Sokirkin D.N.


Трансформация взглядов на патриотизм советской политической элиты (1920-30-е гг.)

Transformation of the Soviet political elite’s views on patriotism (1920-30s)

Аннотация. В настоящей работе рассматривается процесс трансформации представлений о патриотизме внутри политической элиты советского государства в переломный исторический период 1920-30-х гг. В качестве непосредственного предмета исследования выбрано изменение отношения к историческому прошлому страны. На примере высказываний известных политических лидеров, официальных государственных документов, публицистики анализируется переход от восприятия прошлого страны сквозь призму «революционного сознания» к изучению и популяризации отдельных страниц отечественной истории. Наряду с этим прослеживается частичный возврат к традиционным нормам российской морали и системе ценностей. Вышеуказанные тенденции представлены в контексте изменения международной ситуации перед началом Великой Отечественной войны.

Ключевые слова: патриотизм, политическая элита, Советский Союз, история, гражданин.

 

Summury. This article describes transformation of the Soviet political elite’s views on patriotism during 1920-30s. The changing attitude to the country history is researched.  Transformation of the history moments perception is illustrated with political leaders speeches, official papers, publicism. As well as partial return to traditional Russian morals and values system analysed. These tendencies is demonstrated in the movement of international situation changes before the Great Patriotic War.

Keywords: patriotism, political elite, the Soviet Union, history, citizen.

Задача патриотического воспитания в начале XXI века является одной из наиболее актуальных для российского общества. Французский философ и социолог М. Хальбвакс подчеркивал, что память индивида зависит от контекста коллективной памяти. При смене элит прежние образы прошлого могут быть заменены новыми [1]. Представление о прошлом трансформируется во времени социально-политически и социокультурно. Это отчетливо проявилось в нашей стране в XX столетии. В настоящей работе прослеживается трансформация отношения к патриотизму внутри советской партийной и государственной элиты в 20-е и 30-е годы прошедшего века. 

 

Появление на политической карте нового государства — Советского Союза, относится к важнейшим событиям не только отечественной, но и мировой истории. Серьезной проблемой советского общества стало отношение к прошлому страны в контексте произошедших политических, социальных и экономических перемен. В свою очередь, характер оценки собственной истории обуславливал принципы будущего государственного строительства. Популяризации и распространению «революционного» образа прошлого в 1920-е гг. в значительной степени способствовали работы советского историка М. Покровского, находившегося под влиянием идей В. Ленина. Так, в первом издании «Русской истории в самом сжатом очерке» [2] Покровский изображал русскую армию в период войны с Японией отсталой, которой противостояли малочисленные, но боеспособные войска противника. Идеи М. Покровского нашли отражение в учебной литературе, предназначенной для подготовки партийных кадров. В 1931 г. был опубликован «Учебник истории классовой борьбы XVIII ‒ XX века» [3], предназначенный для учащихся совпартшкол. В этом учебнике, как и в работах Покровского, история российского государства «растворялась» в истории революции.

 

Хотя такие политические лидеры как Л. Троцкий заявляли о неприемлемости для советского руководства «священного трепета перед государственными границами» вместе с прежней идеей «единой и неделимой» России, в конце 1920-х гг. стала более серьезной внешняя угроза. Страна приступила к форсированной модернизации, развитию собственной оборонной индустрии. В подобной ситуации дальнейшее развитие СССР и само существование молодого государства не представлялись возможными без замены прежних интернационалистических установок на патриотические. Внутриполитические изменения, утверждение у власти И. Сталина и формирование новой национальной идеологии, понятия советского патриотизма, возвращение к традиционным ценностям, необходимость подготовки к грядущей войне [4, 5, 6, 7], а также обострение ситуации на дальневосточных границах СССР (советско-японские конфликты в 1938 – 1939 гг.) привели к трансформации оценок прошлого как среди историков, так и среди руководства страной [8]. В новых условиях работы М. Покровского уже не могли служить основой для конструирования патриотических символов, что стало во второй половине 1930-х гг. одной из причин разгрома указанной историографической школы [9]. Советское общество отчетливо ощутило потребность в героическом прошлом [10, с. 86].

 

Наметившийся поворот в официальной государственной идеологии можно проиллюстрировать и на примере учредительного съезда Союза писателей СССР, который проходил с 17 августа по 1 сентября 1934 года в Москве [11, с. 110 – 114]. От имени руководства ВКП(б) выступил с докладом Н. Бухарин. Поскольку докладчик озвучивал официальную позицию руководства страны, текст его выступления был отредактирован И. Сталиным. В связи с этим содержащиеся в нём положения могут считаться программой изменения курса партии. Рассматривая конкретные вопросы развития поэзии, Бухарин сделал существенную оговорку, что рассматривает только российскую поэзию. Он процитировал отдельные фрагменты произведений Гумилёва, Блока, Есенина, Брюсова. Таким образом I Всесоюзный съезд писателей принципиально и  решительно взял курс на возрождение классических канонов российского искусства. Патриотизм и пересмотр оценок исторического прошлого начинают играть важную роль не только в культурной, но и в социальной политике [12].

 

В 1931 г. секретным решением ограничивались гонения на беспартийных специалистов. 27 мая 1934 г. была объявлена частичная амнистия и возвращение прав бывшим «кулакам». В середине 1930-х гг. упраздняются введенные после октябрьских событий 1917 г. социальные ограничения в области образования для выходцев из бывших господствовавших классов. Принимаются законы, восстанавливавшие право на наследство и право на имущество по завещанию.

 

Во время Гражданской войны большинство населения казачьих областей выступило против советской власти, став опорой Белого движения. Вследствие этого после окончания Гражданской войны казачьи войска были расформированы, а само казачье население подверглось массовым репрессиям. После Гражданской войны казаки были отнесены к «эксплуататорским классам», представители которых не призывались в Красную армию. 20 апреля 1936 г. было принято постановление ЦИК о снятии с казачества ограничений по службе в РККА. Следом за этим был издан приказ наркома обороны К. Ворошилова о комплектовании территориальных и кадровых казачьих частей. Восстанавливались и некоторые прежние привилегии казачества, включая ношение униформы, во многом совпадавшей с исторической. 1 мая 1937 года казачьи подразделения РККА стали участниками военного парада на Красной площади.

 

В сентябре 1935 г. советская печать опубликовала правительственное постановление о восстановлении в РККА иерархии прежних воинских званий. 21 сентября 1935 года состоялось первое присвоение звания Маршала Советского Союза. Штаб РККА был переименован в Генеральный штаб. Таким образом подчеркивалась преемственность между Красной армией и вооруженными силами императорской России.

 

В контексте постепенного возрождения российского патриотизма шла реставрация традиционных российских моральных норм (запрещение абортов, утверждение культа семьи).

 

К середине 30-х гг. относится возобновление систематического преподавания отечественной истории в советской школе. История была нужна Сталину для проведения политики, основанной на патриотизме. Решительным поворотом к преподаванию истории стало постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 15 мая 1934 г. В соответствии с ним вводилось изучение истории в школах, восстанавливались закрытые после революции исторические факультеты в университетах. Восстанавливаются в правах историки-государственники: Ю. Готье, Е. Тарле, С. Платонов [13]. Начал создаваться пантеон национальных героев прошлого, в который вошли известные российские военачальники, государственные деятели, поэты, писатели, музыканты, художники. При этом такие личности как Александр Невский, Дмитрий Донской, Кузьма Минин, Дмитрий Пожарский, Иван Грозный, Пётр I, Александр Суворов, Михаил Кутузов стали эталонами патриота своего Отечества. С другой стороны отдельные российские самодержцы, а также боярство и дворянство в целом по-прежнему считались классом эксплуататоров трудового народа, несмотря их заслуги перед Родиной. Соответственно,  видоизменилась и природа общности, с которой должен был идентифицировать себя советский гражданин. Если раньше такой общностью были рабочий класс или партия, то теперь ими становятся нация, Родина, Отечество, которые были объявлены священными. 

 

Изменившаяся система ценностей дала о себе знать и в тексте новой советской конституции 1936 года [14]. С одной стороны в неизменном виде остались интернационалистическая природа Советского Союза, прежняя советская символика и терминология. Вместе с тем, принятие «сталинской конституции» меняло природу федерации советских республик. Если раньше она была договорной, то теперь становилась конституционной. Текст конституции 1924 г. начинался с декларации о создании СССР и союзного договора. В тексте «сталинской» конституции ссылок на эти документы уже не содержалось. Тем самым они утрачивали свою силу. СССР становился единым государством. Кроме того, если раньше высшие органы власти в стране формировались методом делегирования, то теперь они избирались на основании всеобщего, равного, тайного и прямого избирательного права. Таким образом отныне верховное управление государством не испытывало прежнего влияния со стороны местных руководящих элит и могло отражать общенациональные интересы. Новая конституция усиливала территориальное единство и государственную целостность СССР.  С другой стороны, укрепляя и расширяя права входивших в состав СССР народов, правительство выбивало почву из-под ног сепаратистов и националистов. Таким образом «сталинская конституция» стала законодательным воплощением возможного компромисса большевизма и идей, основанных на патриотизме.

 

Неспокойная обстановка на дальневосточных границах СССР, разгорающаяся война в Европе и перспектива вступления в нее Советского Союза ещё более актуализировали героические символы. Параллельно научному изучению исторических событий происходила их художественная интерпретация. Опубликовавшие в 1930-е гг. исторические романы и повести, подвергались тщательной и жесткой цензуре перед тем как попасть в руки советскому читателю. Но при этом существовал читательский спрос на продукцию подобного рода. Новый экономический базис страны позволил по-новому посмотреть на роль патриотизма в шедшей в СССР социально-экономической модернизации. Дальнейший ход отечественной истории подтвердил своевременность проведенной корректировки. Даже политические оппоненты Сталина признавали, что возврат от нигилизма к традиционным российским историческим ценностям стал важным компонентом в обеспечении победы над фашизмом. Веками складывавшийся многонациональный организм российского пространства стал важным полюсом в обеспечении равновесия в мире.

 

Таким образом можно сделать вывод о том, что в 1920 − 1930-е гг. историческая память в СССР переживала сложные трансформации, связанные с поиском новой идентичности.

 

Конец 1920-х ‒ 1930-е гг. в истории нашей страны являются эпохой, характеризующейся такими процессами внутренней жизни общества как индустриализация, завершение коллективизации, «культурная революция» и ликвидация безграмотности, необоснованные репрессии. К этому можно добавить особенности внешнеполитической ситуации ‒ «капиталистическое окружение», военно-политические конфликты, явившееся предвестниками Второй мировой войны.

 

Великая Отечественная война стала не только примером героизма на фронте и самоотверженного труда в тылу, но и серьёзным экзаменом для всех государственных и партийных структур Советского Союза, «взращённых» в 1930-е гг.

 

В процессе формирования взглядов советской государственной и партийной элиты свою роль играла угроза со стороны враждебного «капиталистического окружения» СССР. Официальная советская пропаганда постоянно говорила о возможном внезапном нападении извне. Необходимость быть готовыми в любой момент отразить агрессию врага заставляла не только проводить масштабную форсированную индустриализацию, но и обращаться к славному прошлому своей страны. Вследствие этого в течение 1930-х гг. были пересмотрены некоторые аспекты официальной идеологии и пропаганды. В итоге произошёл синтез идей патриотизма и интернационализма, который выразился в уникальное явление под названием «советский патриотизм», под влиянием которого проводилась внутренняя и внешняя политика второй половины 1930-х гг. Эволюция взглядов правящей элиты стала одним из важнейших факторов, обеспечивших победу в Великой Отечественной войне.

Список литературы и источников

  1. Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. ‒ М.: Новое издательство, 2007. ‒ 348 с.
  2. Покровский М.Н. Русская история в самом сжатом очерке. ‒ М.: Издательство ЦК ВКП(б) Партиздат, 1933. ‒ 544 с. 
  3. Бочаров Ю.М.,  Иоаннисиани А.З. Учебник истории классовой борьбы. XVIII-XX века. ‒ М.-Л.: ОГИЗ «Московский рабочий», 1931. ‒ 236 с. 
  4. Данилов В.Н. Власть и формирование исторического сознания советского общества в первые послереволюционные десятилетия / В. Н. Данилов // Историческое сознание и власть в зеркале России XX века: научные доклады. Под ред.: А.В. Гладышева, Б.Б. Дубенцова. ‒ СПб.: Нестор-История, 2006. ‒ С. 133-147. 
  5. Одесский М.П. Идеология «патриот» в русской, советской и постсоветсткой культуре // Общественные науки и современность. 2008. № 1. ‒ С. 109-123. 
  6. Шаповалов В.Ф. Российский патриотизм и российский антипатриотизм // Там же. ‒  С. 124-132. 
  7. Платт К. Репродукция травмы: Сценарии русской национальной истории в 1930-е годы // Новое литературное обозрение. 2008. № 2. ‒ С. 63-85. 
  8. Панеях В.М. Борис Александрович Романов: Письма друзьям и коллегам // Отечественная история. 1993. № 3. ‒ С. 132.
  9. Сидоров А. Л. Ошибки М. Н. Покровского в оценке Русско-японской войны 1904 – 1905 годов // Историк-марксист. 1937. № 3. ‒ С. 99-125. 
  10. Гуревич А.Я. История историка. М.: РОССПЭН, 2004. ‒ 288 с.
  11. Евгенов С.В. Союз писателей СССР // Краткая литературная энциклопедия / Главный редактор А.А. Сурков. М.: Советская энциклопедия, 1972. Т. 7. ‒ 1008 с. 
  12. Советская социальная политика 1920-х – 1930-х годов: идеология и повседневность / Под ред. П. Романова, Е. Ярской-Смирновой. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2007. ‒ 432 с.
  13. Афанасьев Ю. Н. Советская историография. М.: Издательство РГГУ, 1999. ‒ 592 с.
  14. История государства и права России / Под ред. Чибиряева С. А. М.: «Былина» 1998. ‒ 361 с.

Популярное

Россия, история, 2000 - 2014
Б.П. Виллевальде. Открытие памятника «Тысячелетие России» в Новгороде в 1862 году. 1864 год.
Трамп, Путин, США, Россия, угрозы, безопасность
Без знания прошлого нет будущего
Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе

Рубрики

"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
Миграция, демография, управление рисками
Всероссийская военно-историческая олимпиада

Наши партнеры

"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

Крымский военно-исторический интернет-портал
научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Яндекс.Метрика
Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN