В мае-июне газета «Военно-промышленный курьер» (ВПК) опубликовала цикл статей президента Академии военных наук, генерала армии Махмута Гареева, посвященных широкому кругу проблем военного дела. Однако ряд положений, изложенных в них, вызвал бурную полемику, в которой были высказаны диаметрально противоположные суждения. Предлагаем вниманию читателей развернутый отклик Степана Андреевича Тюшкевича на выступление Махмута Ахметовича.

 

С точки зрения Степана Тюшкевича, статья Махмута Гареева «Вырвать ересь с корнем» (ВПК. №21 (489) за 5 июня 2013 г.) содержит неоднозначные суждения об объекте и предмете военной науки. С одной стороны, Махмут Ахметович утверждает, что процессы дифференциации и интеграции наук делают необходимым системное рассмотрение различных проблем, но с другой – выступает как догматик, фактически объявляя ересью предложения о создании большой, интегральной, «мегавоенной» науки.

Тюшкевич, Степан Андреевич

СЕГОДНЯ МЫ НЕ ИМЕЕМ

СЛОЖИВШЕЙСЯ НАУЧНОЙ ТЕОРИИ БУДУЩИХ ВОЙН

 

 

 

 

Тюшкевич Степан Андреевич - генерал-майор, доктор философских наук, профессор, участник Великой Отечественной войны

Хорошо зная, как поступали в прошлом с еретиками разнообразные поборники «чистоты учения», признаюсь, что испытываю сложные чувства к подобной лексике. Впрочем, дело не столько в ней, сколько в той разрухе в головах, о которой так ярко писал Михаил Булгаков и плоды которой мы пожинаем сегодня.

 

Никто не спорит, что войну как сложное и многогранное общественно-политическое явление изучают многие естественные науки и каждая имеет свой предмет исследования. Например, философия рассматривает главным образом философские аспекты происхождения, сущности, характера и содержания войн, выясняет их место в жизни народов и государств, взаимосвязь войны и мира. Со своих позиций войну изучают социология, политология, психология, география, экономика. Но разве из этого следует, что не должно быть науки, занимающейся войной в целом как комплексным явлением? И военная наука – первый и естественный кандидат на эту роль. Другое дело, что не все этого хотят. Однако боязнь брать на себя ответственность в сочетании со стремлением уйти от реальных проблем, скрывая их за ворохом банальностей, это путь в никуда.

 

Кризис жанра

 

Сегодня мало кто решится утверждать, что мы имеем сложившуюся научную теорию современной и будущей войны. Разумеется, предположений на этот счет высказывается немало. Но научная теория должна давать целостное, а не фрагментарное представление о закономерностях и существенных связях изучаемой области действительности. Она является формой синтетического знания, когда не только гипотезы, но и открытые с их помощью законы утрачивают свою автономность и становятся элементами единой системы. И вот этого как раз и нет. Почему? Неужели некому решить данную актуальную задачу?

 

К счастью, это не так. Квалифицированные кадры в стране, безусловно, сохранились, несмотря на многочисленные издержки хаотических реформ в системе военной науки и образования. Преимущественно они сосредоточены в военных НИИ и вузах, но надо вспомнить и негосударственные общественные организации. Например, Академия военных наук, бессменным президентом которой является Махмут Гареев, существует уже без малого 20 лет. Она объединяет в своих рядах многие сотни талантливых ученых из числа как действующих военных, так и офицеров запаса, при этом одно из отделений академии носит название «Общее учение о войне и армии» и занимается соответствующей тематикой. Однако результаты работы пока не впечатляют, что не случайно: отечественная военная наука все еще не вышла из кризиса, в который вступила в конце минувшего века. Причин этому много, выделю лишь основные.

 

Во-первых, военная наука оказалась почти невостребованной в ходе военных реформ, проводимых в постсоветской России. Отсутствие естественных связей с практикой с неизбежностью вызвало негативный эффект.

 

Во-вторых, ряд военных теоретиков и деятелей по недомыслию или в силу конъюнктурных соображений отказались от философской составляющей учения о войне и армии (напугала марксистско-ленинская риторика?), а тем самым и от проверенных положений методологии военной науки, игравших в целом позитивную роль в военно-научном познании.

 

В-третьих, кризисное состояние военной науки возникло и потому, что такой учебной дисциплины не было и нет ни в одном военно-учебном заведении: военными кадрами она целенаправленно и систематически не изучается. К тому же многие ученые – специалисты в области военной теории оказались не у дел в результате непрерывных реорганизаций и сокращений.

 

Все это вместе взятое отразилось в числе прочего и на понимании содержания военной науки.

 

Определенная путаница.

Сегодня нет единства даже в отношении определения науки о войне

 

Судите сами: во 2-м томе Военной энциклопедии говорится: «Военная наука исследует проблемы вооруженной борьбы с учетом зависимости ее хода и исхода от соотношения экономических, морально-политических, научно-технических и военных возможностей воюющих сторон, ее формы, способов подготовки и ведения в стратегическом, оперативном и тактическом масштабах; состав, организацию и техническое оснащение ВС; проблемы воинского обучения и воспитания, подготовки населения и мобилизационных ресурсов к войне; содержание, формы и методы управления (руководства) войсками (силами) в мирное и военное время; взаимосвязь войны и вооруженной борьбы с политикой и экономикой, а также их влияние на политическое и экономическое обеспечение строительства, подготовки и боевого применения ВС».

 

В труде, изданном ВАГШ, утверждается, что военная наука – это «система знаний о военно-стратегическом характере войны, путях ее предотвращения, подготовке вооруженных сил и страны к отражению агрессии, закономерностях, принципах и способах вооруженной борьбы в защиту нашего государства». Есть и такая позиция: «Военная наука – это система знаний о характере и законах войны, основах военного строительства, путях обеспечения военной безопасности государства и подготовки вооруженных сил к вооруженной борьбе, формах и способах ее ведения» («Военная мысль», 1994, № 9, стр. 39).

 

По мнению некоторых авторов «Военной мысли», «военная наука – сфера человеческой (другой вариант – область исследовательской) деятельности, направленная на познание свойств, отношений, принципов, закономерностей и законов явлений, процессов и предметов войн и военного дела». Другие полагают, что военная наука – это «система знаний о характере, подготовке и ведении вооруженной борьбы, опирающаяся на достижения военно-научной мысли, признанные определенным научным сообществом как основа для дальнейшей практической деятельности». Или что военная наука – это система знаний о войне и военной безопасности в совокупности взаимосвязанных ее составных частей: общей теории, теории военного искусства вооружений, воспитания и т. д.

 

Есть и иные определения военной науки, но все они мало чем отличаются от уже приведенных. Важно отметить, что практически во всех вариантах присутствует полное или частичное отождествление объекта военной науки и ее предмета. Гареев в этот вопрос ясности не вносит. Впрочем, в качестве предмета военной науки он определенно называет вооруженную борьбу, а далее пишет следующее: «Современная военная наука представляет собой систему знаний о законах и характере войны, подготовке государства к ней, строительстве вооруженных сил и способах ведения вооруженной борьбы.

 

Иногда ее определяют как науку об искусстве ведения войны. Но военная наука – это область духовного явления, система теоретических знаний о войне. Военное искусство – это сфера практической деятельности, умение применять знания с учетом конкретных условий обстановки, где кроме знаний необходимы еще развитое творческое мышление, высокие организаторские и волевые качества, способные обеспечить проведение в жизнь принятых решений и добиться победы.

 

При предметной классификации отраслей, осуществляемой в соответствии с познаваемыми закономерностями, военная наука включает следующие теории: общую – общие основы военной науки, военного искусства, строительства ВС, воинского обучения и воспитания, военной экономики и тыла ВС, а также историю войн, военного искусства и вооруженных сил» («ВПК», № 21, 2013).

 

Ловушки обобщения

 

Оценивая вышеприведенные суждения, приходишь к определенным выводам. Утверждение о том, что предметом военной науки является вооруженная борьба, можно, наверное, принять за некий обобщающий образ, уместный в торжественной речи или в художественном произведении. Однако рассматриваемые в статье вопросы, а также значимый статус автора и главное – пафос статьи настоятельно требуют большей точности и определенности.

 

С позиции научной рациональности правильным является положение о том, что предметом любой науки являются закономерности, качественные параметры, отличительные свойства, характер связей рассматриваемого фрагмента универсума (вещи, явления, процесса, системы и т. д.), то есть объекта научного исследования, которые отражают сущность этого объекта, позволяют делать выводы о его природе и обоснованные предположения (прогноз) в отношении его развития.

 

Если же не стремиться к научной рациональности, легко впасть в противоречие. И действительно, Гареев в следующем же абзаце оказывается в выстроенной самим ловушке, заявляя, что современная военная наука представляет собой систему знаний о законах и характере войны, подготовке государства к ней, строительстве вооруженных сил. Как видно из текста, это не опечатка, не какая-то оговорка, а позиция автора, согласно которой здравомыслящий человек как бы вынужден поставить знак равенства между «вооруженной борьбой» и «подготовкой государства к войне», «строительством вооруженных сил» и «войной».

 

Между тем любой, даже мало-мальски подготовленный специалист в сфере военной теории или в области военной безопасности вряд ли будет утверждать, что «война» (особое состояние общества) это и есть «вооруженная борьба» (взаимодействие, как правило, войск или вооруженных формирований, призванных силой оружия, тактического и оперативного превосходства, профессиональной подготовки и других компонентов уничтожить противника или вынудить его сдаться).

 

Не о подобных ли ересях и их носителях говорит Махмут Гареев, заявляя, что они «путают военное дело, военного человека и предмет военной науки». К сказанному следует добавить: с позиции научной рациональности также нельзя согласиться с уважаемым автором и в том, что военная наука включает в себя «историю войн, военного искусства и вооруженных сил».

 

Подавляющая часть научной военной общественности уже давно отказалась от подобных взглядов, справедливо полагая, что теоретическое познание и историческое познание взаимосвязаны, но не отношениями субординации. Поэтому уже не одно столетие существуют как военная наука, так и военная история. И развиваются они относительно самостоятельно, при этом тесно взаимодействуя и обогащая друг друга.

 

Пути взаимодействия

 

Содержание и тон статьи «Вырвать ересь с корнем» позволяют говорить о том, что ее автор недооценивает значение и роль философии вообще и ее диалектико-материалистической модели в частности. Таким образом, мы снова имеем дело с фактором – причиной кризиса военной науки. Президент АВН, особенно не вдаваясь в конкретику, завуалированно упрекает военных философов в том, что они не так, как ему хотелось бы, решают отдельные военно-теоретические проблемы. Что ж, имеет право.

 

Но может быть, Гарееву стоило хотя бы попытаться обозначить пути взаимодействия военных теоретиков с военными философами? Убежден, что именно сейчас, в начале третьего тысячелетия в условиях происходящего на наших глазах переформатирования международных отношений для военной науки особое значение приобретает именно философско-методологическое осмысление направлений дальнейшего развития военной теории, а также перспективы складывания постклассической, «мегавоенной» науки.

 

Очевидно, что адекватное понимание войны, ее причин, характера, содержания непосредственно зависит от степени понимания природы общества, его сущности, мотивов человеческой деятельности. Речь идет не о деталях, оставим их профильным специалистам, но о сути.

Философская составляющая военной науки призвана рационально отразить деятельность людей по использованию военных и невоенных средств в ходе вооруженной борьбы и войны в целом в новых исторических условиях, детерминированных и революцией в военном деле, и ядерным противостоянием, и холодной войной, и геополитическими сдвигами, происходящими в мире, и борьбой цивилизаций, и системным кризисом, и очередными переменами в формах и способах ведения войн.

 

В постсоветской России более рельефно стали проступать дисбаланс и аберрация трех элементов, составляющих духовную сферу общества, – образования, науки и культуры. Это отклонение от нормы в значительной степени объясняется содержанием и первыми результатами соответствующих реформ, которые замышлялись как средство улучшить ситуацию, но пока вызвали обратный эффект. В результате мы имеем дело с многочисленными деформациями интеллектуального, мировоззренческого, морального, духовного характера, причем не только на индивидуальном, но и на групповом уровне. Это явным образом сказывается на военном деле в целом и на военной науке в том числе.

 

Самостоятельная дисциплина

 

Что же делать? Можно до бесконечности ждать позитивных перемен сверху, а можно инициировать их снизу. Для начала нужно объединиться, определить приоритеты и сконцентрировать силы на важнейших направлениях. В этом Махмут Гареев абсолютно прав.

 

Отечественная военная наука призвана в самое ближайшее время предложить пути адекватного решения наиболее острых проблем военного дела. И прежде всего выработать наконец полноценную теорию современной войны, которая, что уже ясно даже обывателю, во многом отличается от своей классической версии.

 

Автором этой статьи неоднократно предлагалось ввести в ввузах изучение «Основ военной науки» как самостоятельной учебной дисциплины. Соответствующего решения пока нет, поэтому считаю необходимым вновь высказать эту идею. В «Основы» следует включить темы, раскрывающие основные этапы развития отечественной военной науки, ее предмет и структуру, понятия, категории, принципы и методы, направления и школы, теоретические взгляды на войну и мир, армию, военную мощь, на законы войны и вооруженной борьбы, теории управления вооруженными силами, стратегии, оперативного искусства, тактики, воинского обучения и воспитания, вооружения, военной экономики.

 

Этот учебный курс поможет обучающимся более эффективно овладеть военным делом, будет способствовать подготовке высокообразованных, по-настоящему культурных офицеров, а не просто узких специалистов, как это, к сожалению, происходит сегодня.

 

В связи с этим хочу подчеркнуть: образование и воспитание в системе человеческих ценностей имеют абсолютный характер. Помимо всего прочего, они есть необходимое условие формирования и реализации представления о смысле жизни. Без преодоления ложных смыслов невозможно не то, что развитие – само выживание. Это подтверждено всей прошлой историей, а в сжатом, концентрированном виде – победой советского народа в Великой Отечественной войне.

 

Таковы некоторые соображения по поводу статьи генерала армии Махмута Гареева «Вырвать ересь с корнем». Надеюсь, что полемические моменты моего отклика не помешают читателю увидеть главное: нашу общую заинтересованность в поступательном развитии военной науки и ее эффективном служении военной практике. Пользуясь случаем, хочу особо поблагодарить Махмута Ахметовича Гареева за активную гражданскую позицию, настойчивость и последовательность в отстаивании государственных и общественных интересов.

Write a comment

Comments: 2
  • #1

    Сергей Фомов (Friday, 07 December 2018 15:31)

    Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет.
    Степан Тюшкевич в такой же степени находится в плену иллюзий как и Махмут Гареев, поскольку оба являются адептами диалектического материализма - идеологического догмата, или по-другому, религии секулярного толка. Что один, что другой готовы увидеть мельчайшую соринку в чужом глазу, но не замечают огромного бревна в собственном.
    Казалось бы, Степан Тюшкевич верно отмечает, что война - это особое состояние общества. Но сказав "А", он не может сказать "Б" , т.е. соблюсти логическую последовательность, а сразу перескакивает на "М". Вот он и спорит с Гареевым какая буква в алфавите следующая после "А" - "М" или "Щ". Следующая за "А" должна идти буква "Б", означающая, что у военной науки нет объекта исследования, поскольку объект - это то, что существует в объективном мире. Если война - это состояние, то она может выступать только в роли предмета, то есть быть тем, посредством чего описывается объект, его характеристикой и не обладает самостоятельным существованием, как не обладает им цвет, вкус, высота и т.д. и т.п. Странно, что эта прописная истина осталась для доктора философии неизвестной.
    Спор между Тюшкевичем и Гареевым бессмысленен, поскольку, что один, что другой пытаются овеществить абстракцию, т.е. допускают логическую ошибку, называемую гипостазированием.

  • #2

    Яков Михайлович (Sunday, 24 February 2019 15:37)

    Если есть военная наука, то должны быть ученые, те чья научная деятельность и квалификация в той или иной форме получила признание со стороны научного сообщества. Можно таких назвать. Я их незнаю.

Популярное

Без знания прошлого нет будущего

Рубрики

Проекты

Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе
"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
Миграция, демография, управление рисками
Всероссийская военно-историческая олимпиада
Военная безопасность России: взгляд в будущее, Российская академия ракетных и артиллерийских наук, РАРАН /Russia's military security: a look into the future, 2019, Russian Academy of Rocket and Artillery Sciences
Московский морской кадетский корпус "Навигацкая школа"

Наши партнеры

научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Информрегистр НТЦ
Ассоциация научных редакторов и издателей, АНРИ
КиберЛенинка, CyberLeninka
"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN