварская, дикая огромная страна, непохожая на Европу и угрожающая ей самим своим существованием. 

В современной науке исследования, посвященные осмыслению образа той или иной культуры, страны, цивилизации, особенностей его формирования и специфика его трансляции изучается в рамках имагологии, оформившейся как научное направление в мировой гуманитаристике в конце 1960-х – 1970-х гг. Как отмечается современными исследователями, имагология опирается на «конкретно-исторический анализ культурных стереотипов, коллективных представлений народов друг о друге, этнических и национальных стереотипов, путей их формирования, способов функционирования и процессов трансформации в контексте отношений «мы – они», «свой – чужой»» [14, с. 17].

Современная имагология утверждает, что бинарные оппозиции «свой – чужой» историчны, стереотипы, сформированные в их рамках, существуют определенное время, затем трансформируются, разрушаются, на их месте появляются новые и этот процесс повторяется снова и снова. Однако, в отношении России стереотипы, сформированные еще в XVI – XVII вв., во многом остаются актуальными и сегодня, в частности, ориенталистский дискурс. 

Впервые оформившиеся представления о России как о восточной стране, а о русских как о варварах и азиатах появляется, как верно отмечает Х. Хофбауэр [23], еще в конце XV века в трудах польского философа Яна из Глогова, а затем становится органичной частью европейских представлений о России и проявляется, в том числе в немецкой гуманитаристике. Таким образом, можно сказать, что ориентализация образа России становится частью европейского интеллектуального дискурса, определяющего, в том числе практические направления реализации геополитических интересов и задач. Людвиг Дехийо, будучи представителем европейской интеллектуальной элиты, не был свободен от господствующих в обществе представлений, а потому в его трудах мы может выявить основные черты и маркеры ориентализации образа России.

Степень научной разработанности проблемы. Осмыслению проблематики концептуальных оппозиций «свой – чужой» в теоретическом аспекте посвящены работы Л.П. Репиной, Т.Л. Лабутиной, М.В. Кузьминой, Г.С. Климовой и других современных исследователей, опубликованные в нескольких коллективных монографиях [17; 18; 19]. Историческая эволюция образа России представлена в работе Х. Хофбауэра [23]. Осмыслению роли Востока в формировании образов европейских идентичностей посвящена работа И. Ноймана [13]. Фундаментальным исследованием по ориентализму и его роли в культуре Запада является монография Э. Саида «Ориентализм» [16]. Следует отметить работу современного отечественного историка А.И. Филюшкина, ставшей методологически значимой для нашего исследования, посвященную проблеме формирования образа России как азиатского государства [21]. Можно выделить и целый спектр работ отечественных и зарубежных исследователей, посвященных осмыслению феномена ориентализма в современной культурологии и цивилиологии [1; 4; 5; 7; 8; 24; 25; 27]. Весьма важными для осмысления книги Л. Дехийо «Хрупкий баланс. Четыре столетия борьбы за господство в Европе» стали предисловие и послесловие А.И. Фурсова, представленные в последнем издании данной книги [22] и исследования Н.Н. Баранова [3]. В целом, однако, следует отметить, что данная работа Л. Дехийо еще не получила всестороннего анализа и оставляет простор для изучения современными исследователями.

Целью данного исследования является анализ образа России в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе».

Методология исследования.  Решение задач исследования предполагает использование общенаучных методов и методов культурно-исторического анализа.

Новизна исследования состоит в осмыслении образа России в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе» через призму ориенталистского дискурса.

РОССИЯ КАК ДРУГОЙ: ВОСТОЧНЫЙ РАКУРС ЕВРОПЕЙСКОГО ВЗГЛЯДА НА РОССИЮ

В фокусе внимания данного исследования – образ России, отраженный в работе Людвига Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе».

Людвиг Дехийо – немецкий историк, архивист, родившийся в 1888 году в Кёнигсберге, прошедший добровольцем горнило Первой мировой войны, после прихода нацистов к власти попавший под действие расового арийского законодательства [3], издал свой труд «Равновесие и гегемония. Размышления об основной проблеме современной истории государств» (в русском переводе «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе») в 1948 году.

Первый перевод данной книги вышел в России в 2005 году, правда, это был перевод с английского, а не с языка оригинала. В 2024 году вышел новый перевод указанной работы, выполненный К.А. Фурсовым с предисловием и послесловием А.И. Фурсова. 

Проблема осмысления образа России не является центральной для работы Л. Дехийо, однако, размышляя над спецификой системы международных отношений, складывающихся в Европе в период с XVI до ХХ вв.,  и оценивая роль и место европейских государств, геополитический расклад сил, автор уделяет внимание России как «новой великой державе – европейской по социокультурной принадлежности и евразийской географически» [22, с. 8], игравшей с XVIII века существенную роль в европейском континууме государств, неслучайно И. Нойман, оценивая европейский дискурс о России отмечает, что «помимо ее исключительной значимости для всего дискурса о формировании европейской идентичности, вопрос о том, относится ли Россия к Европе, – это центральный компонент непрекращающегося дискурса о системе европейской безопасности» [13, с. 99].

Следует отметить, что интерес к России в целом формируется в Европе еще на рубеже XV – XVI вв. Связано это с несколькими факторами. Во-первых, это время «открытия» России Европой. Русские княжества, долгое время находившиеся в зависимости от Орды, вытесненные на периферию европейской истории, к концу XV века не просто оформились в единое государство, но и предстали перед европейцами в качестве крупнейшей державы континента. Ярко и образно ошеломление Европы выразил К. Маркс: «Изумленная Европа, в начале правления Ивана едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи, и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высокомерную речь московита» [9, с. 395]. Во-вторых, это время активного осмысления Европой самой себя. Великие географические открытия, достижения в науке и технике, расширили горизонт мироздания, заставив Запад вернуться к вопросу об онтологических основаниях собственной цивилизации. 

Актуализация проблем собственной идентичности, осмысления своего места в быстро меняющемся мире, фокусирует внимание европейцев к России, поскольку «любая культурная … идентичность, как правило, актуализируется, вернее, конструируется, при столкновении и конфликте с чужой идентичностью» [7, с. 35]. Россия становится для Европы таким Другим, Чужим, через призму которого, она самоопределяет себя, конструируя собственный социокультурный образ. Как верно отмечает современный историк А.И. Филюшкин, «открытие Западом России в конце XV века – это прежде всего проявление сочинения Европой самой себя, поиск христианским миром своей историко-культурной идентичности в эпоху Возрождения» [21, с. 11]. 

Таким образом, Россия, стала для Европы своего рода «зеркалом», отражаясь в котором Запад видел себя и выстраивал собственное бытие. Поэтому можно сказать, что тема России становится весьма важной частью формирования европейской идентичности, а, следовательно, явно или скрыто присутствует во всех исторических, культурологических, политических исследованиях, посвященных как непосредственно Европе, так и в целом системе международных отношений.

Образ Другого – России в европейском дискурсе приобретает ориентальные черты, проводится существенное разграничение «мы» и «они», Запад и Восток. Россия, будучи существенно Иным, даже Чужим для западного сознания постепенно локализуется в пространстве Востока. Э. Саид, исследовавший проблему ориентализма, четко отмечает, что «ориентализм был, в конечном счете, политическим видением реальности, структура которого способствовала различению знакомого (Европа, Запад, «мы») и чуждого (Восток, ориентальное, «они»). Это видение в определенном смысле породило и затем служило двум задуманным таким образом мирам. Люди Востока жили в своем мире, «мы» – в своем» [16, с. 80].

Фундаментальной для ориенталистского дискурса является идея превосходства Запада над Востоком, именно она определяет его содержание и сущность. Э. Саид трактует ориентализм как «стиль мышления, основанный на онтологическом и эпистемологическом различии между “Востоком” (the Orient) и … “Западом” (the Occident)… это западный стиль доминирования, реструктурирования и власти над Востоком»; «знак европейско-атлантической власти над Востоком» [16, с. 20-21; 25]. Э. Саид отмечает, что система отношений, сформировавшаяся между двумя полюсами мира – это всегда отношения господства, власти и гегемонии Запада над Азией и это не есть естественным образом сложившаяся система, а, скорее, результат серьезной и продуманной политики, «сотворенная совокупность теории и практики, в которую на протяжении многих поколений делались значительные материальные вложения (material investment)» [16, с. 26]. Ориентализм, по сути, считает Э. Саид есть идея Европы, определяющая все ее бытие, формирующая онтологическую и аксиологическую матрицу, обеспечившую ей мировую гегемонию. Ядром ориентализма выступает «идея европейской идентичности как превосходной по отношению ко всем неевропейским народам и культурам» [16, с. 27]. Это распространяется, таким образом, и на Россию. Более того, как отмечает современный российский исследователь В.Э. Багдасарян, все незападные народы и культурно-исторические типы автоматически считаются варварскими, и в европейском понимании цивилизациями не считаются [2]. 

Ориентализация образа России в европейской культуре была обусловлена двумя основными комплексами причин: историческими и религиозными. Исторический контекст был обусловлен длительной зависимостью от Орды и восприятием Москвы наследницей азиатского, кочевого мира. А принятие Русью христианства от Византии сформировала ее образ как схизматика, отступившего от истинной веры [подробнее см. 21; 10; 11; 12].

Существенным является факт, что данный ориенталистский имагологический ракурс, единожды возникнув на Западе, становится архетипической моделью западного восприятия России вплоть до сегодняшнего дня. Это вполне можно объяснить тем, что константный образ Другого необходим для самоидентификации Запада, для создания собственного положительного образа в противовес негативному образу России. Как замечает Н.П. Таньшина, «мы нужны Западу как антиэталон и антиобраз, как антимир, антибытие и анти-Европа» [20, с. 43].

ОРИЕНТАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА РОССИИ Л. ДЕХИЙО

Россия как объект изучения впервые появляется на страницах книги Л. Дехийо в главе «Система государств до крушения притязаний Наполеона на господство» и сразу же получает очень четкую характеристику и место в геополитической дихотомии Запад – Восток. Русские, по мнению автора, – враги и преемники турок. При этом, контекст изложения таков, что характеризует турок, а, следовательно, и русских как носителей «варварской мощи», которые «в процессе самоадаптации к Западу… так и не пошли дальше поверхностных заимствований…» [6, с. 132]. Можно сказать, что концепт варварства вообще становится одним из ключевых для немецкого общественного дискурса в отношении Русского государства в целом, «именно восточный характер России и служит фундирующей основой для варваризации ее образа» [10, с. 25]. 

Восточный дискурс в отношении образа России проявляется и в оценке природно-географических условий, в которых она формировалась. Дискурс этот выстраивается на контрасте с европейской географией и природой. Каждый фактор природно-географической специфики России противопоставляется европейскому и, наоборот, сближается с восточным. При этом достаточно явно антиномия Европа – Россия формулируется не просто как Свой – Иной, а, скорее, как Свой – Чужой, отражая негативную коннотацию образа России. Здесь и физические размеры, и однородность рельефа, в противоположность европейской территории, и формирование речной империи, что сближает Россию с древними империями Междуречья и долины Нила, и экстенсивный кругозор русского мужика, отличающего его от интенсивно мыслящего европейца [6, с. 133]. 

В политическом отношении Россия обладает, по мнению Л. Дехийо, исключительными чертами восточной деспотии: «эта страна была естественной родиной бесконтрольного абсолютизма, построенного на византийском и восточном фундаменте и укрепленного Иваном Грозным до состояния монументальной неподвижности» [6, с. 133].  Более того, историк в подтверждении своих слов приводит слова Г. Лейбница, также утверждавшего восточный характер России, считая ее схожей с такими странами как Персия и Абиссиния и, более того, использовал по отношению к ней термин «старая Турка» [6, с. 134].  Следует отметить, что Лейбниц был сторонником ориенталистской идеологии, считая, что «Россия – это «tabula rasa», «comme une nouvelle terre» [15, с.93], варварская по своему характеру страна.

Создавая образ России, Л. Дехийо рисует и облик российского императора Петра I, сравнивая его с Филиппом Македонским, даже называя его российским Филиппом. Петр, являясь поклонником западной культуры, проводившем европеизацию страны, отделяется, по мнению историка, от своего народа, который Л. Дехийо называет «терпеливым податливым человеческим материалом Востока» [6, с. 134]. При этом и сам Петр, несмотря на свои прогрессивные проевропейские взгляды, управлять такой страной может только «с помощью царства террора» и «традиций деспотического восточного режима» [6, с. 134]. 

Концепт ученичества России по отношению к Западу явно прослеживается в суждениях исследователя. Запад в его трактовке – древняя колыбель культуры, Россия же – восточная фланговая держава, расположенная на нецивилизованных просторах Евразии, основной задачей которой становится получение доступа к морским путям западной жизни, чтобы «напитаться западной цивилизацией, прежде чем использовать ее для оплодотворения обширных пространств Востока» [6, с. 163].  

Центром мирового цивилизационного процесса Л. Дехийо представляется Европа, которая, следовательно, должна проводить патерналистскую цивилизаторскую политику по отношению ко всем другим странам и регионам. Россия же, несмотря на свою достаточно длительную историю, выступает в роли догоняющего, ученика Запада, державой, которая только несет на себе печать цивилизации, этакая потенциальная цивилизация. Хотя при этом, отмечается, что она достаточно быстро и весьма успешно проходит этот путь. Но причина этой успешности, отнюдь не есть результат деятельности народа, не стремление к развитию, обусловленное определенными историческими и культурными особенности. Ускоренное развитие объясняется просто: «культурно отсталые пограничные зоны являются почвой, на которой такое развитие приносит лучшие результаты» [6, с. 134].  

Людвиг Дехийо в отношении России использует термин, уже прозвучавший у Г. Лейбница и имеющий явную негативную коннотацию – «tabula rasa», считая, что петровское государство догоняет своих учителей, беря за основу их успехи в развитии милитаризма и бюрократии. Россия не только стремится приблизиться к Западу физически, но и старается овладеть западным интеллектом. Но, по мнению ученого, этот процесс так и не вышел за рамки цивилизованного заимствования.

Для перехода России в статус цивилизации, державы, равной Европе, ей нужен был правитель, который, прежде всего, смог бы развернуть страну от восточной апатии, изоляции и деспотизма к западной мощи, открытости и цивилизованности. Таким правителем и становится Петр I, в заслугу которому Л. Дехийо ставит то, что он «освободился от местных верований и традиций, внутренне покинул культурную матрицу России» [6, с. 135].

Россия, находящаяся в роли ученика, догоняющего, должна постоянно стараться, стремясь догнать цивилизованный Запад. Реформы Петра в военной сфере, в частности, создание военного флота, позволявшего Российской империи получить статус не только великой сухопутной, но и морской державы, трактуются как надежда и попытка «приблизиться к Западу, достичь равного статуса… иными словами, присоединить свое государство к потоку западной цивилизации» [6, с. 135-136]. При этом отношение к народу, населяющему Россию, у Л. Дехийо весьма уничижительное, что явно проявляется в эпитетах, используемых им для его характеристики: «терпеливая..., легко заменяемая, презирающая смерть живая сила Востока», «превосходный материал для механической тактики», «полуварвары с востока» [6, с. 136, 196]. 

Высокомерность и снисходительность по отношению к России явно прослеживается на протяжении всех глав, в которых есть ее упоминание. Людвигом Дехийо приводится весьма уничижительное сравнение российской системы с западной, считая, что она «состояла примерно в таком же родстве с западными государствами-державами, как массивные кирпичные церкви Прибалтики со своими французскими образцами: прибалтийская версия была упрощенной и огрубленной, но имела собственные экзотические азиатские черты» [6, с. 138].

Активное участие России в европейской политике приводит к формированию еще одной специфической черты образа России в работе Л. Дехийо – представление о русском экспансионизме, о русской угрозе. Тема эта – не нова в германском интеллектуальном дискурсе, как, например, отмечает Трой Р.Э. Пэддок, германская пресса именовала русских главными врагами [26, p. 5]. Россия – источник постоянной угрозы, ее называют «темная тень с Востока», «восточная фланговая держава», «восточная империя с ее неограниченными возможностями», «огромная таинственная империя, угрожавшая миру западной культуры» [6, с. 144, 145, 166]. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Россия, выступая в отношении Европы в роли Другого, Чужого, играет существенную роль в процессе ее самоидентификации, при этом принимая на себя все негативные, репрессивные характеристики Запада, являясь, по сути перевернутым самоимиджем, самообразом Европы, неким пейоративом, априори фиксирующим исключительно отрицательные, негативные характеристики.

В целом, анализируя специфику осмысления и трактовки образа России Людвигом Дехийо, можно выделить несколько ключевых маркеров, определяющих ее ориенталистский характер:

• А-историзм – неизменность образа России. Единожды возникнув в европейском общественном дискурсе, образ России становится стереотипическим, транслирующимся на протяжении веков. Определения и эпитеты, данные хронистами и дипломатами в начале эпохи модерна, становятся архетипическими, со временем лишь приобретая новую фактологическую доказательную базу. Л. Дехийо в своей работе транслирует данные стереотипы;

• Варваризация образа России. В культурологической дихотомии цивилизация – варварство России однозначно отводится роль варвара, что обусловлено стереотипом об азиатском, кочевом характере русских земель (последствия длительной зависимости Руси от Орды), деспотической системе политического управления и образом царя – деспота. Даже Петр I, образ которого нейтрально трактуется Л. Дехийо, тем не менее артикулируется как деспот, тиран, который для того, чтобы привести свою страну в состояние цивилизованности, должен отказаться от национальной культурной матрицы;

• Идея вторичности России по отношению к Западу, выражающаяся в работе Л. Дехийо в представлении о постоянных попытках России адаптироваться к Западу, приобщиться к достижениям западной цивилизации, в представлении о том, что это – единственный путь, способный ввести Россию в круг развитых европейских государств;

• Представление об ученичестве России. Запад, будучи цивилизационным центром мира, выступает в качестве учителя по отношению к России, которая старается догнать его, прежде всего в области бюрократии и милитаризма, однако, по мнению Л. Дехийо, дальше культурных и цивилизационных заимстdований дело не продвигается;

• Идея о деспотическом характере Русского государства. Россия, как восточная империя, по мнению Л. Дехийо, может управляться только деспотическими, тираническими методами. Отсюда представление и об образе и характере русских правителей. Причины формирования абсолютистского деспотического режима исследователь видит в восточном, византийском влиянии, ибо именно политическое устройство Византии, по мнению историка, выбрала в качестве образца Россия;

• Тема русского экспансионизма. Дихотомия Запад – Восток преломляется в работе Л. Дехийо, в том числе, через призму постоянной русской угрозы, которую несет дикая и таинственная империя культурному и цивилизованному Западу.

Таким образом, подводя итог нашего исследования, следует отметить, что образ России, нашедший отражение в работе Л. Дехийо «Хрупкий баланс: четыре столетия борьбы за господство в Европе», по сути, отражает стереотипические представления, возникшие к Европе во время «открытия» России в XV-XVI вв. Существенным, на наш взгляд, является и тот факт, что восприятие на Западе России как Востока, Азии, ориентализация ее образа во многом послужило в прошлом и служит сегодня базисом для формирования русофобских концепций и теорий.

Список литературы

1. Алаев Л.Б. Востоковедение, европоцентризм, ориентализм и цивилизационные ценности // Вестник Института востоковедения РАН. 2018. № 2. С. 30-36.
2. Багдасарян В.Э. Россия – Запад: цивилизационная война. М., ФОРУМ: ИНФРА-М, 2022. - 410 с.
3. Баранов Н.Н. Военный опыт историка. Людвиг Дехийо и его концепция истории международных отношений // Международные отношения в XX-XXI вв. IV Чемпаловские чтения, посвященные 75-летию Победы в Великой Отечественной войне и 75-летию окончания Второй мировой войны: сборник научных статей и сообщений. О.С. Поршнева (отв. редактор), А.В. Антошин, Ю.М. Галкина (сост., отв. за выпуск). Екатеринбург: ООО «Издательство УМЦ УПИ», 2020. С. 139-144.
4. Веденеев И.Н. Востоковедение (Ориентализм) как наука и идеологический дискурс: краткий обзор // Востоковедение: история и методология. 2022. №2. С. 130-134.
5. Говорунов А.В., Кузьменко О.П. Ориентализм и право говорить за другого // Международный журнал исследований культуры. 2013. №2 (11). С. 26-43.
6. Дехийо Л. Хрупкий баланс. Четыре столетия борьбы за господство в Европе. Пер. с англ. К.А. Фурсова. М.: Концептуал, 2024. - 448 с. 
7. Лысенко В. Ориентализм и проблема чужого: ксенологический подход // Ориентализм / оксидентализм: языки культур и языки их описания; ред.-сост. Е.С. Штейнер. М.: Совпадение, 2012. С. 34-42.
8. Мазаев Р.М. Ментальная география западной цивилизации и проблема ориентализма //Ученые записки Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского. Философия. Политология. Культура. Т. 5 (71). 2019. №1. С. 136-145
9. Маркс К. Разоблачение дипломатической истории XVIII века // Русский вопрос в истории политики и мысли. Антология / под ред. А.Ю. Шутова, А.А. Ширинянца. М.: Издательство Московского университета, 2013. С. 388-408.
10. Монина Н.П. Варваризация образа России в немецком русофобском дискурсе конца XVIII – XIX вв. // Культурная жизнь Юга России. 2024. №1 (92). С. 24-30. 
11. Монина Н.П. Зарождение ориенталистского дискурса русофобии // Nomothetika: Философия. Социология. Право. 2024. Т. 49. №2. С. 348-356.
12. Монина Н.П. Зарождение ориенталистского дискурса русофобии: историко-культурологический анализ [электронный ресурс]. История.РФ [Офиц. сайт]. – URL: https://history.ru/read/science/zarozhdenie-orientalistskogo-diskursa-rusofobii-istoriko-kulturologi... (дата обращения 07.10.2025)
13. Нойманн И. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей / Пер. с англ. В.Б. Литвинова и И.А. Пильщикова, предисл. А.И. Миллера. М.: Новое издательство, 2004. - 336с.
14. Репина Л.П. Историческая имагология и проблемы межкультурного диалога // «Свой» / «Чужой» в кросс-культурных коммуникациях стран Запада и России. СПб.: Алетейя, 2020. С. 17-46. 
15. Роте Г. Лейбниц и возникновение европейских образов России // К истории идей на Западе: «Русская идея» / Под ред. В.Е. Багно и М.Э. Маликовой. СПб.: Издательство Пушкинского Дома, Издательский дом «Петрополис», 2010. - 648 с. С. 77-95.
16. Саид Э. Ориентализм. М.: Музей современного искусства Гараж, 2021. - 560 с.
17. «Свои» и «Другие»: взаимодействие и восприятие культур Запада и России. Отв. ред. Т.Л. Лабутина. СПб: Алетейя, 2020. - 468 с.
18. «Свои» / «Другие» / «Чужие»: из истории взаимодействия и противоборства Запада, Востока и России. Отв. ред. Т.Л. Лабутина. СПб.: Алетейя, 2021. - 596с.
19. «Свой» / «Чужой» в кросс-культурных коммуникациях стран Запада и России. СПб.: Алетейя, 2020. - 498с.
20. Таньшина Н.П. Образ России в исторической памяти Запада: константы и метаморфозы восприятия // Тетради по консерватизму. 2024. №2. С. 42-58.
21. Филюшкин А. Как Россия стала для Европы Азией? // Изобретение империи: языки и практики. М.: Новое издательство, 2011. С. 10-48.
22. Фурсов А.И. Европейская система государств, англосаксы и Россия. Предисловие к «Хрупкому балансу» Людвига Дехийо // Дехийо Л. Хрупкий баланс. Четыре столетия борьбы за господство в Европе. Пер. с англ. К.А. Фурсова. М.: Концептуал, 2024. С. 7-40. 
23. Хофбауэр Х. Россия: образ врага. История одной демонизации. Краснодар: Экоинвест, 2018. - 496 с.
24. Хренов Н.А. Ориенталистский дискурс как порождение Запада и национальные интересы России // Современные глобальные вызовы и национальные интересы. XV Международные Лихачевские научные чтения. СПб., 2015. С. 389-392.
25. Irwin R. For Lust of Knowing: The Orientalists and Their Enemies.  London: Penguin UK, 2007. - 416 р.
26. Paddok, Troy R.E. Creating the Russia peril: education, the public sphere, and national identity in imperial Germany, 1890-1914. Rochester, NY, Camden House, 2010. = 263p.
27. Turner B. Orientalism, Postmodernism and Globalism. – London and New York., 1994. - 228p.

Информация об авторе

Монина Наталья Петровна, кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой режиссуры и хореографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, г. Омск, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Монина Наталья Петровна, e-mail: monijulia@yandex.ru

OBJECTIVE HISTORY

Original Paper

The Orientalist Image of Russia 

in Ludwig Dechillot's work 

"A Delicate Balance: Four Centuries of Struggle for Supremacy in Europe"

Natalya P. Monina ¹

¹ Dostoevsky Omsk State University, 

Omsk, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-2397-9448, e-mail: monijulia@yandex.ru 

Abstract: 

The current geopolitical situation actualizes the appeal to the works of historians and cultural scientists who comprehend the causes, origins and features of the formation of images of countries and civilizations. Russia plays an important role in the process of forming the social and cultural identity of the West, offering a different ontological and axiological model of civilizational development. Despite the significant number of publications devoted to the topic of orientalism and the understanding of the image of Russia in Western science, nevertheless, there are not enough works devoted to the study of L. Dehiyo's work. The purpose of this study is to analyze the image of Russia in Ludwig Dechillot's work "A Delicate Balance: Four centuries of Struggle for Supremacy in Europe." The novelty of the research lies in understanding the image of Russia in Ludwig Dechillot's work "A Delicate Balance: Four centuries of Struggle for Supremacy in Europe" through the prism of orientalist discourse. Despite the fact that the theme of Russia is not central to this study, it reflects the main archetypal features of ideas about Russia that have developed in Western culture. To Russia by L. Dehiyo applies the categorical apparatus and methodological approaches of orientalism, which has become decisive for the West in relation to all non-European civilizations. Russia is defined by L. Dehiyo as part of the Eastern ecumene, and therefore, its characteristics are, in fact, a priori pejorative, negative, opposite to the positive connotations of the West. The image of Russia is built through the prism of binary oppositions: civilization – barbarism, light – darkness, teacher – student, limited absolutism – despotism.  Russian Russian culture The main markers that reflect the orientalist character of the image of Russia are revealed in the work: the immutability of the image of Russia; the barbaric character of Russia; the idea of Russia's secondary status in relation to the West; the principle of Russian discipleship and European teaching; ideas about Russian expansionism and the despotic nature of the Russian state.

Keywords: Orientalism, image of Russia, West and East, civilization, Western civilization, Eastern despotism, barbarism, imagology, historical and cultural identity, European identity, Russia and Europe, Russian expansionism, Russian threat, Russophobic concepts and theories, stereotypes about Russia, Peter I, L. Dehijo

References

Information about the author 

Natalya P. Monina, Cand. Sci. (Philosophy), Assoc. Prof., Head of the Department of Directing and Choreography, Dostoevsky Omsk State University, Omsk, Russian Federation.

Corresponding author

Natalya P. Monina, e-mail: monijulia@yandex.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2025. Vol. 13, no. 4. P. 27–27.