Наука. Общество. Оборона

2022. Т. 10. № 3. С. 19–19.

2311-1763

Online ISSN

Science. Society. Defense

2022. Vol. 10, no. 3. P. 19–19.


УДК: 94(4):355.4+327(47+438+430) «1944/1949»

DOI: 10.24412/2311-1763-2022-3-19-19

Поступила в редакцию: 05.05.2022 г.

Опубликована: 07.07.2022 г.

Submitted: May 5, 2022

Published online: July 7, 2022 


Для цитирования:  Корнилова О. В.  Польские отрицатели Катыни и «Нюрнберг» для Сталина в антироссийской политике Великобритании и США // Наука. Общество. Оборона. 2022. Т. 10, №3(32). С. 19-19. https://doi.org/10.24412/2311-1763-2022-3-19-19.

For citation:  Kornilova O. V.  Polish deniers of Katyn and "Nuremberg" for Stalin in the anti-Russian policy of Great Britain and the USA. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2022;10(3):19-19. (In Russ.). https://doi.org/10.24412/2311-1763-2022-3-19-19.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

© 2022 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2022 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)


ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Оригинальная статья

Польские отрицатели Катыни и «Нюрнберг» для Сталина

в антироссийской политике Великобритании и США 

Оксана Викторовна Корнилова *

 г. Смоленск, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6382-4432, e-mail: smolkorn@gmail.com 

Аннотация:

В статье представлен обзор деятельности польских эмигрантских деятелей, которые не только приняли участие в нацистской катыньской провокации, но и в последующие годы продолжали вести активную деятельность по популяризации антисоветской версии этих событий. Созданная в Лондоне в декабре 1944 г. Специальная комиссия для расследования катыньского дела стала целенаправленно подбирать «факты и документы», которые должны были хоть косвенно, но подтвердить вину Советского Союза за катынский расстрел. В ходе Международного военного трибунала  в  Нюрнберге (МВТ) эти материалы были переданы защитнику К. Дёница адмиралу Отто Кранцбюлеру с целью снять с нацистcких властей ответственность за катынское преступление. Председатель МВТ Дж. Лоуренс отказался не только рассматривать эти «факты и документы», но и приобщать к материалам расследования. Деятели утратившего легитимность польского эмигрантского правительства не удовлетворились решением МВТ и решили устроить для И.В. Сталина свой Нюрнберг. В опубликованный в 1949 г. «Обвинительный приговор советским лидерам» были включены и «советская агрессия» 1939 г., и катынский расстрел, и даже демократические выборы в Польше в 1947 году. Не желавшие возвращаться в Народную Польшу и признавать решения Ялтинской конференции 1945 г. (прежде всего, по поводу восточной границы), польские эмигранты продолжили активно эксплуатировать катыньскую тематику. Довольно быстро они нашли политическую нишу в многочисленных антисоветских и антикоммунистических структурах, финансировавшихся, в том числе, и ЦРУ США. Целенаправленная и методичная пропаганда польской («западной») версии катынских событий привела к тому, что в период холодной войны катыньская мифология превратилась в польское место памяти Katyn, отношение к которому стало неким критерием на польский патриотизм (польскость). 

  

Ключевые слова: 

историческая политика, Советский Союз, Сталин, Катынь, Katyn, катынский расстрел, Нюрнбергский Трибунал, Польша, польское эмигрантское правительство, ЦРУ 

ВВЕДЕНИЕ

  

Данное исследование представлено в рамках дискурса, предложенного В.Г. Кикнадзе на страницах журнала «Вопросы истории» в апреле 2021 года [3].

 

В литературе, посвященной «катыньской» проблематике, общим местом является оценка событий апреля 1943 года как успешной пропагандистской акции нацистской Германии, использовавшей  захоронения в Козьих горах для внесения разлада в ряды антигитлеровской коалиции [9, 16, 26, 27 и многие др.]. Акцент при этом делается на том воздействии, которое «катынское дело» оказало на отношения Советского Союза и польского эмигрантского правительства, а также их долгосрочных последствиях в общем контексте советско-польских отношений.

 

Следует учитывать, что польское эмигрантское правительство не только не было единым в политическом плане, но было раздираемо сильнейшими внутренними противоречиями. Отношения с политиками, представляющими бывшую правящую элиту, были одной из важнейших проблем, с которыми еще в сентябре 1939 г. столкнулось беглое эмигрантское правительство: достаточно вспомнить кризисы 30 сентября 1939 г., июля 1940 г., августа 1941 г. и ряд других [15, s. 74]. В его состав входили не только сторонники В. Сикорского, но и сильная оппозиционная группировка «пилсудчиков», а также довоенные противники «Фронта Можа» (Front Morzha) (1). Польский историк М. Хулас очередную внутриправительственную кризисную ситуации апреля 1942 г. оценивает следующим образом: «противники Сикорского продолжали попытки дискредитировать его в глазах поляков и союзников – тревожные новости достигли даже Китая» [15, s. 134], «несмотря на попытки создать имидж единодушного правительства, было ясно, что ситуация тревожно приближается к расколу, и при этом неизвестно, каков был бы эффект, если бы не немецкое коммюнике об открытии польских гробов в Катыни» [15, s. 131]. 

 

Вероятно, ряд польских эмигрантских политиков изначально решил использовать «катынскую провокацию» как средство внутриправительственной и внутриполитической борьбы. Те политики, которые активно включились в популяризацию «катыньской правды» (подписанты меморандума  16 апреля 1943 года  военный  министр  М. Кукель,  министр  иностранных  дел Э. Рачинский, министр информации С. Кот (2), а также А. Залески, К. Соснковский и др.), использовали этот вопрос как инструмент в борьбе за политический вес и влияние в польском эмигрантском правительстве. В ментальной сфере это стало важным этапом в превращении отношения к проблеме ответственности за «катыньское преступление» в своего рода тест на польский патриотизм.

 

Генерал Кукель отличался не просто антисоветскими взглядами, а был готов на сотрудничество с нацистами против Советского Союза. Именно он был одним из основных инициаторов коммюнике 16 апреля 1943 г., которое запустило цепочку событий, приведших к вынужденному разрыву со стороны СССР польско-советских союзнических отношений против нацистской Германии. В декабре 1944 г. именно Кукель возглавит созданную в Лондоне «Специальную комиссию для расследования катыньского преступления», под эгидой которой началась подготовка «белой книги катыни», содержание которой поддерживало озвученную геббельсовцами версию об ответственности Советского Союза за катыньский расстрел.

 

Отношение конкретного польского деятеля к Катыни стало формальным поводом, который давал «борцам за катынскую правду» возможность легализовать и обосновать кадровые перестановки, а некоторых политиков и совсем убрать с политической арены.

 

30 июня 1943 г. глава подпольного польского государства генерал Стефан Ровецкий в результате предательства был схвачен нацистскими властями. После отказа сотрудничать против СССР был отправлен в концлагерь Заксенхаузен; в августе 1944 г. расстрелян по приказу Г. Гиммлера. Место Ровецкого как командующего Армией Крайовой 9 июля 1943 г. занял Тадеуш Коморовский  (Бур-Коморовский). 

 

В это же самое время – 4 июля 1943 г. – при невыясненных до сих пор до конца обстоятельствах погиб премьер-министр и главнокомандующий генерал Владислав Сикорский. Как отмечают польские исследователи, это произошло в тот период, когда решалась судьба Польши на международной арене [1, с. 286]. Новым верховным главнокомандующим стал генерал Соснковский, а новым премьер-министром С. Миколайчик.

 

Вышедшие на первые роли политики польского эмигрантского правительства в рамках своей непримиримой антисоветской позиции не сбавляли усилий по внесению разлада между СССР, с одной стороны, и Британией и США с другой. Всячески поддерживая тезис о «преступности» советского режима, они стремились не только укрепить решимость Великобритании бороться за возвращение польских эмигрантов в Варшаву после войны, но и укрепить свои позиции в отношении будущей советско-польской границы.

 

Интерпретируя в свою пользу положения Атлантической хартии, польские эмигрантские деятели были уверены в том, что им снова достанется территория Западной Белоруссии и Западной Украины, захваченная Польшей в результате польско-советской войны 1919–1921 гг., – в нарушение Версальских решений. Польские эмигрантские деятели продолжали отвергать все предложения советской стороны по поводу восстановления национальной восточной границы. Лондонское правительство С. Миколайчика было вынуждено уйти в отставку (24 ноября 1944 г.). Новое польское эмигрантское правительство возглавил Т. Арцишевский. 

 

Такова была обстановка, в которой польским эмигрантским правительством принималось решение о создании в декабре 1944 г. особой структуры при его Совете министров – Специальной комиссии для расследования катыньского дела (Komisija Specjalna dla zbadania Sprawy Katynskiej) [9, s. 193; 25, s. 14]. Эту комиссию возглавил генерал Кукель. Помимо него, членами комиссии стали министр иностранных дел граф Адам Тарновский (3), министр информации и документации Адам Прагье (4), а также эксперты M. Хейцман и В. Сукенницкий. Все основные работы по подготовке материалов расследования так называемого катыньского преступления были выполнены этими двумя экспертами. На протяжении нескольких последующих месяцев они подбирали материалы, которые в 1946 г. были опубликованы польским «советом министров» и легли в основу позиции польской политической эмиграции по катыньскому делу в послевоенное время.

 

Виктор Сукенницкий (1901–1983) – польско-американский историк, политолог, советолог, главный следователь польского эмигрантского правительства по катыньскому делу, доктор права. Член польской организации войсковой (в Каунасе), доброволец польско-советской войны 1919–1921 гг. В 1941 г. был арестован и направлен в трудовой лагерь в Красноярский край. Освобожден в декабре 1941 г. по соглашению Сикорского – Майского, работал первым секретарем посольства Республики Польша в Куйбышеве. В сентябре 1942 г. переехал в Тегеран, где был сотрудником посольства. В 1952–1959 гг. являлся аналитиком «Радио Свободная Европа», которое финансировало Центральное разведывательное управление США. В  1959 году  эмигрировал  в  США,  где работал научным сотрудником Гуверовского института [13, s. 51, 86, 87, 88, 167, 244–245; 19] (5).

 

Результаты деятельности этой Специальной комиссии для расследования катыньского дела будут явлены уже в 1946 году. Необходимо учитывать, что к 1946 г. международное положение польских эмигрантских деятелей претерпит серьезные изменения. Это изменение международно-правового статуса крайне важно для понимания содержания и политической направленности подбиравшихся комиссией так называемых фактов и документов. 

 

В феврале 1945 г. в Крыму прошла Ялтинская конференция. Западная граница послевоенной Польши должна была проходить по «линии Керзона» (с небольшими отступлениями на 5–8 км в пользу Польши). Кроме этого, Польше было обещано «существенное приращение территории на севере и западе». Лондонское эмигрантское правительство постановления Ялты отвергло: «было решено не соглашаться ни при каких условиях, дабы не легализовать беззакония, то есть лишения Польши половины ее довоенной территории» [1, c. 302]. 

 

На Ялтинской конференции Сталину удалось добиться от союзников согласия на создание нового правительства в самой Польше – Временного правительства национального единства. 28 июня 1945 г. был утвержден состав Правительства национального единства. 29 июня 1945 г. оно было признано Францией, 5 июля – Великобританией и США. Польское эмигрантское правительство отказалось признать Правительство национального единства. 

 

6 июля 1945 г. США и Великобритания официально отказались от признания лондонского правительства Артишевского. Дипломатические отношения с ним сохраняли лишь Ватикан, Ирландия, Куба и Ливан [6, с. 363]. 

 

Уже вскоре после Потсдама отношения между недавними союзниками вступили в стадию открытого конфликта. В конце февраля на свет появилась «длинная телеграмма» Дж. Кеннана, говорящая о невозможности сотрудничества с СССР [18]. В марте 1946 г. бывший премьер-министр Великобритании У. Черчилль заявил о том, что поперек всего европейского континента «опустился железный занавес», и потребовал срочного создания англо-американского союза, который бы противостоял СССР. 

 

В контексте такой международной политической обстановки проходили заседания Международного Военного Трибунала в Нюрнберге над главными нацистскими преступниками – последнего «общего дела», как постепенно становилось понятно, в рамках Антигитлеровской коалиции («Большого союза»). 

 

КАТЫНСКИЕ ОТРИЦАТЕЛИ И НЮРНБЕРГ

 

Считается, что лондонской Специальной комиссией для расследования катыньского дела было подготовлено несколько вариантов катыньских материалов. Они имели разный объем (от нескольких десятков до четырех с половиной сотен страниц) и разную степень доступности («Секретно», «Совершенного секретно», «Для частного пользования») [27, s. 381–385]. В настоящее время они так и не введены в научный оборот в качестве общедоступного источника о катыньском деле. 

 

Самое первое издание было подготовлено в Лондоне в феврале 1946 г. и называлось «Рапорт о резне польских офицеров в лесу Катынь. Факты и документы» (Report on the Massacre of Polish Officers in the Katyn Wood. Facts and Doсuments) [29; 27, 381–382]. Под руководством Сукенницкого было также подготовлено обширное издание «Факты и документы о польских узниках войны, захваченных СССР в ходе кампании 1939 г.» (Facts and Documents Concerning Polish Prisoners of War Captured by thе U.S.S.R. during the 1939 Campaign) [12; 25, s. 14; 27, s. 382]. В литературе встречается упоминание о сокращенной версии этих «Фактов и документов…», которая называлась «Массовое убийство польских узников войны в Катыни» («The Mass Murder of Polish Prisoners of War in Katyn»). Эти материалы объемом в 31 стр. были подготовлены в марте 1943 г. и имели грифы «Строго секретно» (Most secret) и «Не для публикации» (Not for publication) [27, s. 383]. Время появления этих материалов совпадает с попыткой обнародования на Нюрнберге машинописного текста секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 года. Как известно, о существовании секретного дополнительного протокола к договору от 23 августа 1939 г. было сообщено А.Зайдлем, защитником Р. Гесса на Международном военном трибунале в Нюрнберге (МВТ) в конце марта 1946 года. Судьи, несмотря на усилия адвоката, отказались заслушать полученный из неизвестного источника текст, однако включили его в материалы процесса. Таким образом, он получил статус официального документа. Но Трибунал его не обсуждал и не принимал решения о его подлинности [7, с. 198]. 

 

Можно предположить, что после того, как стороне защиты удалось удачно подложить судьям Трибунала «секретный дополнительный протокол к договору от 23 августа 1939 г.», возникла идея таким же способом провести и «документы», которые доказывали бы невиновность гитлеровцев в совершении катыньского расстрела. 

 

К июлю 1946 г. была подготовлена еще одна «небольшая брошюра» под названием «Рапорт об убийстве польских офицеров в Катынском лесу» (Report on the Massacre of Polish Officers in the Katyn Wood. Facts and Documents) [27, s. 381], которую польские эмигрантские деятели попытались легализовать в ходе МВТ 2 июля 1946 г., передав их защитнику К. Дёница адмиралу О. Кранцбюлеру в качестве материалов защиты нацистской стороны [31, p. 383]. 

 

С точки зрения изучения Katyn’и как польского места памяти (6) обращает на себя внимание тот факт, что во всех известных источниках рассматриваемого периода описание «катынских событий» ведется с 17 сентября 1939 г., а не с 23 августа, как в современной политизированной («классической») западной версии [3, c. 167–188]. Крайне маловероятным представляется тот факт, что авторам «Рапорта» не было известно о советско-германском договоре от 23 августа 1939 г., текст которого был опубликован в издававшейся миллионными тиражами «Правде». Это означает,  что  в  тот период Договор о ненападении между Советским Союзом и Германией от 23 августа 1939 г. в глазах польских деятелей и представителей «мировой общественности» еще не рассматривался как что-то особенное с точки зрения действовавшей практики международного права. Придание договору и сопутствующим документам символического значения зловещего и преступного «сговора двух диктаторов» тогда еще не стало частью исторической политики на Западе. 

 

«Рапорт об убийстве польских офицеров в Катынском лесу», по сути, фиксирует начало нового этапа формирования катынской мифологии.

 

Повествование в нем начинается с 17 сентября 1939 г., когда польскому послу в Москве была вручена нота о том, что Красная Армия получила приказ пересечь польскую границу. Далее говорится о том, как Красная Армия «захватила Польшу», в то время как польские войска не на жизнь, а на смерть сражались с вермахтом на западе. Плененные Красной Армией польские офицеры были размещены в трех лагерях – Козельске, Старобельске и Осташкове, где на протяжении шести месяцев подвергались расспросам. В приведенных в «Рапорте» воспоминаниях говорится, что это были не допросы, а некие «беседы на политические темы» (о причинах и предполагаемом итоге войны с Германией, о буржуазном и социалистическом строе, и т. п.). По итогам этих бесед-расспросов, как предполагают авторы, проводилась некая классификация заключенных. В конце марта подобные беседы прекратились, а среди заключенных стали ходить слухи о том, что их всех вскоре отвезут домой. Все с радостью ждали того момента, когда начнут называть имена на отправку. В Старобельске это называлось «время попугая» (the parrot time). В Козельском лагере перед отправкой польских офицеров кормили русскими блинами: «Отправление первой группы из Козельска было устроено как праздник. Офицеры, которые оставались в лагере, выстроились в шеренгу и приветствовали отправляющихся. Новое лагерное начальство устроило что-то вроде ресепшена для уезжающих заключенных и предлагало им русские блины» [29, p. 8].

 

Как  следует из «Рапорта», дальнейшая судьба узников трех лагерей стала известна из надписей на стенах тюремных вагонов, которые находили «заключенные второй и последующих групп»: «…Надписи, сделанные на стенах вагонов их предшественниками, которые на маршруте Козельск – Гнездово – Катынь гласили: "Мы выходим на второй станции от Смоленска. Нас ждут грузовики. Мы покидаем поезд" или "Нас выводят из поезда в Гнездово, мы можем видеть грузовики" (7)» [29, p. 8]. Заключенные из Старобельска видели аналогичные надписи, показывающие, что их предшественников отправили в Харьков. Путь «осташковцев» был прослежен до Вязьмы [29, p. 8]. 

 

В данном случае либо авторов «Рапорта» напрочь подвела логика, либо за их утверждениями скрывалось желание скрыть свои источники информации: очевидно, для того, чтобы «заключенные последующих групп» могли кому-то рассказать о виденных на стенах вагонов надписях, они должны были остаться в живых. 

Ряд фактов, описанных в «Рапорте», отсутствует в современной официальной версии «катынского дела». Также обращает на себя внимание тот факт, что Старобельск назван как располагающийся «около» отстоящего от него на 240 км Харькова, – аналогично тому, как это сделано в известной «Записке Шелепина» из секретного пакета № 1 (8).   

 

Помимо «фактов», в Рапорте приведены и «документы». Что они из себя представляли? Это  выдержки  из  советских газет сентября 1939 г.  и  1940 г. [2; 5];  стенограммы переговоров С. Кота  с  А. Я. Вышинским,  В. М. Молотовым,  И. В. Сталиным; переговоры  В. Сикорского  и В. Андерса  со  Сталиным;  выдержки  из  «Старобельских  воспоминаний»  Ю. Чапского (9);  нота М. Кукеля  от  17 апреля 1943 г.;  Меморандум  международной  комиссии судмедэкспертов от 30 апреля 1943 г.; заключение комиссии Н.Н. Бурденко; несколько анонимных показаний и другие. Всего 33 «документа», приведенных в виде машинописного текста.

 

Все эти материалы были переданы стороне защиты главных нацистских преступников в Нюрнберге – в расчете поколебать уверенность суда относительно вины гитлеровцев в совершении катыньского расстрела. 2 июля 1946 года О. Кранцбюлер попытался представить Трибуналу подготовленную лондонской Специальной комиссией для расследования катыньского дела материалы, которые должны были стать доказательством невиновности нацистских властей в катыньском преступлении. Однако председатель МВТ Дж. Лоуренс эти материалы рассматривать отказался [31, s. 377–383].

Сам факт принятия этих анонимных «польских материалов» к официальному рассмотрению означал бы косвенное признание права их авторов – не названных пока «польских представителей» – выступать от имени Польши или польского народа. Между тем, в Нюрнберге находилась официальная делегация ПНР. Поэтому вполне понятно, что именно этот момент вызвал  замечание советского обвинителя. Ответа на вопрос, «от какой польской делегации он [Кранцбюлер. – О.К.] получил этот документ, потому что представленная здесь польская делегация  не  могла  подготовить такой фашистский пропагандистский документ, как этот» [31, s. 383–384], советская сторона не получила.

 

Существовавшие к описываемым событиям июля 1946 г. серьезные разногласия среди бывших союзников по борьбе с нацизмом стали причиной того, что катыньским отрицателям было разрешено распространять антисоветские материалы среди членов Трибунала. 

 

Предложенный на рассмотрение МВТ «Рапорт о резне польских офицеров в лесу Katyn» не был приобщен к материалам процесса. Однако тот факт, что в приговоре Трибунала отсутствует прямое возложение вины за катыньское преступление на нацистскую Германию, позволил Западу использовать эту антисоветскую провокацию на всем протяжении Холодной войны. Причем использовать без каких-то ограничений и юридических последствий. Более того, польские эмигрантские деятели (и стоявшие за их спинами политические силы) использовали это отсутствие решения в политических целях, подняв уровень антисоветской пропаганды на новый – международный – уровень. 

 

НЮРНБЕРГ ДЛЯ СТАЛИНА

 

В послевоенный период деятели польской эмиграции продолжали популяризировать свою версию катынских событий. Более того, они решили ни много ни мало устроить для Сталина и лидеров Советского Союза свой «Нюрнберг». В 1949 году ими была подготовлена и издана книга под названием «Сталин и поляки: обвинительный акт советскому руководству» [30] – на английском языке, что определялось ее целевой аудиторией.

Ее автором или, скорее, составителем выступил Бронислав Кузнерж (1883–1966) – министр юстиции потерявшего международную легитимность эмигрантского правительства Артишевского (1944–1947) и Бур-Коморовского (1947–1949). Кузнерж на момент начала Польской кампании вермахта служил в подразделении военной цензуры. Он повторил маршрут многих эмигрантских деятелей, в сентябре 1939 г. бросивших свою страну и бежавших в Румынию. С января по июль 1940 г. находился под вымышленным именем в лагерях для интернированных, затем до июля 1942 г. служил в Польской независимой карпатской бригаде в Палестине  и  Египте.  Начальник  лагеря  для  итальянских,  затем  немецких  военнопленных. С октября 1942 г. в Великобритании. 

 

Автором предисловия к книге стал Август Залески (1883–1972), так называемый президент «польского эмигрантского правительства» с 7 июня 1947 г. по 7 апреля 1972 года. Залески дважды  становился  министром  иностранных  дел: первый раз в межвоенный период (1926–1932 гг.); второй раз в правительстве Сикорского (30 сентября 1939 г. – 25 июля 1941 г.). Он был ярым противником политики Сикорского по установлению каких-бы то ни было союзнических отношений с Советским Союзом; в 1941 г. выступал категорически против подписания соглашения Сикорского – Майского, после заключения которого демонстративно ушел в отставку в знак несогласия. В 1943–1945 гг.  исполнял  функции  главы  президентской  службы В. Рачкевича, после смерти которого стал новым президентом.

 

На обложку книги «Сталин и поляки» было вынесено утверждение: «Почти десять лет назад польское правительство было изгнано немецкими и русскими захватчиками. Это же самое правительство, никогда не отвергавшееся народом Польши, теперь представило первое официальное обвинение в советском угнетении. От бессмысленной жестокости Красной Армии во время первого вторжения и ужасной бойни в Катынском лесу до фальсифицированных выборов 1947 г. и постепенной ликвидации всех форм национальной культуры…». 

 

В самом издании, что показательно, применяется название тех категорий преступлений, которые использовались на Международном Военном Трибунале в Нюрнберге над нацистскими преступниками: преступления против мира (crimes against peaсe), военные преступления и преступления против человечности (war crimes and crimes against humanity). Только в данном издании польские деятели применяют их уже по отношению к Советскому Союзу и советскому руководству. 

 

Книга состоит из двух частей: 1939–1941 гг. и 1941–1948 гг., что соответствует сложившейся в тот период концепции «первой советской» и «второй советской оккупации» Польши. В число «советских преступлений против поляков» авторы включают практически всю польскую историю, начиная от «спланированной агрессии 1939 г.» и заканчивая «манипуляциями на выборах 1947 г.». Один из разделов (около 40 страниц) посвящен «убийству и жестокому обращению с узниками войны и массовому убийству в Катыньском лесу» [24, p. 88–125]. 

 

Вероятно, впервые на страницах этой книги появляется понятие «катынская ложь» (kłamstwo katynskie), которым стали обозначать советскую политику по сокрытию так называемой катынской правды. Характерно сравнение «нацистских и советских попыток уничтожить польскую идентичность, культуру и политическую независимость», а также вывод о том, что сталинские методы совершения преступлений над поляками показывают «даже бóльшую спланированность и психологическую изощренность» по сравнению с нацизмом. Польская эмиграция обвиняла СССР не только в совершении «катыньского расстрела», но и в других многочисленных преступлениях против Польши. По мнению «обвинителей», Польша стала самым первым примером того, что СССР планировал сотворить со  всем  миром  –  в  данном  случае  практически  один  в  один  повторяется  формулировка Й. Геббельса 1943 года: «Катынь – это пример того, что Советский Союз планировал сделать со всем миром». 

 

С конца 1940-х гг. число антисоветских публикаций стало расти и множиться. В массовом порядке стали публиковаться книги, брошюры, статьи, листовки. В 1949 г. году в Лондоне на английском была издана книга В. Андерса под названием «Армия в изгнании» [10]. Генерал Кукель начнет писать одну из первых политических биографий Сикорского [20]. Также Кукель выступит с инициативой создания Польского исследовательского центра в Лондоне и возглавит его. Именно эта организация в 1972 г. издаст воспоминания Яна Шембека, в 4-м томе которых будет опубликована первая известная фотокопия секретного дополнительного протокола в Договору о ненападении от 23 августа 1939 г. между Германией и СССР [7, c. 197].

 

Много и плодотворно будут писать «независимые наблюдатели» и участники эксгумационных работ веcны 1943 года. Польский писатель Й.Мацкевич в 1948 г. опубликовал книгу «Катыньское преступление в свете документов» [21], которая в польской историографии считается одним из классических катыньских изданий. В 1949 году А. Мошинский подготовил и издал в Лондоне катыньские списки, в которых приведены имена и фамилии узников Козельска, Старобельска и Осташкова, которые «выходят» на цифру в 10 тыс. жертв [23]. Складывается впечатление, что в послевоенные годы в катынские жертвы записывали всех польских офицеров, о судьбе которых к этому времени не было известно. Так, в списках Мошинского (1949) имена тех катынских жертв, которые обнародованы М.С. Горбачёвым и опубликованы польской стороной [17; 22; 32; 8], составляют крайне незначительное число (по Козельску – около трети). Какова судьба остальных катыньских жертв из этих катыньских списков, польской стороной до настоящего времени, насколько известно, не установлено.

 

Чапский допишет и опубликует «Воспоминания узника Старобельска». Активно будет публиковать свои статьи о Катыни Ф. Гётель [14]. Сукенницкий подготовит очередную «белую книгу», теперь уже о межвоенных польско-советских отношениях, значительная часть которых посвящена претензиям Польши на обладание «кресами всхудними» [11]. Этот перечень можно продолжать еще очень долго.

 

На рубеже 1940-х – 50-х гг. стали активно организовываться различные комитеты, перед которыми выступали многочисленные очевидцы, свидетельствующие о «преступлениях советского режима». В качестве примера можно назвать созданное в 1949 г. в Лондоне «Польское общество бывших советских политических узников» (Polskie Stowarzyszenie bylych Sowieckich Wieznow Politycznych) [33; 25, s. 15], руководителем которого был все тот же Андерс.

 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: КАТЫНСКОЕ ДЕЛО И ЦРУ

 

В конце 1940-х – начале 50-х гг. формирование антисоветских и антикоммунистических структур активно шло и в США. В эти годы ЦРУ запустило целый ряд мощных антикоммунистических проектов, среди которых была организация Комитета Свободной Европы (10) и Американского комитета освобождения от большевизма (11) [28]. Бежавшие из Европы антисоветчики и нацисты всех мастей быстро находили себе среди них покровителей.

 

Было бы странно (и непрофессионально, наверное), если бы американские борцы за «Свободную Европу» не воспользовались таким мощным оружием, как «Катынская проблема» – оружием, которое в 1944–1945 гг. выпало из рук Геббельса, но было сохранено в «арсенале» благодаря усилиям польских эмигрантских кругов. 

 

В августе 1949 г. в Нью-Йорке был организован Американский комитет для расследования Катыньского преступления (The American Committee for Investigation of the Katyn Massacre (англ.),  Amerykanski  Komitet  dla  zbadania  Zbrodni  Katynskiej (польск.)).  В  его  состав вошли: А. Блисс-Лейн (председатель), писатель М. Истман и журналист Д. Томпсон (заместитель председателя), Дж. Эпштейн (исполнительный секретарь), а также генерал У. Дж. Донован, писатель и конгрессмен Клэр Бут Люс, о. Дж. Ф. Кронин, Ч. Розмарек (президент Польско-американского конгресса) и другие (12) [25, s. 15; 27, s. 303]. Среди членов этого комитета также значились конгрессмены Дж. Дондеро, Д. Флуд, Дж. Лодж, Р. Мэдден, Дж. Ранкин – те, по чьей инициативе в условиях Корейского конфликта будет организована так называемая комиссия Мэддена по расследованию Катыньского преступления. 

 

Среди членов Американского комитета для расследования Катыньского преступления значится и имя Аллена У. Даллеса – основателя и первого руководителя Центрального разведывательного управления США. 

 

По сути, в условиях Холодной войны была использована геббельсовская концепция «сила через страх»: снова и снова поднимая вопрос о катыньском деле, демонстрировать всему миру преступность и жестокость государственного строя Советского Союза и коммунистического движения в целом.

 

Для США предоставление польским активистам возможности вести пропаганду антисоветской версии катыньского дела было лишь частью общей политики по ослаблению СССР и ведения борьбы против коммунистического движения. 

 

Таким образом, очевидно, что для прописавшихся навсегда в Лондоне и Вашингтоне представителей польской эмиграции активная пропаганда катынского дела стала вопросом их собственного политического выживания: сначала в Великобритании, а затем и в США, чье лидерство в противостоянии коммунизму в то время становится частью общего лидерства в западном мире. Это положение польских эмигрантских кругов было осознано американцами, которые стали их использовать и привлекать в рамках своей борьбы за освобождение Восточной Европы от коммунизма.

 

На символическом уровне вся эта борьба привела к тому, что «катынский вопрос» – независимо от того, что на самом деле думали пропагандирующие его участники – постепенно стал превращаться в маркер истинного польского патриотизма. Те поляки, которые соглашались с советскими аргументами, получали репутацию коллаборационистов, людей с согбенной перед русскими оккупантами спиной. Те же, кто имел смелость считать или заявлять обратное, автоматически обретали ореол борцов за «свободную Польшу».

 

С течением времени получилось так, что отношение к «катынскому делу» превратилось в инструмент формирования диссидентского движения в Народной Польше. Предлог борьбы за «правду о катыни» и маска переживаний по поводу страданий польских офицеров были очень мощным идеологическим «крючком», на который ловцы душ подсаживали тех, кто первоначально сочувствовал Народной Польше, поддерживал перемены и в то же время был готов поддерживать советское присутствие и влияние.

Примечания

  1. Фронт Можа (Front Morzha) – организованное в 1936 г. по инициативе жившего в швейцарском городке Можа И.Падерецкого политическое движение, которое в свой деятельности обращалось к фундаментальным демократическим и национальным ценностям и пыталось привлечь к сотрудничеству всех антисанкционеров партии и движения  довоенной Польши; объединение умеренных сил Польши.
  2. Речь идет о «меморандуме Кукеля». Текст опубликован: Communique of the Minister of National Defense of the Polish Goverrnment in Exile, at London. April 17, 1943. / Foreign Relation of the United States. Diplomatic Papers. 1943. Volume III. The British Commonwealth, Eastern Europe, The Far East. United States Government Office. Washington, 1963. P. 376–379.
  3. Граф Адам Тарновский (1892–1956) – австро-венгерский и польский дипломат, министр иностранных дел польского эмиграционного правительства в 1944–1946 гг.
  4. Адам Прагье (1886–1976) – польский экономист, доктор юридических наук, член польских легионов, профессор, писатель, министр информации и документации польского эмиграционного правительства, активист ППС.
  5. О Сукенницком см. также:  www.polskieradio.pl
  6. Определяя Katyn как польское место памяти, мы используем теоретические разработки французского исследователя П. Нора. Подробнее см.: Корнилова О.В. KATYN-1943: Возникновение и генезис одного из концептов информационной войны // 75 лет Победы: Советский Союз и завершение Второй мировой войны на Дальнем Востоке / отв. ред. Ю.А. Никифоров. М., СПб.: 2020. С. 571-584.
  7. Для обозначения вида транспорта, который ждал поляков у железнодорожной станции Гнездово, в «Рапорте» используется английской слово «lorries» – грузовики. Ставшие к настоящему времени классическими катыньские «черные вороны» появятся лишь несколько лет спустя.
  8. Записка председателя КГБ при СМ СССР А.Н. Шелепина Н.С. Хрущеву о ликвидации всех учетных дел на польских граждан, расстрелянных в 1940 г. с приложением проекта постановления Президиума ЦК КПСС. 3 марта 1959 г. Рукопись. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 621. Л. 138–139. (portal.rusarchives.ru).
  9. Юзеф Мариан Францишек Чапский – начальник отдела пропаганды при армии Андерса. Автор «Старобельских меморий», написанных в 1944 г. и изданных брошюрой,  которая в 1946 году распространялись в ходе МВТ в Нюрнберге с целью защиты нацистских преступников. 
  10. 1 июня 1949 г. в Нью-Йорке был организован Национальный комитет за свободную Европу (The National Committee for a Free Europe), позже известный как Комитет свободной Европы (Free Europe Committee). Это была организация ЦРУ, работавшая под прикрытием для распространения американского влияния в Европе и противодействия Советскому Союзу.
  11. В 1950 году Центральным разведывательным управлением США был создан Американский комитет освобождения народов СССР (the American Committee for Liberation of the Peoples of the USSR, AMCOMLIB), называемый также Американский комитет освобождения от большевизма (the American Committee for Liberation from Bolshevism). Создание этих структур было частью проекта ЦРУ под кодовым названием QKACTIVE. Комитет Свободной Европы и Американский комитет освобождения от большевизма являлись головными организациями радиостанций «Радио Свободная Европа» и «Радио Свобода», которые напрямую финансировались ЦРУ до 1971 года.
  12. Архив Блисс-Лейна хранится в архиве Йельского университета. Collections: Arthur Bliss-Lane Papers.
  13. Другие источники:: web.archive.orgwww.rp.pl

Список литературы

  1. Дыбковская А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времен до наших дней. Варшава : Научное издательство ПВН, 1995. 
  2. Знаменательная годовщина // Красная Звезда. 1940. 17 сентября. С. 1
  3. Кикнадзе В. Г. «Катынь» в пропаганде, правовых оценках и судебных решениях, научном,  политическом  и  общественном  дискурсе  //  Вопросы истории. 2021. № 4(1). С. 74–93. DOI: 10.31166/VoprosyIstorii202104Statyi04
  4. Кикнадзе В. Г. Как защитить свою историю? Государственная политика современной России в сфере сохранения исторической памяти и обеспечения медиабезопасности: направления, противоречия, результаты и перспективы. М.: Вече, 2022. - 304 с.
  5. Кожевников О. Исторический поход // Красная Звезда. 1940. 17 сентября.
  6. Краткая история Польши: С древнейших времен до наших дней. М.: Наука, 1993. - 528 с.
  7. Сдвижков О. В.  «Чудесное обретение».  Как  секретный  дополнительный протокол от 23 августа 1939 г. вводился в научный оборот на Западе // На пороге войны. 1939 год. Материалы международной научной конференции «Стратегия СССР по предотвращению Второй мировой воны в Европе и Азии» (г. Москва, 13–16 сентября 2019 г.) М.: Яуза-Каталог, 2020. - 448 с. С. 193–209.
  8. Убиты в Катыни. Книга памяти польских военнопленных – узников Козельского лагеря НКВД, расстрелянных по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года / Отв. cост. А.Э. Гурьянов. Международное общество «Мемориал» (Москва), Центр КАРТА (Варшава). М.: Общество «Мемориал» – Издательство «Звенья», 2015. – 932 с. 
  9. Яжборовская И. С., Яблоков А. Ю., Парсаданова В. С. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001. – 496 с. 
  10. Anders V. An Army in Exile. London, Macmillan. 1949. (In English)
  11. Biala Ksiega. Facty i dokumenty z okresow dwoih wjen swiatwych, oprac. Wiktor Sukiennicki. Paryz, 1964. (In Polish)
  12. Facts and Documents Concerning Polish Prisoners of War Captured by thе U.S.S.R. during the 1939 Campaign. Ed. Wiktor Sukiennicki. Polish Government-in-Exile Council of Ministers. London. 1946. (In English)
  13. Gawrońska-Garstka M. Uniwersytet Stefana Batorego w Wilnie Uczelnia ziem północno-wschodnich Drugiej Rzeczypospolitej (1919-1939) w świetle źródeł. Poznań 2016. (In Polish)
  14. Goetel F. Katyń. Rok 1943 i pierwsze wieści // Wiadomości. Nr 43. 23 października 1949 r. (In Polish)
  15. Hulas M. Goscie czy intruzi? Rzad poiski na uchodzstwie wrzesen 1939 – lipiec 1943. Institut Hstorii PAN. Warszawa. 1995. (In Polish)
  16. Kaczorowski R. Slowo wstepne // Katyn. Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2000. S. VII–IX. (In Polish)
  17. Katyn. Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2000. – LXXVI + 776 s. (In Polish)
  18. Kennan G.F. The Long Telegram: A 1946 Call for Containment of the Soviet Union. Cosmo, Incorporated. 1946. - 26 p. (In English)
  19. Kotulska O. Z dziejów kłamstwa katyńskiego: o zasługach Wiktora Sukiennickiego (1901–1983) w odkrywaniu prawdy i paru niepewnych wynikach badań (Z badań archiwalnych w Instytucie Hoovera Uniwersytetu Stanforda w Kalifornii) From the Katyń history. The influence of Wiktor Sukiennicki in the search for truth and the uncertain research results (Archive research at the Hoover Institute at the Stanford University in California) // Bezpieczeństwo. Teoria i Praktyka. 2018, No. XXX (1), p. 185–206. (In Polish)
  20. Kukieł M. Generał Sikorski. Żołnierz i mąż stanu Polski Walczącej. Londyn, 1981. (In Polish)
  21. [Mackiewicz J.] Zbrodnia Katynska w swietle dokumentow / z przedm. Władysława Andersa. London: Gryf, 1948. (In Polish)   
  22. Miednoje: Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2006. 2 v.: ill. (In Polish)
  23. Moszynski A. Lista Katyńska. Jeńcy obozow Kozielsk, Ostaszkow, Starobielsk, zaginieni w Rosji sowieckiej / Katyn. Lista ofiar i zaginioonych jencow obozow Kozielsk, Ostaszkow, Starobielsk. Wstep i opracowanie Andrzej Leszek Szczesniak. Agencja Omnipress – Społdzielnia Pracy Dziennikarzy, Polskie Towarzystwo Historyczne. Wydawnictwa ALFA – Warszawa, 1989. - 336 s. Ss. 201–362. (In Polish)
  24. Murder and Ill-treatment of P.O.W.`s: Mass Murder of the Katyn Forest / Stalin and the Poles: an indictment of the Soviet leaders. By Bronislaw Kusnierz. Forewords by His Exellency August Zaleski. London, Hollis & Carter. xx + 317 pp. Pp. 88–125. (In English)
  25. O prawde i sprawiedliwosc. Pomnik katynski w Londynie. SPK-Gryf Publications, London, 1977. – 96 s. (In Polish)
  26. Paul A. (M. Allen) Katyn`: Stalin`s massacre and the triumph of truth. Northern Illinois University Press. DeKalb, 2010. – 430 р. (In English)
  27. Przewoźnik А., Adamska J. Katyn. Zbrodnia, prawda, pamiec. Swiat Ksiazki, 2010. (In Polish) 
  28. Radio Free Europe and Radio Liberty: The CIA Years and Beyond. Woodrow Wilson Center Press and Stanford University Press, 2011. (In English)
  29. Report on the Massacre of Polish Officers in the Katyn Wood. Facts and Doсuments. London. 1946. (In English)
  30. Stalin and the Poles: an indictment of the Soviet leaders. By Bronislaw Kusnierz. Forewords by His Exellency August Zaleski. London, Hollis & Carter. xx + 317 pp. (In English) 
  31. Trial  of  the  Major  War  Criminals  before  the  International  Military  Tribunal.  Nurmberg, 14 November 1945 – 1 October 1946. Vol. XVII. (In English)
  32. Tucholski J. Mord w Katyniu. Kozielsk, Ostaszkow, Starobiesk. Lista ofiar Warsawa, 1991. – 988 s. (In Polish)
  33. Wolsza T. Problem powojennych obozów w Polsce, sowieckich łagrów i pracy przymusowej w działalności Polskiego Stowarzyszenia byłych Sowieckich Więźniów Politycznych w Wielkiej Brytanii (1949–1956) / Łambinowicki Rocznik Muzealny. 2007. T. 30. (In Polish)

Информация об авторе

Корнилова Оксана Викторовна, кандидат исторических наук, в 2000–2017 гг. руководитель научно-экспозиционного отдела Мемориала «Катынь», г. Смоленск, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Корнилова Оксана Викторовна, e-mail: smolkorn@mail.ru

HISTORICAL POLICY

Original Paper

Polish deniers of Katyn and "Nuremberg" for Stalin

in the anti-Russian policy of Great Britain and the USA

Oksana V. Kornilova*

Smolensk, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6382-4432, e-mail: smolkorn@gmail.com 

Abstract:

The article provides an overview of the activities of Polish political emigrants, who not only took part in the Nazi Katyn provocation, but also in subsequent years continued to be active in popularizing the anti-Soviet version of these events. Created in London in December 1944, the Special Commission for the investigation of the Katyn case began to purposefully select "facts and documents" that were supposed to confirm, at least indirectly, but the guilt of the Soviet Union for the Katyn massacre. During the International Nuremberg Tribunal, these materials were handed over to the defender of Dönitz, Admiral Kranzbuhler, in order to relieve the Nazi authorities of responsibility for the Katyn crime. MNT Chairman Lawrence refused not only to consider these "facts and documents", but also to attach them to the materials of the investigation. The leaders of the Polish government in exile, which had lost its legitimacy, were not satisfied with the decision of the MNT and decided to defend their Nuremberg for Stalin. The “An indictment of the Soviet leaders” published in 1949 included the “Soviet aggression” of 1939, the Katyn massacre, and even the democratic elections in Poland in 1947. Not wanting to return to People's Poland and recognize the decisions of Yalta (primarily regarding the eastern border), Polish emigrants continued to actively exploit the Katyn case. Quite quickly, they found a political niche in numerous anti-Soviet and anti-communist structures, financed, among other things, by the US CIA. Purposeful and methodical propaganda of the Polish ("Western") version of the Katyn events led to the fact that during the Cold War, Katyn mythology turned into a Polish place of memory for Katyn, the attitude towards which became a kind of test for Polish patriotism (Polishness).

 

Keywords: 

historical politics, Soviet Union, Stalin, Katyn, Katyn massacre, Nuremberg Tribunal,

Poland, Polish government in exile, CIA 

References

  1. Dybkovskaya A., Zharyn M., Zharyn Ya. (1995). Istoriya Pol'shi s drevnejshih vremen do nashkh dnej [History of Poland from ancient times to the present day]. Varshava: Nauchnoe izdatel'stvo PVN, 1995. (In Russ.) 
  2. Znamenatel'naya godovshchina [Significant anniversary] // Krasnaya Zvezda. 1940. September 17. S.1. (In Russ.) 
  3. Kiknadze V. G. (2021). «Katyn'» v propagande, pravovyh ocenkah i sudebnyh resheniyah, nauchnom, politicheskom i obshchestvennom diskurse ["Katyn" in propaganda, legal assessments and court decisions, scientific, political and public discourse]. – Voprosy istorii. 2021. № 4(1). S. 74–93. DOI: 10.31166/VoprosyIstorii202104Statyi04 (In Russ.) 
  4. Kiknadze V. G. (2022). Kak zashchitit' svoyu istoriyu? Gosudarstvennaya politika sovremennoj Rossii v sfere sohraneniya istoricheskoj pamyati i obespecheniya mediabezopasnosti: napravleniya, protivorechiya, rezul'taty i perspektivy [How to protect your history? State policy of modern Russia in the field of preserving historical memory and ensuring media security: directions, contradictions, results and prospects]. M., 2022. (In Russ.) 
  5. Kozhevnikov O. (1940). Istoricheskij pohod [Historical campaign] // Krasnaya Zvezda. 1940. September 17. (In Russ.) 
  6. Kratkaya istoriya Pol'shi: S drevnejshih vremen do nashih dnej [A Brief History of Poland: From Ancient Times to the Present Day]. M.: Nauka, 1993. (In Russ.) 
  7. Sdvizhkov O. V. (2020). «Chudesnoe obretenie».  Kak  sekretnyj  dopolnitel'nyj  protokol  ot 23 avgusta 1939 g. vvodilsya v nauchnyj oborot na Zapade ["Wonderful acquisition". How the secret additional protocol of August 23, 1939 was introduced into scientific circulation in the West]. – In: Na poroge vojny. 1939 god. Materialy mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii «Strategiya SSSR po predotvrashcheniyu Vtoroj mirovoj vony v Evrope i Azii» (g. Moskva, 13–16 sentyabrya 2019 g.) [On the threshold of war. 1939 Proceedings of the international scientific conference "Strategy of the USSR to prevent the Second World War in Europe and Asia" (Moscow, September 13–16, 2019)]. M., 2020. S. 193–209. (In Russ.) 
  8. Ubity v Katyni. Kniga pamyati pol'skih voennoplennyh – uznikov Kozel'skogo lagerya NKVD, rasstrelyannyh po resheniyu Politbyuro CK VKP(b) ot 5 marta 1940 goda [Killed in Katyn. Book of memory of Polish prisoners of war - prisoners of the Kozelsk camp of the NKVD, shot by decision of the Politburo of the Central Committee of the All-Union Communist Party of Bolsheviks of March 5, 1940]. Otv. cost. A.E. Gur'yanov. Mezhdunarodnoe obshchestvo «Memorial» (Moskva), Centr KARTA (Varshava). M., Obshchestvo «Memorial» – Izdatel'stvo «Zven'ya», 2015. – 932 s. (In Russ.) 
  9. Yazhborovskaya I. S., Yablokov A. Yu., Parsadanova V. S. (2001). Katynskij sindrom v sovetsko-pol'skih i rossijsko-pol'skih otnosheniyah [Katyn syndrome in Soviet-Polish and Russian-Polish relations]. M.: Rossijskaya politicheskaya enciklopediya (ROSSPEN), 2001. – 496 s. (In Russ.) 
  10. Anders V. (1949).  An Army in Exile. London, Macmillan. 1949. (In English)
  11. Wiktor Sukiennicki, ed. (1964). Biala Ksiega. Facty i dokumenty z okresow dwoih wjen swiatwych, oprac.  Paryz, 1964. (In Polish)
  12. Wiktor Sukiennicki, ed. (1946). Facts and Documents Concerning Polish Prisoners of War Captured by the U.S.S.R. during the 1939 Campaign. Ed. Wiktor Sukiennicki. Polish Government-in-Exile Council of Ministers. London. 1946. (In English)
  13. Gawrońska-Garstka M. (2016). Uniwersytet Stefana Batorego w Wilnie Uczelnia ziem północno-wschodnich Drugiej Rzeczypospolitej (1919-1939) w świetle źródeł. Poznań, 2016. (In Polish)
  14. Goetel F. (1949). Katyń. Rok 1943 i pierwsze wieści // Wiadomości. 1949. 23 października. (In Polish)
  15. Hulas M. (1995). Goscie czy intruzi? Rzad poiski na uchodzstwie wrzesen 1939 – lipiec 1943. Institut Hstorii PAN. Warszawa, 1995. (In Polish) 
  16. Kaczorowski R. (2000). Slowo wstepne. – In: Katyn. Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2000. S. VII–IX. (In Polish)
  17. Katyn. Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2000. LXXVI + 776 s. (In Polish)
  18. Kennan G. F. (1946). The Long Telegram: A 1946 Call for Containment of the Soviet Union. Cosmo, Incorporated. 1946. - 26 p. (In English)
  19. Kotulska O. (2018). Z dziejów kłamstwa katyńskiego: o zasługach Wiktora Sukiennickiego (1901–1983) w odkrywaniu prawdy i paru niepewnych wynikach badań (Z badań archiwalnych w Instytucie Hoovera Uniwersytetu Stanforda w Kalifornii) [From the Katyń history. The influence of Wiktor Sukiennicki in the search for truth and the uncertain research results (Archive research at the Hoover Institute at the Stanford University in California)] // Bezpieczeństwo. Teoria i Praktyka. 2018, No. XXX (1), p. 185–206. (In Polish)
  20. Kukieł M. (1981). Generał Sikorski. Żołnierz i mąż stanu Polski Walczącej. Londyn. 1981. (In Polish)
  21. [Mackiewicz J.] (1948). Zbrodnia Katynska w swietle dokumentow / z przedm. Władysława Andersa. London: Gryf, 1948. (In Polish)
  22. Miednoje: Ksiega Cmentarna Polskiego Cmentarza Wojennego. Rada Ochrony Pamieci Walk I Meczenstwa. Warsawa, 2006. 2 v.: ill. (In Polish)
  23. Moszynski A. (1989). Lista Katyńska. Jeńcy obozow Kozielsk, Ostaszkow, Starobielsk, zaginieni w Rosji sowieckiej / Katyn.  Lista ofiar i zaginioonych jencow obozow Kozielsk, Ostaszkow, Starobielsk. Wstep i opracowanie Andrzej Leszek Szczesniak. Agencja Omnipress – Społdzielnia Pracy Dziennikarzy, Polskie Towarzystwo Historyczne. Wydawnictwa ALFA – Warszawa. 1989. – 336 s. Ss. 201–362. (In Polish)
  24. Murder and Ill-treatment of P.O.W.`s: Mass Murder of the Katyn Forest. – In: Stalin and the Poles: an indictment of the Soviet leaders. By Bronislaw Kusnierz. Forewords by His Exellency August Zaleski. London, Hollis & Carter. xx + 317 pp. Pp. 88–125. (In English)
  25. O prawde i sprawiedliwosc. Pomnik katynski w Londynie. SPK-Gryf Publications, London, 1977. – 96 s. (In Polish)
  26. Paul A. (M. Allen) (2010). Katyn`: Stalin`s massacre and the triumph of truth. Northern Illinois University Press. DeKalb, 2010. – 430 r. (In English)
  27. Przewoźnik A., Adamska J. (2010). Katyn. Zbrodnia, prawda, pamiec. Swiat Ksiazki, 2010. (In Polish) 
  28. Radio Free Europe and Radio Liberty: The CIA Years and Beyond. Woodrow Wilson Center Press and Stanford University Press, 2011. (In English)
  29. Report on the Massacre of Polish Officers in the Katyn Wood. Facts and Dosuments. London. 1946. (In English)
  30. Stalin and the Poles: an indictment of the Soviet leaders. By Bronislaw Kusnierz. Forewords by His Exellency August Zaleski. London, Hollis & Carter. xx + 317 pp.  (In English) 
  31. Trial  of  the  Major  War  Criminals  before  the  International  Military  Tribunal.  Nurmberg, 14 November 1945 – 1 October 1946. Vol. XVII. (In English)
  32. Tucholski J. (1991). Mord w Katyniu. Kozielsk, Ostaszkow, Starobiesk. Lista ofiar Warsawa, 1991. – 988 s. (In Polish)
  33. Wolsza T. (2007). Problem powojennych obozów w Polsce, sowieckich łagrów i pracy przymusowej w działalności Polskiego Stowarzyszenia byłych Sowieckich Więźniów Politycznych w Wielkiej Brytanii (1949–1956) // Łambinowicki Rocznik Muzealny. 2007. T. 30. (In Polish)

Information about the author 

Oksana V. Kornilova, Cand. Sci. (History), Smolensk, Russian Federation.

Corresponding author

Oksana V. Kornilova, e-mail: smolkorn@gmail.com

Наука. Общество. Оборона

2022. Т. 10. № 3

2311-1763

Online ISSN

Science. Society. Defense

2022. Vol. 10. № 3


Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense, Journal, Russia

канал на Яндекс Дзен

Популярное

Специальная военная операция на Украине 2022, спецоперация, бабушка Родина-мать

Рубрики

Thematic sections

Проекты

Никто не забыт, ничто не забыто!

Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе
"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
В защиту исторической правды, Консультативный Совет, Л. Духанина, В. Кикнадзе,  А. Корниенко, О. Шеин
Военная безопасность России: взгляд в будущее, Российская академия ракетных и артиллерийских наук, РАРАН /Russia's military security: a look into the future, 2019, Russian Academy of Rocket and Artillery Sciences
Миграция, демография, управление рисками

Наши партнеры

научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Информрегистр НТЦ
Ассоциация научных редакторов и издателей, АНРИ
КиберЛенинка, CyberLeninka
"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

ICI World of Journals, Index Copernicus, Science. Society. Defense
Наука. Общество. Оборона, ИВИС, Ист Вью, Nauka. Obsestvo. Oborona, East View
Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN