Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 1. С. 12–12. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 1. P. 12–12.

УДК: 93/930 + 929 Соловьёв + 355.4 «1914/15»

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-1-12-12

Поступила в редакцию: 08.12.2025 г.

Опубликована: 22.02.2026 г.

Submitted: December 8, 2025

Published online: February 22, 2026 

Для цитирования: Вальдман Д.А. Фронтовая повседневность Русской армии в 1914—1915 гг. глазами прапорщика И.И. Соловьёва // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №1(46). С. 12-12. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-1-12-12.

For citation: Waldman D.A. The daily life of the Russian army at the front in 1914-1915 through the eyes of Ensign I.I. Solovyov . – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(1):12-12. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-1-12-12.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

РАБОТЫ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

Оригинальная статья

ФРОНТОВАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ РУССКОЙ АРМИИ В 1914-1915 гг. 

ГЛАЗАМИ ПРАПОРЩИКА И.И. СОЛОВЬЁВА

 Вальдман Даниил Александрович ¹

 ¹ Балтийский Федеральный университет имени И. Канта,

г. Калининград, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0006-6813-2554, e-mail: dluninv23@mail.ru

Аннотация: 

В статье рассматривается повседневность и жизнь русских солдат и офицеров в кампаниях 1914–1915 гг. Первой мировой войны глазами представителя младшего офицерства Русской армии — Ивана Ивановича Соловьёва. Автором сделан вывод о том, что реальность войны, показанная прапорщиком Соловьёвым, довольно неоднозначная. Первоначальные чувства воодушевления и веры в скорую победу над врагом сменили ощущения безысходности и страха смерти. Особого описания заслужили условия, в которых жили солдаты: воинам Русской армии приходилось жить на земле или в землянках, когда как офицерам в брошенных домах или неглубоких бункерах. К сожалению, дневник является незавершенным и по нему невозможно проследить дальнейший путь участника «Великой войны». Вместе с тем, данный источник служит еще одним конструктом к установлению реальности на фронтах Первой мировой войны. В статье также отмечены факты совершения австро-венгерскими войсками насилия над мирными жителями, убийства женщин, девушек и детей, массовых зверств и надругательств немецких военнослужащих над русскими военнопленными, их угона на принудительные работы в Германию и мародерства убитых солдат Русской армии.

Ключевые слова: Первая мировая война, Русская Императорская армия, Северо-Западный фронт, Галицийская битва, Оровайский пехотный полк, цели войны, воинская дисциплина, побег солдат, Чрезвычайная следственная комиссия, преступления против мирного населения, военные преступления, И.И. Соловьёв, Николай II, В.Д. Крейн

ВВЕДЕНИЕ

Первая мировая война 1914-1918 гг. является одним из самых страшных и глобальных военных конфликтов в мировой истории. Изучение данного события предполагает не только исследование причин конфликта, основных сражений или проблем снабжения воюющих армий. Но немаловажным аспектом «Великой войны» является изучение фронтовой повседневности глазами непосредственных участников такого масштабного конфликта. Особый интерес представляют исследования воспоминаний российских солдат и офицеров касаемо их фронтового быта и описание сцен сражений. По справедливому замечанию современного исследователя М.Н. Начапкина, «воспоминания о войне, написанные множеством авторов, позволяют воссоздать объективную картину исторических событий. Конечно, воспоминания конкретных участников войны, с их мыслями, чувствами и переживания не могут заменить никакие казенные публицисты» [7, с. 186]. Необходимо подчеркнуть, что воспоминаний участников Первой мировой войны со стороны Русской армии сохранилось не так много. Порой немалая часть из них является незавершенными, но даже из них возможно «по крупицам» установить жизнь среднестатистического русского солдата на фронтах «Великой войны». К таким источникам можно отнести малоизвестные воспоминания прапорщика Русской Императорской армии И.И. Соловьёва, которые охватывают период с 1914 по 1915 год [2, с. 5]. Целью настоящей статьи является представить быт и военную обстановку глазами представителя младшего офицерства Русской армии в начальный период войны.

ЛИЧНОСТЬ ПРАПОРЩИКА И.И. СОЛОВЬЁВА

Иван Иванович Соловьёв — русский офицер, участник Первой мировой войны. Происходил из «среднего сословия» Московской губернии, вероятнее всего из мещанства. В 1914 году Соловьёв окончил юнкерскую школу и, получив первый офицерский чин — прапорщика, отправился на фронт [2, с. 5]. Воевал до марта 1918 года, поскольку был демобилизован из-за многочисленных ранений. Предположительно, в том же году И.И. Соловьёв скончался от эпидемии тифа, которая в то время вспыхнула на территории России. Является автором воспоминаний под названием «Дневник прапорщика Ивана Соловьёва. Действующая армия 1914-1915 г.», в котором он скрупулезно отмечал все подробности отправки на передовую, фронтовой быт и сами боевые действия. Их уникальность заключается в том, что во-первых, они являются незавершенными, что говорит об ограниченности информации боевого пути героя Первой мировой войны; во-вторых, данный источник не в полной мере введен в научный оборот, что поможет реконструировать реальность войны и фронтового быта, о котором солдаты и офицеры писали не так много, в основном сконцентрировавшихся на описаниях сражений и тактических вопросов. Таким образом, дневниковые записи прапорщика И.И. Соловьёва важны для конструирования реальности быта и жизни Русской армии, особенно в первый год «Великой войны». 

Книга воспоминаний начинается с окончания обучения в юнкерской школе и получения первого офицерского чина — прапорщика и определения его в 55-й пехотный батальон 6-го гренадерского Таврического Михаила Николаевича полка, который позднее, 30 сентября 1914 г., вошел в состав 2-й армии Северо-Западного фронта [14, Л. 1]. Довольно интересны впечатления Соловьёва о производстве его в офицеры: «После краткого богослужения была прочитана телеграмма о производстве, которая была покрыта криками «ура» и звуками гимна. Подъем был огромный, со всех сторон сыпались поздравления. Затем началась церемония прощания со знаменем. Сколько мыслей роилось тогда в голове. Боже, как жаль было оставлять родное училище!» [2, с. 12]. Получив заветные офицерские погоны, Соловьёв кроме радости испытывал огорчение от того, что учеба в юнкерской школе подошла к концу. Дальнейшая судьба сулила ему самому командовать солдатами и вести их в бой, чего прапорщик признать пока был не в состоянии. 

КАМПАНИЯ 1914 ГОДА

Кампания 1914 года выдалась довольно неоднозначной для Русской армии. С одной стороны, силы 1-й и 2-й армий Северо-Западного фронта начали Восточно-Прусскую операцию, заняв немалую территорию; армии Юго-Западного фронта провели успешную Галицийскую наступательную операцию в августе-сентябре 1914 года против австро-венгерской армии. Но успех операции сопровождался и проблемами в области командования и снабжения армий. Участник осады Перемышля, рядовой М.С. Осиновских в письмах к супруге отмечал: «страдаем из-за хлеба, сахара и табака купить негде… вместо хлеба выдают рис, крупу и картошку… спим в конюшнях, и на улице, в палатках. Очень холодно, все испростыли» [7, с. 187]. Из другого письма солдата следует, насколько непростые были условия службы на линии фронта: «…Идем пешком по Австрии… походы делаются очень большие, приходится очень трудно, так что ноги все намозолили и намяли, идти не могут, но принуждают идти, даже хлещут, два дня шли голодом без чая и без хлеба, купить бы да нету, и наши деньги не берут… стрельба идет как гром, и летают по воздуху аэропланы…» [7, с. 187]. Подобные условия порождали в солдатах Русской армии чувства сомнения и непонимания целей войны. Интересно взглянуть на письмо неизвестного русского солдата от 6 апреля 1915 г., где подробно рассказывается о настроении солдат: «Они [правительство] теперь нас отправляют всех по разным сторонам, чтобы мы не были в одном месте, чтобы не было сближения; это все даром, ведь этот электрический ток у нас везде сообщен, и только дело — нажать кнопку, и это везде будет слышно, дело за маленьким, а немца бить я никогда не думал и не желаю; может быть и пошлют, ну только плохой из меня воин; в крутом положении лучше уйду в лес или же самоубийством, но только с расчетом, чтобы свою собаку уничтожить» [17, с. 89]. Не возникает сомнений, что аноним являлся сторонником революционных взглядов и критиковал правительство и самого императора Николая II за бессмысленность войны. Но подобных настроений в рядах армии было не так много, поэтому агитация левых сил на солдатскую среду в начальный период «Великой войны» не имела крупного успеха.

Помимо этих проблем, были трудности в управлении частями в разгар Галицийской битвы. Видно, насколько сложно было наладить командованию управление войсками и как трудно обыкновенному пехотинцу было вникнуть в оперативную обстановку и понять смысл происходящего [1, с. 133]. По воспоминаниям капитана К.С. Попова, организация походного движения возмущала всех офицеров до глубины души. Подъем был обыкновенно в 4 часа, полк выстраивался. Проходил час, два, три, и все стояли и мокли под дождем. Как на зло стояла дождливая осень, наконец, часам к 8-ми получали приказание о выступлении [11, с. 15]. Кроме того, отмечались любопытные случаи взятия трофейного оружия и патронов с целью использования их против неприятеля. Корнет русской армии В.Н. Щеглов отмечал, что солдаты рассматривали с интересом отобранные у австрийцев винтовки и патроны к ним. Они были хорошими стрелками; давали по пачке разрывных патронов DUM–DUM [9, с. 112]. Сравнивая представленную информацию, данную обычным рядовым и офицером Русской армии, видна явная разница в изложении. На это влияло образование, общее понимание ситуации на фронте и разное мировоззрение. В отличие от скептицизма солдат офицерство было настроено более решительно к победе над противником. 

ОТПРАВКА НА ФРОНТ РОТЫ СОЛОВЬЁВА И «СКОБЕЛЕВСКИЕ ЛАГЕРЯ»

Это понимал и прапорщик И.И. Соловьёв, который 7 июня 1915 г., командуя ротой в составе 55-го пехотного батальона, был отправлен на Северо-Западный фронт. Атмосфера подчиненных удивляла Соловьёва: «Солдаты же уезжали очень веселые: между прочим, они качали нас, офицеров, своих новых начальников, ведущих в бой» [2, с. 15]. Однако бывали и противоположные настроения. Согласно телеграмме дежурного генерала штаба командующего Юго-Западным фронтом И.С. Дублянского от 1 марта 1915 г., значительная часть солдат с эшелона просто сбежали во время движения на фронт [17, Л. 256]. Но это далеко не единичный случай. Согласно сообщению владимирского губернатора В.Н. Крейтона, около 400 человек самовольно покинули расположение своих воинских частей, где даже были зафиксированы стрельбы прапорщиками по убегающим солдатам [16, с. 141]. Подобных случаев было много, по причине нежелания идти воевать за цели, которые были не понятны нижним чинам Русской армии. Следствием вышеизложенного было и медленное падение дисциплины. Так, командующий Юго-Западным фронтом, генерал Н.И. Иванов своим приказом от 22 сентября 1915 г. велел укреплять дисциплину жесткими мерами; кроме того, надлежало организовать надзор за железными дорогами, где случались массовые побеги солдат с эшелонов. Благодаря личному вмешательству Николая II упадок дисциплины в армии удалось остановить, но не на долго [17, с. 128-130].

Спустя несколько дней эшелон Ивана Ивановича прибыл в так называемые Скобелевские лагеря под Барановичами, где резервные части Русской армии проходили как военную, так и теоретическую подготовку перед отправкой на передовую [2, с. 23-24]. Рота Соловьёва была прикомандирована к 73-му пехотному запасному батальону. Поскольку в лагерях рота прапорщика была не долго, то в основном Соловьёв занимался с ними [солдатами] прикладным уставом, впервые показал им действие пехоты против кавалерии; он приказывал учить систему сигналов своей роте, причем лично давал объяснения [2, с. 24]. Насколько хорошо были подготовлены солдаты судить сложно, однако нижние чины, по отмечанию ротных командиров, были довольны своим прапорщиком и очень его любили.

Вскоре пройдя подготовку в «Скобелевских лагерях» эшелон 73-го пехотного батальона, в котором ехал Иван Иванович, отправился на передовую. Маршрут был выбран непростой: поезд двигался из Слонима через Брест-Литовск, Ковель и прибыл в город Холм, где войскам было приказано идти пешком в связи с близостью линии фронта, где уже вовсю шли боевые действия [2, с. 36-37]. Во время марша Соловьёв получил известие о включении своей роты в состав 195-го Оровайского пехотного полка. Он вспоминал: «Одна из рот должна была идти в Троице-Сергиевский полк, а другая – Оровайский. Мы оба (1) почему-то избрали Троице-Сергиевский, но я, конечно, сразу уступил». Оставшаяся часть прибывшего эшелона была определена в упоминаемый выше 194-й Троице-Сергиевский полк во главе с подпоручиком В.Д. Крейном, который погиб 8 июля 1915 г. (2) в бою у села Войславице [13, Л. 115]. Оба эти подразделения были в составе 24-го пехотного корпуса 2-й армии Северо-Западного фронта, который принимал участие в Люблино-Холмской операции [8] и в обороне Гродненской крепости [20, с. 26]. 

ПРИБЫТИЕ НА ПОЗИЦИИ

Рота под командованием Ивана Ивановича находилась в районе д. Чешино, в резерве [2, с. 62]. Внимательно изучив диспозицию лагеря, Соловьёв сделал следующие замечания: «При одной из таких перебежек, казак показал мне видневшийся вдалеке зеленый выступ, сказав, что там находится наблюдательный пункт противника. Я с любопытством глядел на эти зеленые кусты, и они казалось мне чем-то вроде «всевидящего ока». Зеленая долина, расстилавшаяся перед нами, почему-то напомнила мне Севастополь с его Малаховым курганом. Бивак полка был разбит в лесу на холме, под самым носом противника, который, по-видимому, совершенно не предполагал, чтобы резерв мог быть расположен так открыто. На биваке господа офицеры жили кто в шалашах, кто в блиндажах, большинство же нижних чинов располагалось прямо на земле» [2, с. 59]. Такая рискованность расположения лагеря резерва в близи позиций неприятеля может означать неожиданный удар во фланг противника с целью дезориентировать его. Тем не менее, по мнению прапорщика, жилищем для офицеров служили шалаши, блиндажи и брошенные дома, когда как рядовые солдаты не имели никакой крыши над головой. Отсутствие вероятности вступления в бой с немцами и австрийцами позволили Ивану Ивановичу продолжить обучение своей роты. Участие в боях требует большого физического и нравственного напряжения, поэтому войскам, уходящим в резерв, необходим полный покой. Это подсказывает само назначение резерва, который в любой момент мог вступить в бой [2, с. 62]. Подобный прагматизм при взаимодействии с солдатами был показателен: благодаря тренировкам боевые качества подразделения повысились, чего и добивался Соловьёв. Солдат обучали буквально бесшумно собирать все свое снаряжение для того, чтобы «при движении было меньше шума и лязга» [2, с. 64]. Таким образом, в плане подготовки к сражению рота Ивана Ивановича была организованной и готова ментально, поскольку на прочие навыки не всегда хватало времени.

Особого описания в дневнике заслужили боевые позиции у д. Чешино. Автор так характеризовал преимущества и недостатки боевой линии: «Скоро мы подошли к небольшому леску, где я впервые увидел ряд небольших ям — это были резервные окопы. Они были невелики и крыты досками, хворостом и соломой. В окопах сидели люди — это был Свияжский полк, который мы пришли сменять. У леса командир батальона слез с лошади. Лесок был невелик; пройдя его, мы свернули скоро вправо по небольшой канавке, которая оказалась ходом сообщений, и полезли в гору к окопам. Скоро миновали солидный блиндаж, в котором решил поместиться батальонный командир, и направились далее. Позиция представляла собой целый земляной город с бесчисленными улицами и переулками. Пройдя один бугор, мы пересекли глубокий овраг, по которому пролегала какая-то дорога, и затем улицами и переулками. Пройдя один бугор, мы пересекли глубокий овраг, по которому пролегала какая-то дорога, и затем полезли снова в гору по прекрасному ходу сообщения» [2, с. 65]. Позиция была неплохо укреплена и была способна уберечь солдат от неприятельского огня даже тяжелой артиллерии. В дневнике сохранился карандашный рисунок позиций русских полков, где и можно увидеть слабые места: окопы второй линии на левом фланге были слишком не глубокими, от этого велик риск был их прорыва и уничтожения артиллерией [2, 65]. «Несколько раз заходил и батальонный, капитан Тарусевич, и назначил меня на левый фланг, на самое опасное место. Я невольно подумал, что хорошо бы ему самому там находиться, так как находится там – верная гибель» – писал Иван Иванович. Тем не менее Соловьёв приказал лучше обустроить окопы на случай вероятного прорыва неприятеля с фланга, однако работы завершены не были, и рота прапорщика вынуждена была принять свой первый бой на этой позиции.

КАМПАНИЯ 1915 ГОДА И РЕАЛЬНОСТЬ ВОЙНЫ

Тем временем, лето 1915 года выдалось особенно тяжелым для Русской армии. «Великое отступление» вынудило командование оставить Польшу, часть Белоруссии и завоеванную Галицию. Причина крылась в ошибочном расчете нужд орудий, винтовок, патронов и снарядов для фронта. Однако уже в разгар отступления делались попытки исправить положение. Согласно Журналу № 13 Особого совещания от 8 июля 1915 г., ставка делалась на закупку и транспортировку вооружения из стран Антанты через Архангельскую железную дорогу. Кроме того, военному ведомству надлежало принять конкретные предложения заводов Петроградского металлического, Петроградского механического и Лесснера на поставку снарядов крупных калибров начиная с ближайших месяцев, для каковой цели просить центральный военно-промышленный комитет предложить правлениям названных заводов выработать условия заключения артиллерийским ведомством с ними контрактов на поставку таковых снарядов [5, с. 132-133]. Однако месяц назад исправить положение должны были все предприятия Петрограда и окрестностей. Согласно Журналу №10 Особого совещания от 27 июня 1915 г., Петроградский фабричный район являлся крупнейшим по сравнению с районами средней и южной России промышленным центром, поставлявшим в армию предметы боевого снабжения. В его пределах находился целый ряд мощных как казенных, так и частных заводов, изготовлявших боевые припасы [4, с. 107]. Таким образом, чтобы справиться с «патронным голодом» требовалось время, которое государственная власть не теряла даром. Отступление Русской армии летом 1915 года продолжалось.

Несколько слов стоит сказать об отношении немцев и австрийцев к населению оккупированных земель, поскольку это тоже является неотъемлемой частью повседневности войны. После оставленных территорий Русской армией весной-летом 1915 года, немецкие и австрийские войска устанавливали свои порядки посредством насилия. Сохранился протокол допроса крестьянина Т.Ф. Прелевича, который датируется сентябрем 1915 года, где рассказывается о грабеже населения, убийстве австрийскими войсками обычных мальчишек, которыми прикрывались во время перестрелки с русскими солдатами. [19, Л. 66]. Такая жестокость свидетельствовала о тотальном пренебрежении к мирному населению и использованием его как «живого щита» для боев с подходившими частями Русской армии. Так, 23 августа 1915 г. в штаб 11-й армии Западного фронта принесли донесения о массовом зверстве и надругательствами над русскими солдатами, где трупы находили в основном с колото-ножевыми ранениями. Были зафиксированы случаи мародерства с убитых солдат Русской армии [15, Л. 18 об.]. 

Похожие случаи происходили и в обращении с пленными русскими солдатами. Согласно отчету Чрезвычайной следственной комиссии от 28 июня 1915 г., пленных русских солдат немцы направляли в Германию на принудительные работы. Кроме того, в продолжение этого похода, длившегося иногда несколько суток, пленным не выдавалось никакой пищи, и они были вынуждены питаться сырым картофелем, брюквою и морковью, вырывая овощи из полей, мимо которых они проходили, и подвергаясь за это ударам со стороны конвоиров. Старший унтер-офицер 21 Сибирского полка Рафаил Кочуровский был свидетелем того, как германский солдат выстрелом из винтовки наповал убил пленного за то, что последний, выйдя из строя, бросился подымать валявшуюся на дороге полусгнившую брюкву [18, Л. 38]. Те издевательства и зверства, которые будут совершать фашисты в годы Великой Отечественной войны уже совершали немецкие войска в годы Первой мировой войны. 

На австрийском фронте дела обстояли не лучше. 12 ноября 1915 г. был составлен протокол допроса состоящего на военной службе в разведочном отряде 4-го конного корпуса крестьянина с. Железница Кухоцковольской волости Пинского уезда Минской губернии Н.М. Черевко о случаях совершения австро-венгерскими войсками насилия над мирными жителями, из которого следовало насилие и убийство женщин и девушек [6, Л. 70 об.]. Австрийцы не уступали немцам в аморальном и зверском отношении к местному населению оккупированных территорий, на которых они вымещали всю злость за свои неудачи в боях с Русской армией. 

ПЕРВЫЙ БОЙ 

С такими жестокостями не суждено было встретиться прапорщику И.И. Соловьёву, который 5 июля 1915 г. был вынужден принять свой первый бой на позициях у д. Чешино. Согласно воспоминаниям, немцы и австрийцы на рассвете, при поддержке артиллерии, начали наступление на линию обороны 195-го Оровайского пехотного полка [2, с. 76]. Соловьёв чувствовал растерянность и страх перед моментальной смертью, которая была постоянно рядом. Печальные вести приходили с первой линии обороны, которую занимала 4-я рота под командованием подпоручика Чижикова. Несмотря на большие потери, русские солдаты мешали немцам прорываться дальше [2, с. 78]. Вскоре пришел приказ и роте Ивана Ивановича – идти на помощь остаткам 4-й роты, дабы ликвидировать прорыв неприятеля. Прапорщик решил поднять солдат в контратаку, однако был ранен в голову, после чего был вынесен с поля боя [2, с. 78]. Очнулся Соловьёв уже в колонне отступающих частей полка. Как оказалось, его обращение к напуганным солдатам дало свои плоды: рота контратаковала немцев и сумела задержать их продвижение, позволив оставшимся частям отступить. На этом моменте дневник Ивана Ивановича Соловьёва обрывается.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, фронтовая повседневность Первой мировой войны в кампаниях 1914-1915 гг. глазами прапорщика И.И. Соловьёва показана нестандартно. Описания сражения в нем оказалось меньше всего. Дневник позволил установить отправку на фронт, маршрут и прибытие на передовую; а также помог установить настроения солдат и офицеров, которые уходили на фронт, защищать свою Родину. Довольно тщательно повествуется о том, с каким интересом и ответственностью Иван Иванович подходил к обучению и боевой подготовке солдат своей роты. Отдельное внимание уделяется жизни солдат на позициях: несмотря на то, что они жили в обычных землянках или вовсе на голой земле, русские воины были уверены в своих силах и скорой победе. Однако в первые минуты боя, растерянность и страх граничили с бесстрашием и самопожертвованием. Те же чувства испытывал и Соловьёв, который в своем первом бою получил ранение в голову, воодушевив солдат на контратаку и остановку немецкого наступления на прорванные позиции русских. К сожалению, дневник является незавершенным. Вместе с тем, данный источник служит еще одним компонентом для установления истины о повседневной жизни Русской Императорской армии в годы такого страшного события, как Первая мировая война.

Примечания

1. Имеется ввиду командир 1-й роты 73-го пехотного батальона подпоручик В.Д. Крейн, который являлся ротным командиром и другом прапорщика И.И. Соловьёва. В июле 1915 года был переведен в 194-й Троице-Сергиевский пехотный полк.
2. В дневнике И.И. Соловьёва гибель подпоручика В.Д. Крейна датируется 7 июля 1915 г., что является ошибкой.

Список литературы

1. Голикова С.В. Солдатские мемуары: ефрейтор П.Г. Жаков о Первой мировой войне. Екатеринбург, 2015. С. 131-138.
2. Дневник прапорщика Ивана Соловьёва. Действующая армия 1914-1915 г. М., 2005. 79 с.
3. Журнал № 1 Особого Совещания по усилению артиллерийского снабжения действующей армии. Заседание 14 мая 1915 года // Журналы Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. 1915–1918: в 3 т. Т. 1. 1915. М.: РОССПЭН, 2013.  С. 29-32.
4. Журнал № 10 Особого Совещания для объединения мероприятий по обеспечению действующей армии предметами боевого и материального снабжения. Заседание 27 июня 1915 года // Журналы Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. 1915–1918: в 3 т. Т. 1. 1915. М.: РОССПЭН, 2013. С. 104-110.
5. Журнал № 13 Особого Совещания для объединения мероприятий по обеспечению действующей армии предметами боевого и материального снабжения. Заседание 8 июля 1915 года // Журналы Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. 1915–1918: в 3 т. Т. 1. 1915. М.: РОССПЭН, 2013. С. 129-137.
6. Национальный исторический архив Беларуси. Ф. 295. Оп. 1. Д. 9027. Л. 70-70 об. Рукописный. На бланке.
7. Начапкин М.Н. Письма и воспоминания российских солдат о Первой мировой войне как инструмент исторической памяти. Екатеринбург, 2014. С. 185-188.
8. Олейников А.В. Люблин-Холмская битва 1915 г. // Битва гвардий. М., 2020.
9. Первая мировая война в зеркале эго-источников: практики описания / Науч. ред. Н.В. Суржикова. М., 2019. 415 с.
10. Плужников А.Н., Канищев В.В. «Поели, и стало легче у всех на душе, ибо обозов перестали уже ждать». Небоевые реалии на фронтах Первой мировой войны // Военно-исторический журнал. 2024. № 4. С. 76-83.
11. Попов К.С. Воспоминания кавказского гренадера, 1914–1920. Белград, 1925. 282 с.
12. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2067. Оп. 1. Д. 30. Л. 556-557 об. 
13. РГВИА. Ф. 16196. Оп. 1. Д. 1190. Л. 115.
14. РГВИА Ф. 2003. Оп. 2. Д. 356-359. Л. 1.
15. РГВИА. Ф. 2148. Оп. 2. Д. 1306. Л. 18 об.
16. РГВИА. Ф. 2134. Оп. 2. Д. 592, Л. 256. Заверенная копия.
17. Революционное движение в армии и на флоте в годы Первой мировой войны. 1914 – февраль 1917: Сб. док. М., 1966. 468 с.
18. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 601. Д. 1429. Л. 37-49.
19. РГИА. Ф. 642. Д. 901. Л. 66.
20. Михайлов А.А. Боевой путь 24-й пехотной дивизии в составе войск северо-западного и северного фронтов. 1914-1917 гг. // Вести Волгоградского государственного университета. Сер. 4. История. Регионоведение. Международные отношения. 2014. № 5. С. 22–31.

Информация об авторе

Вальдман Даниил Александрович, аспирант, ассистент Института образования и гуманитарных наук Балтийского федерального университета им. И. Канта, г. Калининград, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Вальдман Даниил Александрович, e-mail: dluninv23@mail.ru

WORKS OF YOUNG SCIENTISTS

Original Paper

The daily life of the Russian army at the front in 1914-1915 

through the eyes of Ensign I.I. Solovyov 

Daniil A. Waldman ¹

¹ Immanuel Kant Baltic Federal University, 

Kaliningrad, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0006-6813-2554, e-mail: dluninv23@mail.ru

Abstract: 

This article examines the daily lives of Russian soldiers and officers during the 1914–1915 campaigns of World War I through the eyes of Ivan Ivanovich Solovyov, a representative of the junior officers of the Russian Army. The author concludes that the reality of war, as portrayed by Ensign Solovyov, is quite ambiguous. Initial feelings of inspiration and faith in a quick victory over the enemy gave way to feelings of hopelessness and fear of death. The soldiers' living conditions deserve special attention: soldiers of the Russian Army had to live on the ground or in dugouts, while officers lived in abandoned houses or shallow bunkers. Unfortunately, the diary is incomplete, and it is impossible to trace the subsequent career of this participant in the "Great War". However, this source serves as another construct for establishing the reality on the fronts of World War I. The article also notes the facts of violence committed by Austro-Hungarian troops against civilians, the murder of women, girls and children, mass atrocities and abuse of Russian prisoners of war by German soldiers, their deportation to forced labor in Germany and the looting of killed soldiers of the Russian army.

Keywords: World War I, Russian Imperial Army, Northwestern Front, Battle of Galicia, Orovaisk Infantry Regiment, war aims, military discipline, soldier escape, Extraordinary Commission of Inquiry, crimes against civilians, war crimes, I.I. Solovyov, Nicholas II, V.D. Krein

References

Information about the author 

Daniil A. Waldman, Assistant Prof. at the Institute of Education and Humanities, I. Kant Baltic Federal University, Kaliningrad, Russian Federation. 

Corresponding author

Daniil A. Waldman, e-mail: dluninv23@mail.ru    

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 1. P. 12–12.