Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 1. С. 3–3. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 1. P. 3–3.

УДК: 94(47).084.6

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-1-3-3

Поступила в редакцию: 18.01.2026 г.

Опубликована: 01.03.2026 г.

Submitted: January 18, 2026

Published online: March 1, 2026 

Для цитирования: Аверьянов А.В., Камынин Е.В. Образы «будущей войны» в советской художественной литературе 1930-х гг. // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №1(46). С. 3-3. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-1-3-3.

For citation: Averyanov A.V., Kamynin E.V. Images of the "future war" in Soviet fiction of the 1930s. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(1):3-3. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-1-3-3.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ПРОБЛЕМЫ ВОЙНЫ И МИРА

Оригинальная статья

ОБРАЗЫ «БУДУЩЕЙ ВОЙНЫ» 

В СОВЕТСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1930-х гг.

  Аверьянов Антон Викторович ¹, Камынин Евгений Вячеславович ²

 ¹ Южный федеральный университет,

г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7140-5601, е-mail: avaveryanov@sfedu.ru

 ² Южный федеральный университет,

г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0002-3947-2032, е-mail: ekamynin@sfedu.ru

Аннотация: 

Статья посвящена анализу образов «будущей войны» в советской художественной литературе 1930-х годов. Актуальность работы заключается в том, что данные представления о возможных вариантах развития будущего оказывали большое влияние на советское общество, и их изучение может быть полезным для формирования образов грядущего в современном российском обществе. Научная актуальность работы заключается в анализе ранее малоизученных произведений, а также использовании методологии, основанной на историко-культурном подходе, позволяющей анализировать образы будущего с точки зрения их влияния на современников. Целью статьи является анализ образов «будущей войны» в указанный период, выявление особенностей представлений о враге, о Красной армии, о характере боевых действий. В качестве основных источников выступают тексты художественных произведений, в которых авторы описывали грядущие боевые действия между СССР и капиталистическими странами. В первой половине 1930-х гг. под влиянием нарративов о скором наступлении мировой революции основными противниками СССР в произведениях о «будущей войне» выступали развитые капиталистические державы – Англия, США и Франция, решающее сражение с которыми откладывалось в отдаленное будущее – внимание авторов было больше сосредоточено на социалистических революциях в странах Европы и Азии. С середины 1930-х гг., на фоне потепления отношений с Англией, Францией и США, а также начала агрессии нацистской Германии и Японии, врагом в произведениях жанра «оборонной фантастики» выступают страны Оси. Боевые действия описываются как успешные для СССР и в большинстве случаев – кратковременные. Тем не менее, авторы книг о «будущей войне» также упоминают и негативные стороны боевых действий – людские и материальные потери, насилие агрессоров над мирным населением. Это позволяет сделать вывод о том, что данные произведения были продуктом своего времени и выполняли функцию мобилизации общества и подъема боевого духа, что положительно сказалось в период Великой Отечественной войны.

Ключевые слова: образы будущего, взаимосвязь будущего с прошлым и настоящим, советская культура, советская литература, смыслы в советской художественной литературе, «оборонная фантастика», «будущая война», возможные боевые действия, «если завтра война», 1930-е гг., СССР, Красная армия, мировая революция, капитализм и социализм, фашизм, война СССР против Японии, преступления против мирного населения, жертвы среди советского мирного населения, «атомные батареи», роман «Большая Земля», роман «Дорога на Океан», роман «На Востоке», повесть «Разгром фашистской эскадры», рассказ «На марше», повесть «Первый удар»

ВВЕДЕНИЕ

Образы будущего так или иначе занимают важное место в жизни любого общества. Они могут определять поведение людей в настоящем, направлять действия и формировать поведение социальных групп, давать людям веру в грядущую реальность [21] и готовить их к различным событиям. Особую роль представления о будущем играли в советском обществе, которое в целом было футуроцентричным. Основные политические и общественные настроения того или иного периода существования советской власти находили свое отражение и в советской культуре – в том числе в произведениях, которые рассказывали о возможных вариантах грядущего. Напряженная обстановка 1930-х гг., когда весь мир постепенно приближался к новой мировой войне и многие страны, включая Советский Союз, готовились к грядущему противостоянию, нашла свое отражение не только в политических выступлениях и документах, но и в художественной литературе – виде искусства, благодаря которому к актуальным проблемам повседневности и возможного грядущего можно было привлечь читателей, слабо разбиравшихся в политике и желающих потратить свободное время на чтение (что вполне было вероятно, так как сюжеты о «будущей войне» часто носили приключенческий и авантюрный характер). Кроме того, чтение в то время было основным средством получения информации, литература оказывала большое влияние на людские массы. Тем самым, было бы неправильным не учитывать представления о «будущей войне», которые транслировались советскому читателю через художественные произведения, в основном в рамках жанра научной фантастики. Можно привести пример, показывающий, какое влияние оказывали подобные книги на советских граждан. Авиаконструктор А.С. Яковлев в своих мемуарах писал следующее: «В тяжелые и беспокойные дни и ночи начала войны <…> Многие искали ответа на мучительный вопрос: как получилось, что к войне наша авиация оказалась неподготовленной? Ведь все были уверены, что, “если завтра война”, враг будет немедленно сломлен и разбит, <…> Об этом много говорилось в книгах, кинофильмах, в песнях... Вспоминается книга Н. Шпанова, изданная перед самой войной, летом 1939 года. Она называлась “Первый удар. Повесть о будущей войне”. <…> Ни один командир с горечью вспоминал впоследствии о недоброй “фантастике”, которой, к сожалению, пронизывалась наша пропаганда перед войной, сеявшая иллюзии о том, что война, если она произойдет, будет выиграна быстро, малой кровью и на территории противника» [23, с. 265]. Пример негативный, но наглядно демонстрирующий то, как научно-фантастические произведения оказывали влияние на настроения людей.

Говоря о методологии нашего исследования, отметим некоторые аспекты, касающиеся представлений о будущем как объектах изучения. Интерес к образам грядущего, как к отдельным объектам историко-культурного анализа, сформировался в гуманитаристике во второй половине XX века. Исследователи отмечали связь прошлого, настоящего и будущего в общественном сознании [1], что позволило изучать представления о грядущем как исторические явления. Само понятие «образ будущего» можно определить как «представления о том, что ожидает или может ожидать общество, мир в целом в ближайшем, или несколько удаленном, или очень удаленно будущем, всем том, что мысленно мы определяем как “позже, чем теперь”» [7, с. 18]. Анализируя подобные представления, мы будем опираться на подходы, сформулированные А.А. Фокиным – одним из немногих историков, изучающих советские представления о грядущем: взаимосвязь будущего с прошлым и настоящим, многообразие моделей будущего, понимание того, что нереализованность представлений о завтрашнем дне не означает их полную утопичность, несбыточность [20].

Образы «будущей войны» в советской художественной литературе 1930-х гг. довольно давно привлекают внимание исследователей различных гуманитарных сфер. Так, неоднократно тема произведений о грядущих военных конфликтах затрагивалась в исследованиях, посвященных истории советской фантастической литературы. Еще в 1970 г. А.Ф. Бритиков в монографии «Русский советский научно-фантастический роман» критиковал «убаюкивающую картину победных военных действий» [2, с. 174], которая часто изображалась в подобных произведениях. Более негативно отзывался о предвоенных произведениях о «будущей войне» уже в постсоветский период В.А. Ревич, считая их специфическим негативным феноменом времен сталинизма: «война показана в полном соответствии со шлягером 30-х годов <…> не понимал меры ответственности перед тем же народом <…> вешая людям лапшу на уши <…> абсолютный ноль <…> психологически разоружает советский народ перед лицом советской опасности» [17, с. 146-147, 150]. А.И. Первушин [16] же высказывал более объективную точку зрения, указывая на то, что жанр оборонной фантастики зародился еще во второй половине XIX века и существовал не только в СССР. Образ «будущей войны» как элемент национально-государственной идентичности рассматривается в статье А.С. Косковой и А.А. Хлевова [9], а также затрагивается в монографии А.В. Голубева [5]. Из конкретных работ, посвященных именно произведениям о грядущем столкновении с врагом, следует выделить статью А.Б. Гуларяна [6], в которой анализируются произведения подобного жанра в России на протяжении первой половины XX века. Д.Д. Николаев [13] в своей интересной работе рассматривает «оборонную фантастику» в контексте политики той эпохи и развития советской научной фантастики в 1930-х годах. 

Однако данные исследователи уделяли больше внимания литературным особенностям текстов в жанре «грядущего противостояния», либо фокусировались на сопоставлениях литературы и политики. Некоторые достаточно интересные художественные произведения не подвергались анализу. Мы же сфокусируемся на том, какие образы «будущей войны» советские писатели создавали для читательской аудитории, какие настроения и смыслы вкладывали они в свои произведения. Изучение представлений о грядущем, основных их особенностей, может быть весьма полезным для формирования обликов грядущего в современном российском обществе.

Целью данной статьи является анализ образов «будущей войны» в советской художественной литературе 1930-х гг. и выделение особенностей этих образов в выбранный нами период, включая такие категории как представления о враге, Красной армии, предположения о характере грядущих боевых действий, эмоциональное содержание произведений. В качестве источников мы будем использовать художественные произведения, созданные в 1930-е гг., в которых так или иначе описывались возможные в грядущем боевые действия.

«БУДУЩАЯ ВОЙНА» В СОВЕТСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1930-Х гг.

В первой половине 1930-х гг. образы «будущей войны» еще во многом формировались на основе нарративов предшествующего десятилетия, важнейшим из которых было ожидание скорейшего наступления мировой революции [6]. В романе В.В. Валюсинского «Большая Земля» 1931 года в качестве главного антагониста выступала Англия, что вполне объяснимо, так как со времени знаменитой военной тревоги 1927 г. и кризиса в англо-советских отношениях прошло относительно немного времени (и в целом в 1920-е гг. Англия как развитая капиталистическая держава считалась одним из наиболее вероятных противников в грядущем противостоянии) [13], а до прихода к власти в Германии нацистов оставалось еще два года. Однако английские герои романа делятся как на капиталистов, желающих развязать войну, так и на простых рабочих, которые не желают воевать и солидарны с советским народом. Основная цель капиталистов – советские ресурсы: «Русская нефть… Русская нефть!» [3, с. 40], а причина начала войны – предреволюционная ситуация в Англии и ее колониях, а также огромные успехи СССР в развитии промышленности. Масштабных боевых действий противнику развернуть не удается – англичане высаживаются на побережье Белого моря, убивают мирных граждан, используют газовое оружие, захватывают несколько сел и город, однако поднявшееся партизанское движение и восстание рабочих среди самих англичан приводит их к поражению. Несмотря на такую скорую победу, немалая часть глав посвящена описанию зверств врага, страданиям людей на оккупированных территориях – война явно не представляется как нечто легкое, в конце произведения даже погибает один из главных героев – англичанин Дэвис. Характер боевых действий, место высадки англичан, использование врагом иприта, отсылают, на наш взгляд, к Первой мировой и Гражданской войне – на это ссылаются даже сами герои романа: «И остров бросили, как в девятнадцатом годе» [3, с. 175]. В финале всемирная революция не происходит – однако в Англии власть захватывают коммунисты, а следующей на очереди страной, представляющей фашистскую угрозу, В.В. Валюсинский называет Францию. Мировая война и мировая революция откладываются в отдаленное будущее.

Л.М. Леонов в романе «Дорога на Океан» (1935) описывал длительные и опустошительные войны, которые происходят в будущем, на пути человечества к мировой революции: «Бывали случаи, когда враждующие страны в одну ночь обращались в кладбища» [14, с. 66]. При этом саму территорию СССР эти войны поначалу будто не затрагивают – автор повествует лишь о толпах беженцев, которые потянулись в Советский Союз «из полыхающего дома» [14, с. 67]. Согласно роману, к периоду начала большой войны между капитализмом и социализмом в социалистический блок вошли территории Европы, большей части Азии и Северной Африки. Северная Федерация Социалистических Республик (аналог СССР в будущем) изображена Л.М. Леоновым как мирное, но крепкое и готовое дать отпор государство, подобно тому образу, который строился для граждан Советского Союза в реальной обстановке того времени. Главные герои изобретают в этом будущем страшные и фантастические средства ведения войны – и отвергают их под предлогом того, что «Главным оружием Федерации мы сделали идейную человеческую закалку» [14, с. 69]. Война между силами социализма и капитализма начинается с провокации в Океании и боевых действий в Юго-Восточной Азии – на выбор данного места, возможно, могло повлиять обострение отношений между СССР и Японией – с середины 1930-х гг. Япония регулярно нарушала границу с СССР и устраивала военные провокации [12]. Однако Япония в мире будущего уже является социалистической, а Федерации социализма противостоит аналог США из будущего – «полосатые», так что возможно данная особенность сюжета является отголоском американской политики в Тихом океане. Два года масштабных боевых действий заканчиваются победой социалистического блока. Крупными мазками Л.М. Леонов описывает боевые действия, не уделяя много внимания мелким подробностям – «грядущая война» у него тем самым деактуализируется, что вполне объяснимо – для писателя в его мире будущего противостояние между социализмом и капитализмом было лишь частью описываемой картины.

ИЗМЕНЕНИЯ ОБРАЗОВ «БУДУЩЕЙ ВОЙНЫ» ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1930-Х гг.

В «Дороге на Океан» в основном были видны отголоски нарративов 1920-х гг., вроде скорого наступления мировой революции, расширения СССР и превращения его в другое государственное образование, противостояния с развитыми капиталистическими державами (США). Во второй половине 1930-х гг. образы «будущей войны» начали меняться. На представление о враге повлияли внешнеполитические события – приход к власти в Германии нацистов, начало японской агрессии в Китае, а также потепление отношений между СССР и Францией, установление дипломатических отношений с Соединенными Штатами [13]. Таким образом, главные антагонисты 1920-х гг. и начала 1930-х Англия, Франция и США уступили место странам Оси. Роман «На Востоке» (1936) П.А. Павленко отражал уже новую эпоху, с идеей построения социализма в отдельно взятом государстве, курсом на патриотизм, любовь к советскому Отечеству, и носил более приближенный и актуальный для читателя тех лет характер. Уже из названия произведения понятно, что автор фокусирует внимание читателя на дальневосточных границах Советского Союза – в книге описывается возможная война с Японией, что вполне соответствует напряженной обстановке на Дальнем Востоке в то время, о чем мы упоминали выше. В первой части романа (ее действие происходит в 1932 г.) герои неоднократно обсуждают вероятную будущую войну: «Война, война! – О войне Михаил Семенович может говорить не меньше Лузы. – Что я тебе скажу? Надо иметь столько стали и железа, сколько нет у противника, хлеба больше, чем он имеет, и мужества больше, чем предполагает в нас <…> Война будет тяжелой» [15] – из данной цитаты видно, что автор не идеализирует возможности СССР в будущей войне, а призывает к подготовке к боевым действиям.

Сама война Японии с СССР начинается в неназванный «193…» год, ранней весной. Японцы совершают авианалеты на Владивосток, атакуют с суши и воздуха. С одной стороны П.А. Павленко описывает героизм советских воинов и летчиков, противостоящих захватчикам, отвагу простых людей, оказавшихся в эпицентре боевых действий, с другой – уделяет внимание и страшным, жестоким подробностям последствий японской агрессии: «Отовсюду слышались стоны раненых. Бежали обезумевшие, окровавленные дети, их подхватывали на руки и несли, баюкая на груди, случайно пробегавшие люди. Ежеминутно загорались дома, но всегда оказывалась вблизи душа, которой для успокоения нужно было горячее дело – чьи-то руки находили топор, вонзали его в дерево; кто-то волок ведро с водою, и, хотя неясно было, стоит ли тушить здание, которое через минуту может быть взорвано бомбой, – тушили. Из темных куч мусора и дымящихся палисадов появлялись обгоревшие, обезумевшие матери. Они искали детей в огне и грохоте катастрофы» [15]. В то же время советским войскам удается совершить авиарейд на Токио. Интересно, что здесь П.А. Павленко в какой-то мере удалось предугадать то, что произойдет в августе 1941 г. – бомбардировки советской авиации вражеской столицы в период наступления врага (только в реальности это будет Берлин). В целом авиация в романе предстает как основная ударная сила Красной армии. Благодаря непрерывным авианалетам японцам не удается прорваться далеко вглубь советской территории и вскоре они начинают отступать в Маньчжурию. Реакция московского населения на начало войны показана радостно – люди словно празднуют начало безуспешной японской агрессии как первый этап всемирной революции. В то же время в московских сценах нашел отражение и нарождавшийся культ личности Сталина – его слова по радио, «голос нашей родины» «входит» в пограничный бой и поддерживает советских военных. В Японии недовольные народные массы устанавливают советскую власть в ряде регионов, также растет число просоветских районов в Китае. Ближе к концу романа кратко упоминается, что Германия и Польша напали на СССР, однако подается это также в том ключе, что для Советского Союза в этом нет ничего страшного, что идет очередной этап мировой революции. Тем не менее, эту радостную картину в финале сменяет описание полуразрушенного под ударами японцев Владивостока. Завершается роман тем, что герои готовятся продолжить войну за освобождение всего человечества, а «великий пожар Востока» продолжает полыхать. Таким образом, роман «На Востоке» представлял собой смесь как восторженных описаний боевых действий и отваги советских солдат, так и более мрачных военных картин – но все же с перевесом в сторону восторга. 

Войне с Японией, «старинным хищником Востока» [19, с. 139], посвящена также повесть летчика-испытателя Г.Ф. Байдукова «Разгром фашистской эскадры» (1938). В произведении описывался небольшой эпизод успешного советского авианалета на вражескую эскадру. Как и в романе «На Востоке» обстановка в советской столице описывалась напряженной, но воодушевленной.

Образы «будущей войны» возникали не только на страницах крупных художественных произведений, но и в других формах, например рассказах. Так, в 1937 г. в журнале «Огонек» были опубликованы рассказы разных советских писателей в рамках одной общей рубрики «Эпизоды грядущей войны». В предисловии к первому рассказу в пятом номере журнала редакция указывала, что война, «которую готовят капиталистические агрессоры» будет «безудержной по жестокости, по человеконенавистничеству, по бездушию применяемых врагом военных средств» [23]. Однако Советский Союз назывался хозяином положения в грядущей войне, высказывалась уверенность, что СССР даст отпор и уничтожит «капиталистических варваров». 

В рассказе «На марше» Л.В. Рубинштейна описывалась довольно мрачная картина – фашисты отравили воду в окрестностях неназванных населенных пунктов. Рассказ начинается с находки военными трупов отравившихся детей, а на стене захваченного советской армией вражеского штаба обнаруживается послание от врага: «Еще Россия не погибла. Но скоро погибнет. Что наши не вырежут, то чума выдушит» [18]. Главные герои находят диверсанта, отравившего воду, и взвывают к его совести, показывая умерших детей. Однако оказывается, что пойман был германский рабочий, которого подставили истинные виновники происшествия. Не выдерживая мук совести, он кончает с собой – так демонстрируется нарратив о том, что враги советского народа – не рабочие других стран, а иностранные правящие классы. Несмотря на всю мрачность, в рассказе также указывалось, что противник не занял «ни пяди советской земли» [18], а из советских солдат никто не пострадал – только мирное население. 

В рассказе «Баба» [4] В. Герасимовой два немецких летчика, попавших на территорию СССР жестоко пытают и убивают русскую девушку, после чего их настигает возмездие в лице советских летчиков. Рассказ «Случай в госпитале» [11] посвящен разнице между советскими и фашистскими госпиталями для военнопленных. Если советский медперсонал заботится о раненых вражеской армии, то фашистское командование (что интересно, прорвав фронт и захватив тот же госпиталь, правда, ненадолго) решает отравить своих же раненых солдат. Л. Лагин в «Без вести пропавшем» [10] описывает историю пленного красноармейца, которому удается сбежать и при помощи местного населения вернуться в свою часть. А рассказ Е. Зозули [8] был посвящен восстанию рабочих в тылу врага. Остальные рассказы в целом построены по тем же принципам – Красная армия не пускает врага вглубь СССР и успешно наступает, советские солдаты храбро выполняют поставленные задачи, фашисты устраивают диверсии и совершают жестокие поступки, а местное население иностранных государств поддерживает Красную армию и борется против своих же правящих классов. В каждом рассказе в качестве противника выступала «фашистская армия», «самолеты с фашистской свастикой» – очевидное указание на Германию в качестве основного противника.

Впрочем, иногда сюжеты «будущей войны» рассказывали и о том, что будет происходить в тылу врага. Так, рассказ Л. Воронцова «Взрыв на пустом месте» (1938), происходивший в «19…» г., когда «немецкие фашисты праздновали очередную годовщину мировой войны» [19, с. 124], повествует о неудачной демонстрации германского военного оружия в Мюнхене.

В начале 1939 года в журнале «Вокруг света» была опубликована повесть Н.В. Томана «Мимикрин доктора Ильичева». Интересно, что в предисловии к произведению, помимо слов о неизбежности столкновения фашизма и социализма, говорилось и о том, что «неизвестно, будет ли в действительности война развиваться именно так, как это показано в повести Н.В. Томана, но бесспорно одно, – что в результате войны фашизм будет уничтожен» [19, с. 170]. То есть косвенно выражалось мнение, что будущая война будет проходить не так успешно для СССР, как это описано в повести. В самом же произведении СССР отражает атаки Германии, не дав вражеским войскам даже перейти границу, и продолжает наступление. Судя по тексту, автор предполагал, что Германия сначала выступит в союзе с Польшей, получив доступ к советской границе, а затем предаст и присоединит польские территории полностью к себе. Конечно, на момент написания повести трудно было предположить разворот советской политики, произошедший только в августе 1939 года, вследствие которого советская границы отодвинулась на запад. Фашисты пытаются применить против Красной армии секретное оружие – «атомные батареи». Однако с помощью некоего «мимикрина», способного делать людей невидимыми, советским войскам удается застать немцев врасплох и уничтожить супероружие – решающую роль в победе сыграла авиация. Параллельно с этим начались также восстания рабочих в самой Германии.

С этой повестью имел схожесть роман С.М. Беляева «Истребитель 2Z» (1939). В обоих произведениях описывались суперорудия фашистской Германии, которые оказывались бесполезными против отваги и смекалки советских людей, а также классовой солидарности. Роман С.М. Беляева также заканчивался восстанием пролетариата в Германии. Немного по-другому были расставлены акценты в повести Н.Н. Шпанова «Первый удар», которая также была опубликована в начале 1939 года. В ней описывалось успешное отражение Советским Союзом атаки фашистской Германии. Однако произведение имело ряд интересных подробностей. Например, там рассказывалось об агрессии фашистов перед нападением на СССР – Германия захватывала часть португальских колоний, заключала союз с ослабленной Англией и угрожала войной Франции. В ответ французское правительство заручилось поддержкой Советского Союза. 18 августа «крупные соединения германской авиации перелетели советскую границу» [21] в 17 часов – в 17:30 они уже были изгнаны за пределы СССР. Советская авиация начала бомбардировки мест скопления военной промышленности Германии. Обстановка в советской столице описывалась как восторженная – люди были готовы драться и побеждать фашистских агрессоров. Немецкие рабочие, как и во многих других произведениях также изображались как сочувствующие советский власти и жаждущие начать восстание против фашистских поработителей: 

«– Говорят, большевики прорвались к нам…

– Дай-то бог!

– Бог здесь ни при, чем.

– Не придирайся, я радуюсь, если только это правда» [21].

В итоге в конце повести власть в Нюрнберге и некоторых других регионах Германии захватывают рабочие военных заводов, а во Франции устанавливается власть просоциалистического правительства. Тем не менее, это не означает полной победы над фашистами – описания успешных боевых действий сменяет эпизод со сбитым советским летчиком, которому приходится прятаться в лесу. Германское правительство посылает войска на подавление рабочего восстания. «Береги людей, Ваня. Война только начинается» [21] – напутствует один из главных героев другому. В «Первом ударе» война для Советского Союза хоть и оборачивается более или менее успешно, и в целом повесть настраивает на воодушевление, но молниеносной победы над врагом не происходит – указывается, что впереди еще много сражений и жертв.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, на основе проанализированных нами произведений можно выделить основные признаки образа «будущей войны» в советской художественной литературе в 1930-е гг. Во многом книги о «грядущей войне» строились по единому сюжету – враг начинал агрессию против Советского Союза, однако получал быстрый отпор Красной армии, после чего бои шли уже на территории врага, причем простой народ в стране противника зачастую переходил на сторону СССР и начинал восстания изнутри. В качестве врага в первой половине 1930-х гг. выступала Англия, Франция, США – как наиболее развитые и стремящиеся к расширению своих сфер влияния капиталистические державы. Однако после прихода к власти в Германии нацистов и начала японской агрессии в Азии (а также потепления отношений между СССР и названными выше развитыми капиталистическими странами), именно страны Оси – Германия и/или Япония, стали выступать в качестве основных противников Советского Союза, не жалеющих мирное население и готовых жертвовать жизнями своих солдат ради удовлетворения своих захватнических устремлений. 

В свою очередь Красная армия описывалась как могучая сила, состоящая из смелых и решительных людей, готовых пожертвовать собой ради спасения Родины, близких, счастья простых людей как в СССР, так и в других странах. Так как в текстах художественных произведений предполагалось, что война будет проходить на чужой территории, то обстановка в советской столице нередко описывалась как чуть ли не праздничная. Авторы стремились передать настроение счастья от того, что советские люди защитили свою страну и теперь освобождают другие народы. Большую роль в грядущей войне авторы приписывали авиации – едва ли не в каждом произведении мощный удар советских истребителей рассеивал врага и обеспечивал продвижение советских войск вглубь территории противника и его скорейшую капитуляцию. Однако, на наш взгляд, те претензии, которые предъявлялись данным произведениям и их авторам – выше мы приводили соответствующие цитаты А.С. Яковлева, А.Ф. Бритикова и В.А. Ревича – во многом несправедливы. Сложно себе представить, чтобы в любой стране мира (а произведения в жанре «будущей войны» появлялись отнюдь не только в СССР) в преддверии грядущего военного противостояния массово создавались художественные произведения, которые описывали бы неблагоприятный исход для своей родины и вселяли в читателей дух уныния и пессимизма. Авторы повестей и рассказов о «будущей войне» могли искренне полагать, что в случае начала боевых действий Советский Союз будет действовать так (или почти так), как это происходило в их произведениях – и вселяли подобную уверенность в советских читателей.

Следует также отметить еще один важный момент, которому, на наш взгляд, уделялось недостаточно внимания. Несмотря на все восторженные описания мощи Красной армии, во многих художественных произведениях о «будущей войне» описывались и негативные стороны, присущие боевым действиям: жертвы среди мирного населения, разбомбленные города, материальные и людские потери – в том числе и на территории Советского Союза. Кроме того, иногда даже высказывалось мнение о том, что война может пойти не так, как написано в повести или рассказе – но с указанием на то, что победа все равно будет достигнута. 

Как показал наш анализ, «Первый удар» Н.Н. Шпанова, часто подвергающийся критике вследствие якобы описанного там «шапкозакидательства», на деле оказался едва ли не самым серьезным среди произведений тех лет в плане описаний реалий войны. Оставался открытым вопрос – продержится ли рабочее восстание в Германии до прихода советских войск, и заканчивалась повесть не уверенной победой СССР, а утверждением, что «война только начинается». 

Конечно, пафоса и описания побед и мощи Красной армии в произведениях жанра «оборонной фантастики» было намного больше, чем отрицательных сторон ведения боевых действий. Вместе с тем, указания на эти стороны демонстрирует понимание авторами данных историй того, что война – это не только радость побед, но горечь разрушений и людских утрат. Писатели стремились взрастить в себе и советских гражданах отвагу и готовность защищать свою Родину. Винить их в том, что в 1941 г. события пошли совсем по другому пути, на наш взгляд, было бы неправильно. Одержать победу в Великой Отечественной войне советскому народу помог боевой дух, который формировался в том числе под влиянием художественной литературы о «будущей войне».

Список литературы

1. Барг М.А. Историческое сознание как проблема историографии // Вопросы истории. 1982. № 12. С. 49.
2. Бритиков А.Ф. Русский советский научно-фантастический роман. Ленинград: Наука, 1970. 448 c.
3. Валюсинский В.В. Большая Земля: Фантастический роман. Б. м.: Salamandra P.V.V., 2021. 208 с.
4. Герасимова В. Баба // Огонек. 1937. № 6. С. 10–11.
5. Голубев А.В. «Если мир обрушится на нашу республику»: Советское общество и внешняя угроза в 1922–1941 годах. Москва-Берлин: ООО «Директ-Медиа», 2019. 290 с.
6. Гуларян А.Б. «Грядущая война» как жанр литературы // Культура и искусство. 2013. № 6. С. 653–664.
7. Желтикова И.В. Образ будущего. Орёл: Изд. Картуш, 2021. 164 с.
8. Зозуля Е. Восстание // Огонек. 1937. № 32. С. 18–21.
9. Коскова А.С., Хлевов А.А. Образ «будущей войны» как элемент национально-государственной идентичности в СССР 1920-30-х гг. // Эпоха социалистической реконструкции: идеи, мифы и программы социальных преобразований. Сборник научных трудов. Екатеринбург: Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2017. С. 693–701.
10. Лагин Л. Без вести пропавший // Огонек. 1937. № 10. С. 8–9.
11. Левин Б. Случай в госпитале // Огонек. 1937. № 6. С. 11.
12. Мильбах В.С. «У высоких берегов Амура…»: Пограничные инциденты на реке Амур в 1937—1939 гг. // Военно-исторический журнал. 2011. № 4. С. 38—40.
13. Николаев Д.Д. «Борьба миров»: образ будущей войны в советской фантастике предвоенного десятилетия // Проблемы исторической поэтики. 2024. Т. 22, № 3. С. 257–285.
14. Новый мир. 1935. № 9.
15. Павленко Петр Андреевич. На Востоке: сайт. [электронный ресурс]. – URL: http://az.lib.ru/p/pawlenko_p_a/text_1936_na_vostoke.shtml (дата обращения: 29.12.2025)
16. Первушин А. 12 мифов о советской фантастике СПб.: Группа компаний «АУРАИНФО & ГРУППА МИД», 2019–384 с.
17. Ревич В.А. Перекресток утопий: Судьбы фантастики на фоне судеб страны. Москва: ИВ РАН, 1998. 350 с.
18. Рубинштейн Л. На марше // Огонек. 1937. № 5. С. 6–7.
19. Танк смерти: Советская оборонная фантастика 1928–1940. Сост. М. Фоменко. Б. м.: Salamandra P.V.V., 2015. 223 c., илл.
20. Фокин А.А. «Будущее два»: опыты теоретического подхода к истории будущего // Пути России. Будущее как культура: прогнозы, репрезентации, сценарии. Доклады участников XVII междунар. симпозиума, Москва, 29–30 января 2010 года. Москва: Редакция журнала «Новое литературное обозрение», 2011. С. 514–521.
21. Шпанов Н. Первый удар.: сайт. [электронный ресурс]. – URL: https://epizodsspace.airbase.ru/bibl/fant/shpanov/1-udar/shpanov_perviy_udar.pdf (дата обращения: 29.12.2025)
22. Щербинин А.И., Щербинина Н.Г. Политическое конструирование образа будущего // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2020. № 56. С. 285–299.
23. Эпизоды грядущей войны // Огонек.1937. № 5. С. 6.
24. Яковлев А.С. Цель жизни. (Записки авиаконструктора). Изд. 2-е, доп. М.: Политиздат, 1969. 623 с.

Информация об авторах

Аверьянов Антон Викторович, доктор исторических наук, доцент, заведующий кафедрой отечественной истории XX–XXI веков (базовая кафедра ЮНЦ РАН) Института истории и международных отношений Южного федерального университета, г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация.

Камынин Евгений Вячеславович, магистрант кафедры отечественной истории XX–XXI веков (базовая кафедра ЮНЦ РАН) Института истории и международных отношений Южного федерального университета, г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Аверьянов Антон Викторович, e-mail: avaveryanov@sfedu.ru

PROBLEMS OF WAR AND PEACE

Original Paper

Images of the "future war" in Soviet fiction of the 1930s

Anton V. Averyanov ¹,  Evgeniy V. Kamynin ²

¹ Southern Federal University, 

Rostov-on-Don, Russian Federation, 

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7140-5601, е-mail: avaveryanov@sfedu.ru

² Southern Federal University, 

Rostov-on-Don, Russian Federation, 

ORCID: https://orcid.org/0009-0002-3947-2032, е-mail: ekamynin@sfedu.ru

Abstract: 

The article is devoted to the analysis of images of the "future war" in Soviet fiction of the 1930s. The relevance of the work lies in the fact that these ideas about possible future development options had a great influence on Soviet society, and their study can be useful for shaping images of the future in modern Russian society. The scientific relevance of the work lies in the analysis of previously little-studied works, as well as the use of a methodology based on a historical and cultural approach that allows analyzing images of the future in terms of their impact on contemporaries. The purpose of the article is to analyze the images of the "future war" during this period, to identify the features of ideas about the enemy, the Red Army, and the nature of hostilities. The main sources are the texts of works of fiction in which the authors described the upcoming hostilities between the USSR and capitalist countries. In the first half of the 1930s, under the influence of narratives about the imminent onset of the world revolution, the main opponents of the USSR in the works about the "future war" were the developed capitalist powers –Britain, the USA and France, the decisive battle with which was postponed to the distant future – the authors' attention was more focused on the socialist revolutions in Europe and Asia. Since the mid-1930s, against the background of warming relations with Britain, France and the United States, as well as the beginning of aggression by Nazi Germany and Japan, the Axis countries have been the enemy in the works of the genre of "defense fiction". The fighting is described as successful for the USSR and, in most cases, short lived. Nevertheless, the authors of books about the "future war" also mention the negative aspects of the fighting – human and material losses, violence of aggressors against the civilian population. This allows us to conclude that these works were a product of their time and served the function of mobilizing society and raising morale, which had a positive effect during the Great Patriotic War.

Keywords: Images of the future, the relationship of the future with the past and present, Soviet culture, Soviet literature, meanings in Soviet fiction, "defense fiction", "future war", possible military actions, "if war breaks out tomorrow", 1930s, USSR, Red Army, world revolution, capitalism and socialism, fascism, the USSR's war against Japan, crimes against civilians, victims among Soviet civilians, "atomic batteries", the novel "The Main Land", the novel "The Road to the Ocean", the novel "In the East", the story "The Defeat of the Fascist Squadron", the story "On the March", the story "The First Strike"

References

Information about the authors 

Anton V. Averyanov, Dr. Sci. (History), Assoc. Prof., Head of the Department of Russian History of the XX–XXI Centuries (basic Department of the SSC RAS) of the Institute of History and International Relations, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russian Federation.

Evgeniy V. Kamynin, Master's student of the Department of National History of the XX–XXI centuries (basic Department of the SSC RAS) of the Institute of History and International Relations, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russian Federation.

Corresponding author

Anton V. Averyanov, e-mail: avaveryanov@sfedu.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 1. P. 3–3.