Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 2. С. 16–16. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 2. P. 16–16.

УДК: 316.6

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-2-16-16

Поступила в редакцию: 06.02.2026 г.

Опубликована: 10.05.2026 г.

Submitted: February 6, 2026

Published online: May 10, 2026 

Для цитирования: Михеева В.В. Манипуляция в цифровой среде: от социально-психологического анализа к стратегиям противодействия // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №2(47). С. 16-16. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-2-16-16.

For citation: Mikheeva V.V. Manipulation in the digital environment: from socio-psychological analysis to countermeasure strategies. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(2):16-16. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-2-16-16.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ: 

НАУКА И ПРАКТИКА

Обзорная статья

МАНИПУЛЯЦИЯ В ЦИФРОВОЙ СРЕДЕ: 

ОТ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА К СТРАТЕГИЯМ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

 Михеева Виталина Владимировна ¹

 ¹ Университет «Синергия»,

г. Москва, Российская Федерация

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-0876-338X, e-mail: vitalinm7@mail.ru

Аннотация: 

В условиях стремительного развития цифровых технологий информация приобретает статус стратегического ресурса, а ее целенаправленное искажение представляет собой серьезную угрозу как для индивидов, так и для общества в целом. Исследование данной проблематики актуально в силу необходимости формирования у населения критического мышления и медийной грамотности. Указанные навыки позволяют эффективно различать достоверные сведения от манипуляций, способствуют сохранению свободы слова и укреплению доверия к средствам массовой информации. Это имеет решающее значение для поддержания стабильности демократических институтов. Данная работа представляет собой оригинальное исследование в области манипуляции, систематизирующее ее механизмы и четко отделяющее их от методов убеждения. В рамках исследования также проводится анализ последствий манипулятивного воздействия в контексте современной информационной среды. Отличительной чертой манипуляции, в отличие от убеждения, основанного на рациональной аргументации и предполагающего активное участие субъекта, является целенаправленное ограничение критического мышления посредством использования механизмов внушения, заражения и подражания. Особое внимание уделяется логическим манипуляциям (petitio principii, ignoratio elenchi, non sequitur), которые создают иллюзию доказательности за счет ложных причинно-следственных связей и искажений исходного тезиса. В результате исследования: выявлено, что манипулятивное воздействие превращает коммуникацию в односторонний процесс, вследствие чего реципиент теряет субъектность; продемонстрировано, как манипуляция деформирует информационное пространство: она подменяет подлинные желания человека на искусственно сформированные намерения (согласно концепции Е.Л. Доценко); доказана потенциальная опасность манипуляций в условиях цифровой нестабильности (они могут дезорганизовать систему государственного управления, нанести ущерб психическому здоровью людей, спровоцировать возникновение социальных конфликтов). В заключении сформулированы меры для предотвращения потери интеллектуального суверенитета Российской Федерации.

Ключевые слова: манипуляция, психологическое воздействие, медиасреда, информационная война, национальная безопасность, цифровые угрозы, суверенитет, фабрикация данных, события в Газе, события в Иране, операция США в Венесуэле, захват Николаса Мадуро, количество жертв в Газе и Иране

ВВЕДЕНИЕ

В контексте современного цифрового ландшафта, изучение феномена информационно-психологического воздействия приобретает особую актуальность. Данное воздействие, включающее в себя широкий спектр методов и техник, направлено на формирование и изменение мнений, установок и поведения индивидов. Особое внимание следует уделить проблеме манипуляции в цифровой среде.  Использование дезинформации, пропаганды и других инструментов может привести к искажению восприятия реальности и принятию необоснованных решений. 

Влияние манипуляции на формирование, развитие и существование государства крайне значимо. Использование словесных приемов для воздействия на индивидов и группы людей – явление распространенное, и оно часто применяется в медиа для управления общественным мнением. В том числе, информационное воздействие используется в политических целях.

Политическое манипулирование общественным мнением представляет серьезную угрозу для демократических принципов и информационно-психологической безопасности граждан.

Манипуляция характеризуется как скрытое принуждение, заставляющее адресата действовать против собственной воли. Любая манипуляция обладает двумя ключевыми свойствами: скрытым принуждением и скрытой целью. Внешняя сторона воздействия — это «миф», а поведение человека под воздействием манипуляции — это «сценарий». «Сценарная линия» предполагает предсказуемую реакцию личности, например, страх в ответ на угрозу или чувство удовольствия при получении комплиментов.

Манипуляция выступает как следствием, так и методом некорректного рассуждения.  В научной литературе можно встретить противоречивые точки зрения относительно оценки применения манипуляций. 

Согласно взглядам немецкого философа XIX века А. Шопенгауэра, четкой границы между правильным и неправильным рассуждением не существует, поскольку основным критерием является достижение истины [17]. Из этого следует, что с его позиции манипуляция может быть оправданной. Данную точку зрения разделяют некоторые современные психологи, которые считают допустимым использование манипуляции в определенных ситуациях [5].

В истории и литературе существует множество примеров использования манипуляции в качестве «мягкой силы».  Так, образ Эсфири, спасающей жизнь людей благодаря своей хитрости, демонстрирует использование манипуляции во благо. Выдающийся российский психолог Е.Л. Доценко, являясь одним из первых исследователей, переведших понятие «манипуляции» в строго научный контекст [5], обращается к образу Шахерезады как яркому примеру подобного рода воздействия.

Манипуляция может выступать средством выживания в условиях асимметрии сил. Классический пример – Одиссей в пещере Полифема: не имея возможности победить физически, герой управляет вниманием и восприятием циклопа, используя хитрость для спасения. 

Известный белорусский психолог, социолог и конфликтолог В.П. Шейнов выделяет ключевую роль целей манипулятора при определении типа скрытого воздействия. Если манипуляция направлена на достижение эгоистических целей инициатора, то последний получает выгоду за счет адресата. В случае же, когда воздействие приносит пользу адресату, а инициатор несет убытки, можно говорить об альтруистическом типе скрытого влияния [14]; [15].

Современные философы отвергают данную идею, полагая, что достижение победы с помощью неправедных средств не принесет удовлетворения. Напротив, воспоминания о подобном триумфе будут вечно омрачать душу чувством позора [9].

Один из ведущих логиков А.М. Лисанюк разграничивает рациональную аргументацию и манипуляцию, считая последнюю (софистику, рабулистику, черную риторику) нелегитимной практикой, нарушающей принципы рационального диалога [7]; [8]. Если В.П. Шейнов подходит к манипуляции прагматически (как к средству выживания), то Лисанюк предлагает этический стандарт честной дискуссии. Отечественные исследователи [5]; [6]; [11]; [12] подчеркивают многоаспектность и технологическую сложность манипулятивного воздействия, что исключает возможность создания единой краткой дефиниции. Они сходятся во мнении, что манипуляция затрагивает логический, культурный и подсознательный пласты психики, маскируя свои цели под стандартные инструменты информирования.

Цель исследования заключается в теоретическом анализе манипуляции как многомерного социально-психологического феномена, выявлении специфики современных инструментов медиавоздействия в цифровой среде, а также в определении ключевых угроз и разработке стратегий противодействия манипулятивным технологиям в условиях информационного противоборства.

Отличительная черта данного исследования – упорядочение механизмов манипулятивного воздействия и четкое разграничение их с механизмами убеждения, а также изучение того, к каким последствиям приводит манипуляция в условиях современного информационного пространства. Убеждение базируется на разумной аргументации и предполагает сознательное вовлечение человека в диалог, тогда как манипуляция целенаправленно ограничивает способность к критическому осмыслению, задействуя приемы внушения, эмоционального заражения и слепого подражания. В работе детально рассмотрены логические уловки (petitio principii, ignoratio elenchi, non sequitur), которые формируют видимость обоснованности выводов благодаря искусственному связыванию понятий и искажению исходной аргументации.

В ходе исследования установлены следующие ключевые выводы:

• манипулятивное воздействие превращает двустороннюю коммуникацию в односторонний поток информации, отнимая у получателя возможность быть полноправным участником диалога;

• под влиянием манипуляции искажается информационная картина мира, а подлинные потребности человека замещаются навязанными извне установками, что согласуется с положениями концепции Е.Л. Доценко;

• в условиях цифровой нестабильности манипулятивные практики несут существенную угрозу: они могут подрывать работу государственных институтов, негативно влиять на психологическое состояние людей и становиться катализатором социальных противоречий и конфликтов.

МАНИПУЛЯЦИЯ: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

Суть манипуляции заключается в осуществлении незаметного, то есть неосознаваемого, воздействия на объект управления с целью достижения желаемых результатов манипулятором. В научной литературе выделяют различные типы манипуляций: политические, вербальные, психологические, педагогические, социальные, личностные и «черный пиар». Наиболее детально исследованы социальные и психологические манипуляции, что позволяет рассматривать их в контексте социально-психологического феномена [6]; [15]; [16].

Е.Л. Доценко определяет манипуляцию как сложный узел взаимосвязанных факторов: трансформации информации, наличия силовой борьбы, противостояния истины и лжи, соотношения тайного и явного, динамики переноса ответственности, изменения баланса интересов и т.д. По его мнению, механизмы защиты от манипуляций следует искать в сфере психологии личности, поскольку задействованы такие процессы как психическая динамика, принятие решений и межличностная коммуникация.  Доценко формулирует следующие определения термина «манипуляция»:

1. Вид психологического воздействия, искусное осуществление которого приводит к скрытному возбуждению у другого человека намерений, не соответствующих его актуальным желаниям.

2. Вид психологического воздействия, при котором мастерство манипулятора используется для скрытого внедрения в психику адресата целей, желаний и установок, не совпадающих с теми, которые имеются у него в настоящий момент.
3. Вид психологического воздействия, используемый для достижения одностороннего выигрыша путем скрытого привлечения человека к исполнению определенных действий [5].

ИНСТРУМЕНТЫ МЕДИАМАНИМУЛЯЦИИ: АНАЛИЗ 

В современном медиапространстве наблюдается тенденция к отказу от грубой лжи в пользу более изощренных методов манипуляции.  Эффективность достигается посредством нарушения логических законов. Прием заключается в том, что зритель или читатель, ограниченный во времени для проверки информации, принимает за достоверное формально связное сообщение, несмотря на его внутреннюю несостоятельность.

Система инструментов социально-психологического воздействия в современном медиаполе включает такие механизмы, как суггестия (внушение), убеждение, идентификация (подражание), психическое заражение и собственно манипулятивные технологии [1]. Из них наиболее значимыми являются убеждение и манипулирование.

Убеждение апеллирует к логике и аргументам, требуя интеллектуальной активности реципиента. Внушение же опирается на веру и эмоции, предполагая некритичное восприятие информации при сниженном интеллектуальном контроле [2]. Психологическое заражение транслирует эмоциональные состояния (панику, страх) через вербальные и невербальные каналы. Медиаресурсы эффективно используют эти механизмы, воздействуя на неосознанные потребности аудитории.

Медиа (кино, ТВ, реклама) транслируют модели поведения и ценности через механизм подражания, который служит инструментом социализации [6]. В отличие от открытого убеждения, манипуляция всегда носит латентный характер: ее цели замаскированы, а информация рассчитана на автоматическое, некритическое восприятие. В этой модели коммуникации реципиент рассматривается манипулятором лишь как объект («мишень») для достижения своих целей. 

Логические манипуляции основаны на искажении рационального мышления через подмену, изменение объема или потерю тезиса. Для имитации обоснованности используются ложные логические связки («следовательно», «доказано») и маркеры достоверности («очевидно»), маскирующие ошибочное построение аргументации. Существуют виды манипуляций, основанные на ошибочном построении сложной цепи доказательств.  

Petitio principii («предвосхищение основания») – логическая уловка, при которой тезис, требующий доказательства, скрыто или явно закладывается в сами посылки, создавая «порочный круг». 

В медиапространстве часто встречается эта манипулятивная техника, которая реализуется посредством апелляции к большинству. Ее суть заключается в представлении ложных аргументов как неоспоримых фактов, используя фразы типа «Как всем известно…», «Это само собой разумеется…».  Происходит презентация утверждения как несомненного факта, на котором базируются все дальнейшие интерпретации и выводы. Манипуляция играет на страхе индивида оказаться в стороне от общественного мнения или не обладать знаниями, которыми владеет большинство.

Примером применения данной уловки является развернутая западными и израильскими СМИ в начале 2026 года кампания, транслирующая тезис о неминуемом крахе иранской государственности. Кульминацией стала публикация в Le Figaro и The New York Times со ссылкой на анонимные источники о том, что экс-президент Хасан Рухани якобы пытался организовать госпереворот против верховного лидера Али Хаменеи [19]. Это классическое petitio principii («предвосхищение основания»): тезис о нестабильности режима «доказывается» слухами о перевороте, достоверность которых не подтверждена. Офис Рухани назвал сообщения ложными и частью «психологической операции». Круг замкнулся: существование заговора обосновывается неподтвержденными публикациями о заговоре.

Ignoratio elenchi («подмена тезиса») – манипуляция, при которой оратор доказывает положение, лишь внешне схожее с исходным. Прием логически некорректен, так как разрывает связь между аргументами и тезисом. Но в контексте информационных войн, этот инструмент является одним из наиболее эффективных средств для перенаправления общественного внимания.

Иллюстрацией логической ошибки (Ignoratio elenchi) является манипуляция общественным мнением в ходе конфликта в Газе. Официальные данные свидетельствуют о гибели более 71 тыс. человек, а неофициальные оценки превышают 180 тыс., преимущественно среди женщин и детей [18]. Такие цифры создают устойчивый образ Израиля, как ответственного за гуманитарную катастрофу. В этой связи в западных и израильских СМИ активно обсуждалась тема жертв протестов в Иране. Цифры погибших росли экспоненциально – от 12 до 50 тыс., несмотря на официальные заявления иранских властей о гораздо меньшем количестве жертв. Реза Пехлеви, сын свергнутого шаха, проживающий в США, объявил о 50 тыс. погибших без предоставления каких-либо доказательств или методики подсчета.

Таким образом, тезис о гуманитарной катастрофе в Газе был заменен тезисом о «не меньшей катастрофе» в Иране. Вместо обсуждения действий Израиля в Газе медиапространство заполнилось спорами о цифрах потерь в Иране. Такая «фабрикация данных» преследует несколько целей: отвлечение внимания от событий в Газе, размывание масштаба израильских преступлений и создание эмоционального фона для давления на Тегеран. В результате истинный предмет спора – события в Газе – был успешно заменен другим – событиями в Иране.

Схожим приемом является Non sequitur («не следует») – ошибка, при которой логическая связь между посылками и выводом полностью отсутствует. Прием опирается на попытку создать иллюзию обоснованности за счет эмоционального воздействия или ассоциаций, тема подменяется, фокус смещается. Вместо использования логических рассуждений для убеждения аудитории, используется эмоциональная или идеологическая апелляция, которая преподносится как неминуемый вывод из представленной информации.

Примером того, как работает данный прием в современной геополитике может являться операция США в Венесуэле. В начале января 2026 года Соединенные Штаты Америки осуществили военную операцию на территории Венесуэлы, в результате которой президент страны Николас Мадуро был захвачен и доставлен в Нью-Йорк. Манипуляция строилась на ложной логической цепочке: из обвинений президента Венесуэлы Мадуро в наркоторговле делался вывод о том, что военное вторжение США – это законная полицейская операция, а не агрессия. Это классическое Non sequitur, так как наличие ордера на арест не отменяет суверенитета государства и норм международного права. Для убедительности использовались три приема: сужение фокуса (обсуждение личности Мадуро вместо бомбардировок), смена контекста (подача вторжения как продолжения внутренней правоохранительной деятельности США) и эмоциональная подмена (восхищение «профессионализмом» спецслужб вместо осуждения захвата лидера страны). Цель – заставить аудиторию воспринять военную агрессию как рутинный арест преступника.

ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СУВЕРЕНИТЕТ ЛИЧНОСТИ И ГОСУДАРСТВА В ЭПОХУ ЦИФРОВОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ 

Информация стала глобальным ресурсом, а влияние информационного общества неуклонно возрастает. Стремительный прогресс, обусловленный неограниченностью информационного пространства и времени, способствует повышению эффективности управления многими сферами жизни. Сложность современных угроз национальной безопасности в информационной сфере требует инновационных подходов к формированию системы защиты информационного пространства в условиях глобализации.

Информационная эпоха привела к появлению информационных войн – особой формы противостояния между субъектами, направленной на нанесение вреда информационной сфере противника и защиту собственной безопасности. Одна из главных задач информационных войн – манипулирование общественным мнением и массовым сознанием.

Информационная безопасность – критически важная и самостоятельная область обеспечения безопасности государства, охватывающая военную, экономическую и социальную сферы. Система информбезопасности призвана защищать граждан и общество от деструктивного информационно-психологического воздействия (направлено посредством убеждения и\или внушения на изменение поведения и мировоззрения личности или населения), что особенно актуально в условиях гибридных войн.

Информация в этой войне становится оружием. Ее преимущество – отсутствие физических потерь, но она создает условия для реальной конфронтации. Игнорирование информационной войны опасно и ведет к манипуляции [9]. Информационно-психологическое оружие может использоваться для подавления, уничтожения, дезорганизации, дезориентации, дезинформации, дезадаптации объекта воздействия. Оно может нарушать психическое здоровье, провоцировать спонтанные, немотивированные, агрессивные (или антисоциальные) действия, вызывать временные или необратимые изменения в сознании личности, а в крайних случаях – привести к самоуничтожению [3]. Этот вид оружия становится самостоятельным средством ведения информационно-психологических войн и широко используется для достижения определенных целей внутренней и внешней политики.

Современная эпоха, характеризуемая стремительным развитием цифровых технологий, породила новую реальность, где информационное пространство стало полем ожесточенной борьбы за умы и души. В этой связи понятие «информационно-психологического суверенитета» приобретает особую значимость как для личности, так и для государства.

В Российской Федерации вопросам информационной и цифровой безопасности, а также борьбе с манипуляциями в цифровой среде придается исключительное значение. Данные вопросы нашли отражение в основополагающих стратегических документах, формирующих единую систему обеспечения информационной и цифровой безопасности страны:

• Концепция государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий (2024 г.). Данный документ определяет принципы, цели, задачи и функции государственной системы противодействия киберпреступности;

• Стратегия национальной безопасности Российской Федерации. В этом документе информационная безопасность заявлена в качестве одного из приоритетных направлений обеспечения национальной безопасности;

• Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации (2024 г.). Документ направлен на противодействие экстремизму, включая его проявления в цифровой среде.

Во всех перечисленных документах особое внимание уделяется вопросам противодействия киберпреступности, защите конституционных прав граждан в цифровой среде и укреплению национальной безопасности Российской Федерации.

Указом Президента России от 5 декабря 2016 года №646 была утверждена текущая редакция Доктрины информационной безопасности Российской Федерации [4]. Документ определяет информационный суверенитет как неотъемлемое право страны на независимое формирование и реализацию собственной информационной политики. Доктрина подчеркивает необходимость защиты от внешних информационных угроз, направленных на дестабилизацию общественно-политической ситуации, подрыв доверия к государственным институтам и разжигание межэтнических конфликтов. В настоящий момент происходит работа по подготовке новой редакции Доктрины информационной безопасности РФ.

В условиях цифровой нестабильности, когда потоки дезинформации, фейковых новостей и манипуляций стремительно распространяются в сети, обеспечение информационно-психологического суверенитета становится критически важным. Государство должно принимать активные меры по противодействию этим угрозам, в том числе:

• развитие медиаграмотности (обучение граждан навыкам критического анализа информации, распознавания фейковых новостей и манипулятивных техник);

• создание надежных источников информации (поддержка независимых СМИ, придерживающихся принципов объективности и достоверности);

• укрепление правовой базы (введение законодательных норм, направленных на борьбу с распространением дезинформации и языка вражды в интернете).

Важно подчеркнуть, что обеспечение информационно-психологического суверенитета не означает изоляцию от внешнего мира или цензуру. Наоборот, это предполагает диалог, обмен мнениями и уважение к разнообразию взглядов.

Доктрина информационной безопасности Российской Федерации является важным инструментом для обеспечения информационно-психологического суверенитета в эпоху цифровой нестабильности. Однако ее эффективность напрямую зависит от комплексного подхода, включающего меры по повышению медиаграмотности граждан, поддержке независимых СМИ и совершенствованию правовой базы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, манипуляция представляет собой латентное деструктивное воздействие, направленное на скрытое внедрение в психику реципиента чужеродных установок и целей для достижения интересов манипулятора. Являясь сложным социально-психологическим феноменом, манипуляция трансформирует информационное поле и искажает процесс принятия решений субъектом. Согласно концепции Е.Л. Доценко, ключевым признаком манипуляции выступает противоречие между индуцируемыми намерениями и актуальными желаниями личности, что переводит проблему противодействия манипулятивному давлению в плоскость психологической защиты и развития критического мышления индивида.

Современный инструментарий социально-психологического воздействия в медиасреде представляет собой иерархическую систему, где ключевое противопоставление проходит по линии «убеждение — манипуляция». Если убеждение опирается на рациональную логику и интеллектуальную активность субъекта, то манипулятивные технологии базируются на латентности и подавлении критического мышления через механизмы внушения, заражения и подражания.

Особую опасность представляют логические манипуляции (petitio principii, ignoratio elenchi, non sequitur), которые имитируют доказательность с помощью ложных связок и структурных искажений тезиса. Таким образом, медиа манипуляция трансформирует коммуникацию в односторонний процесс, где реципиент лишается субъектности, становясь пассивной «мишенью» для внедрения замаскированных целей манипулятора через деформацию рационального поля и эксплуатацию неосознанных потребностей.

В эпоху цифровой нестабильности информация трансформировалась в глобальный стратегический ресурс и эффективное оружие гибридного противостояния. Ключевой особенностью современных информационных войн является использование информационно-психологического оружия, способного дезорганизовать государственное управление и нанести необратимый вред психическому здоровью личности. Манипулирование массовым сознанием через механизмы внушения и дезинформации делает информационную безопасность самостоятельной и критически важной областью национальной безопасности. Игнорирование этих угроз ведет не только к потере интеллектуального суверенитета общества, но и к провокации реальных социальных и военных конфликтов.

Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (2016 г.) определяет комплексный подход к защите государства, общества и личности от внутренних и внешних цифровых угроз. Документ устанавливает приоритеты по обеспечению суверенитета, защите критической инфраструктуры и традиционных ценностей, выделяя военно-политические, террористические и технологические угрозы. Стратегия направлена на усиление централизованного управления безопасностью.

Следовательно, для эффективного противодействия манипуляции необходимо выйти за рамки теоретических дискуссий и перейти к разработке и реализации конкретных практических мер. Одним из таких решений может стать внедрение образовательного модуля «Критическое мышление в цифровой среде» в учебные программы гуманитарных, социально-экономических и IT направлений. Данный краткосрочный модуль (объемом 4-6 занятий) будет направлен на изучение методов распознавания и анализа манипулятивных техник в цифровой среде. Целью модуля является развитие у студентов навыков критического мышления в контексте современного информационного ландшафта. Кроме того, целесообразно создать в образовательных учреждениях лабораторию цифрового фактчекинга. Основной задачей лаборатории будет являться мониторинг и анализ потенциально ложной информации в региональных и тематических онлайн-сообществах. Такой формат позволит студентам получить практический опыт противодействия манипуляциям, повысив устойчивость как самих участников проекта, так и всей аудитории учебного заведения к воздействию дезинформации.

Внедрение подобных инициатив позволит образовательному учреждению позиционировать себя как центр цифровой грамотности, что, несомненно, поспособствует росту его авторитета.

Список литературы

1. Андреева Г.М.  Социальная психология. Москва: Аспект пресс, 2024.  360 с.
2. Бехтерев В.М. Внушение и его роль в общественной. Москва: Академический проект, 2025. 293 с.
3. Грачев Г.В., Мельник И.К. Манипулирование личностью: организация, способы и технологии информационно-психологического воздействия. Москва: ИНФРА, 2025.  236 с.
4. Доктрина Информационной безопасности Российской Федерации [Электронный ресурс] // Правительство России. Режим доступа – URL: https:// clck.ru/3S9pG6 (дата обращения: 27.02.2026).
5. Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. СПб.: Речь, 2003. 342 с.; Кара-Мурза С.Г.  Манипуляция сознанием. Век XXI = Век XXI. Москва: Алгоритм, 2015. 641 с.
6. Лисанюк Е.Н. Аргументация и убеждение. Санкт-Петербург: Наука, 2015. 400 с.
7. Лисанюк Е.Н. Три взгляда на критику и поддержку в оценке аргументов // Дискурс. 2022. Т. 8(2). С. 5-16.  https://doi.org/10.32603/2412-8562-2022-8-2-5-16
8. Манойло А.В. Информационные войны и психологические операции: руководство к действию. Москва: Горячая линия - Телеком, 2024. 496 с.
9. Никифоров А.Л. Логика. Москва: Весь Мир, 2001. 223 с.
10. Офис экс-президента Ирана ответил на данные о планах свергнуть Хаменеи [Электронный ресурс]. Режим доступа – URL: https://clck.ru/3S9Tk6 (дата обращения: 27.02.2026). 
11. Почепцов Г.Г. Информационные войны. Москва: Рефл-бук: Ваклер, 2000. 576 с.
12. Тертычный А.А. Коммуникативные стратегии и журналистский текст // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2006. № 4. С. 93–104.
13. Тертычный А.А. Коммуникативные стратегии и журналистский текст // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2006. № 5. С. 3–15.
14. Шейнов В.П. Психология манипулирования. Минск: Харвест, 2009. - 704 с.
15. Шейнов В.П.  Манипулирование и защита от манипуляций: приемы, которые должен знать каждый. Москва: АСТ, 2019. 480 с.
16. Шиллер Г. Манипуляторы сознанием: Пер. с англ. / Предисл. Я. Засурского. Москва: Мысль, 1980. 326 с.
17. Шопенгауэр А. Эристика или искусство побеждать в спорах / Пер. с нем. Н.Л. д’Андре. Санкт-Петербург, 1900. 70 с.
18. IDF Accepts Gaza Health Ministry’s Death Toll of 71,000 [Электронный ресурс]. Режим доступа – URL: https://clck.ru/3S9Vhk  (дата обращения: 27.02.2026). 
19. French report: Attempt made to oust Khamenei in Iran before last month's protest peak [Электронный ресурс]. Режим доступа – URL:  https://clck.ru/3S9ZBp   (дата обращения: 27.02.2026).

Информация об авторе

Михеева Виталина Владимировна, кандидат исторических наук, доцент, Университет «Синергия», кафедра фундаментальных юридических и социально-гуманитарных дисциплин, г. Москва, Российская Федерация. 

Автор-корреспондент

Михеева Виталина Владимировна, e-mail: vitalinm7@mail.ru

INFORMATION TECHNOLOGY: 

SCIENCE AND PRACTICE

Review

Manipulation in the digital environment: 

from socio-psychological analysis to countermeasure strategies

Vitalina V. Mikheeva ¹

¹ University «Synergy»,

Moscow, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0003-0876-338X, e-mail: vitalinm7@mail.ru

Abstract: 

In the era of digital transformation, information has become a strategic resource, and manipulative influence poses a serious threat to individuals and society. The relevance of this research stems from the need to develop critical thinking and media literacy: these skills enable us to distinguish reliable data from manipulation, preserve freedom of speech, and strengthen trust in the media-critical for democratic institutions. The novelty of this work lies in its systematization of the mechanisms of manipulation and their differences from persuasion, as well as its analysis of the consequences of manipulative influence in the context of the modern information environment. Unlike persuasion, which relies on rational logic and the active participation of the subject, manipulation suppresses critical thinking through suggestion, contagion, and imitation. Particular attention is paid to logical manipulations (petitio principii, ignoratio elenchi, non sequitur), which create the illusion of evidence through false connections and distortions of thesis. The study's findings: It was found that manipulation transforms communication into a one-sided process, depriving the recipient of agency. It was demonstrated how manipulative influence distorts the information field and replaces an individual's actual desires with induced intentions (in accordance with E.L. Dotsenko's concept). The danger of manipulation in conditions of digital instability was substantiated: it can disrupt public administration, harm mental health, and provoke social conflicts. Conclusion. In Russia, protection from digital threats is enshrined in the Information Security Doctrine (2016), which provides for a comprehensive approach to ensuring sovereignty, protecting critical infrastructure, and traditional values. To prevent the loss of intellectual sovereignty, it is necessary to: strengthen centralized information security management; increase media literacy among the population; develop critical thinking and systematically counter disinformation. Only joint efforts will minimize the negative consequences of manipulative influence and strengthen society's information security.

Keywords: manipulation, psychological influence, media environment, information warfare, national security, digital threats, sovereignty, data fabrication, events in Gaza, events in Iran, US operation in Venezuela, capture of Nicolás Maduro, number of victims in Gaza and Iran

References

Information about the author 

Vitalina V. Mikheeva, Cand. Sci. (History), Assoc. Prof., University «Synergy», Department of Fundamental Legal and Social-Humanitarian Disciplines, Moscow, Russian Federation.

Corresponding author

Vitalina V. Mikheeva, e-mail: vitalinm7@mail.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 2. P. 16–16.