22 июня 1941 года

Первый и самый трудный день Великой Отечественной войны

22 июня 1941_начало Великой Отечественной войны_День памяти и скорби_история_хронология

Реализация гитлеровского плана «Барбаросса» началась на рассвете 22 июня 1941 г. Именно в это время сосредоточенные на границе СССР войска вермахта получили приказ начать вторжение.

 

Тот первый день войны начался необычно рано не только для войск западных приграничных военных округов, но и советских людей, проживающих в приграничных областях СССР. На рассвете сотни немецких бомбардировщиков вторглись в воздушное пространство Советского Союза. Они подвергли бомбардировкам аэродромы, районы расположения войск западных приграничных округов, железнодорожные узлы, линии связи и другие важные объекты, а также крупные города Литвы, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Украины, Молдавии.

 

Одновременно, сосредоточенные на всем протяжении Государственной границы СССР войска вермахта, открыли ураганный артиллерийский огонь по пограничным заставам, укрепленным районам, а также соединениям и частям Красной Армии, дислоцированным в непосредственной близости от нее. После артиллерийской и авиационной подготовки они перешли Государственную границу СССР на огромном протяжении – от Балтийского моря до Черного.

 

Началась Великая Отечественная война – самая тяжелая из всех войн, когда-либо пережитых Россией и ее народом.

Германия и ее союзники (Финляндия, Румыния и Венгрия)

для войны против Советского Союза развернули мощную группировку,

насчитывавшую 190 дивизий, 5,5 млн человек, свыше 47 тыс. орудий и минометов,

около 4300 танков и штурмовых орудий, 4200 самолетов.

 

Они были объединены в составе трех групп армий – «Север», «Центр» и «Юг»,

которые предназначались для нанесения ударов в направлениях Ленинграда, Москвы и Киева.

 

Ближайшая стратегическая цель военного руководства Германии заключалась в разгроме советских войск в Прибалтике, Белоруссии и на Правобережной Украине.

Основные удары вермахта были направлены на Ленинград, Москву и Киев. На каждом направлении сосредоточивались усилия одной из групп армий. 

 

Развернутые в Восточной Пруссии войска группы армий «Север» наступали на Ленинград. Они должны были уничтожить советские войска в Прибалтике, захватить порты на Балтийском море и Северо-Западные районы СССР. Во взаимодействии с этой группой армий несколько позднее предстояло действовать немецкой армии «Норвегия» и Карельской армии финнов имеющим задачу овладения Мурманском. Вражеской группировке непосредственно действующей на прибалтийском направлении противостояли войска Прибалтийского особого военного округа под командованием генерала Ф.И. Кузнецова, а на мурманском участке войска Ленинградского военного округа, который возглавлял генерал М.М. Попов. 

 

На основном московском направлении действовали войска группы армий «Центр», которые должны были осуществить разгром советских войск в Белоруссии и развивать наступление на Восток. На этом направлении прикрытие Государственной границы СССР осуществляли войска Западного особого военного округа под командованием генерала Д.Г. Павлова.

 

Группа армий «Юг», развернутая от Влодавы до устья Дуная, наносила удар в общем направлении на Киев. Этой группировке вражеских войск противостояли силы Киевского особого военного округа, командующий генерал М.П. Кирпонос и Одесского военного округа под командованием генерала Я.Т. Черевиченко. 

 

В Москву первые сообщения о вторжении поступили от пограничников. «Наступление по всему фронту. Части погранохраны ведут бой… – докладывало командование белостокского пограничного участка в Главное управление пограничных войск, – Немцы наступают Кретинга… Белосток». Одновременно подобную информацию получил из западных приграничных округов и Генеральный штаб. Около 4 часов утра его начальник генерал Г.К. Жуков доложил И.В. Сталину о случившемся. 

 

Только через полтора часа после вторжения войск вермахта на советскую территорию посол Германии в СССР Ф. Шуленбург прибыл к народному комиссару иностранных дел В.М. Молотову, и передал ему официальную ноту своего правительства, в которой указывалось: «Ввиду нетерпимой далее угрозы, вследствие массированной концентрации… вооруженных сил Красной Армии. Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры». Однако, даже получив официальный документ из германского посольства, И.В. Сталин никак не мог до конца поверить, что это война. Он потребовал от наркома обороны маршала С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба генерала Г.К. Жукова, чтобы те немедленно разобрались, не провокация ли это немецких генералов, а войскам приказал отдать распоряжение границу до особого указания не переходить.

 

Вся страна узнала о нападении Германии только в 12 часов дня, когда с обращением к народу от имени правительства выступил по радио заместитель Председателя Совета народных комиссаров, нарком иностранных дел В.М. Молотов. Обращение заканчивалось словами, ставшими лозунгом советского народа в борьбе с захватчиками: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». 

 

Уже вслед за выступлением В.М. Молотова Президиум Верховного Совета СССР принял ряд указов направленных на мобилизацию всех сил государства для отражения нападения, а также для обеспечения внутри страны общественного порядка и государственной безопасности:

  • «Об объявлении с 23 июня мобилизации на территории 14 военных округов»;
  • «О введении в отдельных местностях СССР военного положения». 

 

Столпившись у репродукторов, установленных на улицах и промышленных предприятиях, люди, слушали речь Молотова, боясь пропустить хоть слово. На первых порах почти никто из них не сомневался, что Красной армии потребуется всего лишь несколько недель, чтобы разбить врага «малой кровью, могучим ударом». Трагизм положения в полной мере не осознавало и военно-политическое руководство страны из-за отсутствия объективной информации с фронта.

 

Лишь к исходу этого дня главе советского правительства стало ясно, что военные действия на западных границах СССР – это отнюдь не крупномасштабная военная провокация Германии, а начало войны – самой страшной и жестокой. «С рассветом 22 июня 1941 г. регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря, – сообщалось населению страны в первой сводке Главного Командования Красной армии, – и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня … после ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на гродненском и кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…». 

 

Уже в этой сводке с фронта, в какой-то мере, просматривался весь драматизм первых приграничных сражений и боев, жесточайших по своему накалу и последствиям. Но тогда, в первый день войны, еще никто не мог себе даже представить, какие нечеловеческие испытания лягут на плечи каждого советского человека не только на фронте, но и в тылу. 

 

Население Германии о начале новой войны узнало из обращения Гитлера к народу, которое в 5:30 минут зачитал по берлинскому радио министр пропаганды И. Геббельс. Судя по этому обращению, политическое руководство Германии стремилось не только оправдать агрессию в глазах мировой общественности, но и привлечь к участию в антисоветской войне западные державы и тем самым лишить СССР возможных союзников. Однако как руководители ведущих держав, так и большинство трезвомыслящих европейских политиков ясно понимали, что заявления нацистов – это всего лишь пропагандистский трюк, с помощью которого они рассчитывают оправдать очередной акт своих агрессивных устремлений. 

 

Первыми отреагировали англичане. Уже вечером того же дня премьер-министр Великобритании У. Черчилль выступил с заявлением о поддержке СССР в войне с нацистской Германией. Он четко сформулировал цель британской политики в войне и гарантировал жесткую и последовательную позицию своей страны:

 

«У нас лишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима...».

 

Свое выступление он завершил обещаниями «оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем».

 

Выступление британского премьер-министра имело огромный резонанс во всем мире. Все точки были расставлены: Англия четко определилась со своим отношением к подвергшемуся агрессии Советскому Союзу. Для уточнения позиций многих других государств мира, прежде всего стран Британского содружества, привыкших традиционно ориентироваться на мнение Лондона, выступление Черчилля имело принципиальное значение. В определенном смысле оно оказало влияние и на позицию Соединенных Штатов Америки. Правда, происходившие в Европе события американцев мало затрагивали. Ведь они были в стороне от мировой войны. Тем не менее утром 23 июня, исполняющий обязанности госсекретаря С. Уэллес по указанию президента Ф. Рузвельта сделал официальное заявление об оказании помощи СССР. На следующий день и сам Рузвельт на пресс-конференции в Белом доме заявил, что США окажут всяческую помощь СССР в его борьбе против Германии, но заметил, что еще не известно, в какую форму она выльется. 

 

И все же в самом начале Великой Отечественной войны западные державы больше говорили о поддержке СССР, чем реально помогали ему. Причины такой медлительности очевидны. Уж очень велик был соблазн для укрепления собственных позиций – воспользоваться взаимным ослаблением и истощением двух непримиримых врагов Германии и Советского Союза. Да и уверенности в том, что Красная армия устоит в схватке с, казалось бы, непобедимым вермахтом было не так уж много. Ведь уже 22 июня ударные группировки немецких войск добились на всех направлениях ощутимого успеха, за счет решительной концентрации его командованием в первом стратегическом эшелоне более 80% всех сил, предназначенных для восточной кампании, – 130 дивизий, 8 бригад, 3350 танков, около 38 тыс. орудий и минометов и около 5 тыс. самолетов. 

 

Удар такой силы для всех войск западных приграничных округов явился полной неожиданностью. К подобному развитию событий они не были готовы. Не ожидали этого удара и советские пограничники, которые первыми встали на пути немецких войск. Противник рассчитывал за короткое время смять пограничные заставы, но ему это не удалось. Пограничники стояли насмерть. 

 

В крайне невыгодных условиях пришлось начать боевые действия соединениям и частям прикрытия западных приграничных округов. Заранее не приведенные в боевую готовность, они не смогли оказать должного отпора врагу. Еще в половине второго ночи 22 июня штабы приграничных военных округов получили директиву наркома обороны № 1 о том, что 22 или 23 июня возможно нападение на страну вооруженных сил Германии. Но, этот документ не давал разрешения на ввод в действие плана прикрытия госграницы в полном объеме, поскольку предписывал лишь «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения...».

 

Недостаточно конкретное содержание отданного распоряжения вызывало множество вопросов у командиров всех степеней, а главное сковывало их инициативу. Так, в директиве Прибалтийского особого военного округа указывалось 8-й и 11-й армиям:

 

«В течение ночи на 22 июня скрыто занять оборону основной полосы... Боевые патроны и снаряды не выдавать... В случае провокационных действий немцев огня не открывать».

 

В 2 часа 25 минут подобные указания армиям были отданы военным советом и Западного особого военного округа.

 

Штабы армий, получив окружные директивы за несколько минут до начала войны, до 5–6 часов утра доводили это распоряжение до подчиненных соединений и частей. Поэтому лишь некоторые из них были своевременно приведены в боевую готовность. Сигналом боевой тревоги большинству из них послужили первые разрывы артиллерийских снарядов и авиационных бомб противника. Командующие 3-й и 4-й армиями Западного особого военного округа успели отдать командирам соединений только некоторые предварительные распоряжения. В штабе 10-й армии директива была получена уже после начала военных действий. Причин было несколько. В ночь на 22 июня во всей приграничной полосе в результате действий диверсионных групп противника была в значительной степени нарушена проводная связь в звене армия – корпус – дивизия. Отсутствие заранее отработанных документов по скрытому управлению войсками, низкая обеспеченность штабов радиосредствами, а также радиобоязнь приводили к тому, что этот вид связи ими практически не использовался.

 

Бывший начальник штаба 11-й армии Северо-Западного фронта генерал И.Т. Шлемин отмечал:

 

«22 июня во второй половине дня с округом прервалась проводная и радиосвязь. Найти округ было невозможно... Штаб округа, получая по радио шифротелеграммы от армии, полагал, что шифровки идут от противника, и, боясь выдать свой замысел и свое местонахождение, решил не отвечать на запросы армии».

 

В результате первых массированных ударов авиации противника по местам дислокации войск было уничтожено большое количество средств связи и транспорта. Уже в первый часы войны командующий 3-й армией генерал В.И. Кузнецов докладывал в штаб Западного фронта: 

 

«Проводная связь с частями нарушена, радиосвязь до 8 часов не установлена».

 

Аналогичное положение наблюдалось и в штабе 14-го механизированного корпуса. Позднее его командир генерал С.И. Оборин также сообщал в штаб Западного фронта:

 

«Батальон связи на 70% погиб 22 июня 1941 г. утром, во время бомбардировки города Кобрина. Штаб 14-го мехкорпуса остался в составе 20% штатного количества». 

 

Не имея точной информации от войск о развитии событий, командиры и штабы, оказались не в состоянии оценить всю серьезность создавшейся обстановки. Установка наркома обороны, в его директиве № 1 «не поддаваться ни на какие провокации» по-прежнему продолжала действовать, что ограничивало решительные действия командиров соединений и частей армий прикрытия. Так, командующий 3-й армией докладывал в штаб Западного фронта:

 

«Авиация противника бомбит Гродно, жду распоряжений генерала Павлова... артиллерийско-пулеметная стрельба со стороны немцев... жду указаний».

 

Практически то же самое отмечал командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии Северо-Западного фронта генерал М.С. Шумилов: «Война началась в 4.00... мной немедленно было доложено командующему 8-й армией… Получил приказ: «Огня не открывать, на провокацию не поддаваться». Но войска без приказа открыли ответный огонь.

 

Аналогично действовали командиры большинства соединений и частей и на других участках прикрытия госграницы западных приграничных округов. Приказы «сверху» поступили значительно позднее. Так, Военный совет Западного фронта директиву командующим 3, 4 и 10-й армиями направил только в 5 часов 25 минут: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю: поднять войска и действовать по-боевому».

 

Трудновосполнимые потери от авиационных ударов противника понесла армейская авиация, уничтоженная в большинстве своем на аэродромах. Массированным ее налетам подверглись 66 аэродромов, где дислоцировались наиболее боеспособные авиационные полки западных приграничных округов. Так, в 10-й смешанной авиационной дивизии 4-й армии Западного фронта на аэродромах в районах Высокое и Пружаны было уничтожено более 70% самолетов штурмового и истребительного авиационного полков. В 7-й смешанной авиационной дивизии 8-й армии Северо-Западного фронта к 15 часам оставалось всего пять-шесть самолетов, остальные уничтожены. В результате советская авиация потеряла за этот день свыше 1200 самолетов. 

 

Уже с первых же часов войны противник, воспользовавшись практически полным отсутствием зенитных средств в войсковых подразделениях ПВО, обеспечил себе полное господство в воздухе. Командир 3-го механизированного корпуса генерал А.В. Куркин в одном из донесений командующему 8-й армией Северо-Западного фронта отмечал:

 

« …нет нашей авиации. Противник все время бомбит». 

 

Поднятые по тревоге войска западных приграничных военных округов стремились выйти в свои районы прикрытия, но, не имея сведений об обстановке, не зная, что происходит на границе, еще в походных порядках подвергались ударам немецкой авиации и его наземных войск. Даже еще не вступив в соприкосновение с противником, они несли огромные потери. По этому поводу командующий 3-й танковой группой генерал Г. Гот в отчетном документе указывал:

 

«Не было никаких признаков целеустремленного и планового управления войсками противника в целом. Непосредственное управление войсками отличалось малоподвижностью, схематичностью... Ни один советский войсковой начальник не принимал самостоятельного решения уничтожать переправы и мосты». 

 

В такой обстановке 7 часов 15 минут штабы Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов получили директиву наркома обороны № 2, в которой командующим войсками фронтов ставилась задача: «всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу».

 

Однако в сложившихся условиях этот приказ наркома был не выполним. Уже в 8 часов утра командующий группы армий «Центр» фельдмаршал Ф. Бок докладывал командованию вермахта:

 

«Наступление продолжается успешно. На всем фронте наступления противник до сих пор оказывает незначительное сопротивление …противник на всех участках застигнут врасплох». 

 

О сложности первого дня войны свидетельствуют немногочисленные документы. Так, командующий Северо-Западным фронтом генерал Ф.И. Кузнецов докладывал маршалу С.К. Тимошенко:

 

«Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники. 128-я стрелковая дивизия большей частью окружена, точных сведений о ее состоянии нет …создать группировку для ликвидации прорыва не могу. Прошу помочь».

 

Начальник оперативного управления Западного фронта генерал И.И. Семенов сообщал в Генеральный штаб: «По всей границе ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь… Проводной связи с армиями не имеем».

 

Некоторые соединения и части фронта уже в эти первые часы вели боевые действия в окружении, связь с ними установить не удавалось. От командующего 3-й армий, генерала В.И. Кузнецова, штаб Западного фронта с начала войны и до 10 часов утра получил всего три боевых донесения. От командующего 10-й армией генерала К.Д. Голубева за это же время поступило всего одно сообщение, а командующий 4-й армией генерал А.А. Коробков первое боевое донесение смог направить только в 6 часов 40 минут.

 

Тем не менее командиры всех степеней и в этих тяжелейших условиях выводили подчиненные им соединения и части в свои районы прикрытия. Так, в полосе Западного фронта из десяти соединений первого эшелона 3, 10 и 4-й армий три стрелковые дивизии все же сумели выйти в свои районы оперативного предназначения. В полосе Юго-Западного фронта первыми к государственной границе вышли передовые части 62-й и 87-й стрелковых дивизий 26-й армии. 

 

Всего на прикрытие границы 22 июня были выведены в основном на флангах советско-германского фронта 14 дивизий из 57 запланированных соединений первого эшелона. Они вступали в бой с ходу, вели оборону в широких полосах, в одноэшелонных боевых порядках, порой на не оборудованной в инженерном отношении местности, к тому же без существенной поддержки артиллерии, без должного авиационного прикрытия и зенитных средств, имея ограниченное количество боеприпасов. В связи с этим они с большими потерями вынуждены были отходить. 

 

К середине дня ударным группировкам вермахта удалось создать большой разрыв на смежных флангах Северо-Западного и Западного фронтов, в который и устремилась 3-я танковая группа генерала Г. Гота. Не зная истинного положения дел, командующий Северо-Западным фронтом генерал Ф.И. Кузнецов, докладывал наркому обороны, что соединения 11-й армии продолжают сдерживать противника, хотя в действительности они с большими потерями поспешно и неорганизованно отступали.

 

Ближе к вечеру наиболее угрожаемое положение сложилось в полосе Западного фронта. Его командование, еще не осознавшее угрозу глубокого двустороннего охвата войск фронта танковыми соединениями противника, в большей степени было обеспокоенно обстановкой на северном фасе белостокского выступа, где противник рвался к Гродно. Положение на брестском направлении оценивалось им как более или менее устойчивое. Однако уже к исходу дня соединения и части 4-й армии были отброшены от границы на 25–30 км, а передовым танковым частям противника удалось продвинуться еще глубже – на 60 км, и занять Кобрин.

 

Не разобравшись в обстановке, командующий войсками фронта генерал Д.Г. Павлов в 17 часов направил в Генеральный штаб донесение, которое по существу дезориентировало политическое и военное руководство страны:

 

«Части Западного фронта в течение дня 22.6.41 г. вели сдерживающие бои… оказывая упорное сопротивление превосходящим силам противника…Части 4-й армии вели оборонительные бои предположительно на рубеже… Брест, Влодава».

 

В действительности войска Западного фронта продолжали разрозненными группами поспешно отходить на восток.

 

На основании донесений штабов Северо-Западного и Западного фронтов, не вполне представляя себе реально складывающуюся обстановку, нарком обороны и начальник Генерального штаба сделали заключение, что в основном бои ведутся вблизи границы. В то время их больше всего беспокоило положение на гродненском направлении, где уже наблюдался глубокий охват белостокского выступа с севера. Из-за дезориентирующих докладов штаба Западного фронта нарком обороны и начальник Генерального штаба явно недооценили мощную группировку противника, наносившую удар из района Бреста.

 

Пытаясь переломить ход событий и полагая, что для ответного удара сил вполне достаточно, Главное Командование в 21 час 15 минут направило командующим войсками Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов директиву № 3, в которой требовало нанести мощные контрудары по вторгшимся группировкам врага. Однако, нацеливая их на разгром вражеских группировок, представлявших наибольшую опасность в полосе каждого фронта, Генеральный штаб не учел трудности которые возникнут у командования фронтов при организации и подготовке ударов по врагу в течение одной ночи. 

 

Реальная обстановка, которая сложилась к исходу первого дня войны на всем советско-германском фронте, оказалась гораздо сложнее, чем это было известно военно-политическому руководству страны. Поэтому требования Главного Командования были уже не реальны, так как не отвечали быстро изменявшейся обстановке.

 

А в это время все более критическим становилось положение войск Западного фронта: «Противник, обойдя правый фланг армии, наносит удар на лидском направлении… – докладывал командующий 3-й армии генерал Кузнецов в штаб фронта, – мы никаких резервов не имеем, и парировать удар нечем». К исходу первого дня войны войска Северо-Западного, Западного и Юго-Западных фронтов под неослабевавшим натиском врага вынуждены были отступать, ведя арьергардные бои. 

 

По-иному происходили события 22 июня на флангах советско-германского фронта, где противник активности не проявлял или действовал ограниченными силами. Это позволило советским войскам, действовавшим в сравнительно спокойной обстановке, выдвинуться к границе и занять рубежи обороны согласно планам прикрытия.

 

В целом к концу первого дня военных действий на западном направлении для Красной армии сложилась крайне тяжелая обстановка. Противник упредил соединения и части прикрытия в занятии оборонительных полос и рубежей. К исходу дня передовые отряды немецких 2-й и 3-й танковых групп вклинились в оборону советских войск на глубину 60 км. Тем самым они начали охватывать с севера и юга основные силы Западного фронта и создали благоприятные условия для своих войск действовавших на других направлениях. 

 

Так заканчивался первый день войны. Под натиском превосходивших сил врага советские войска с тяжелыми боями отступали в глубь страны. Впереди у них была еще целая война, которая продолжалась 1418 дней и ночей. В ходе Великой Отечественной войны, несомненно, были для нашей страны и более судьбоносные дни, однако тот первый день навсегда останется в памяти народов России.

Популярное

Россия, история, 2000 - 2014
Б.П. Виллевальде. Открытие памятника «Тысячелетие России» в Новгороде в 1862 году. 1864 год.
Трамп, Путин, США, Россия, угрозы, безопасность
Без знания прошлого нет будущего
Патриотические сводки от Владимира Кикнадзе

Рубрики

"Внимание к российской истории не должно ослабевать"  // Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - 2012.
Миграция, демография, управление рисками
Всероссийская военно-историческая олимпиада

Наши партнеры

"Военно-исторический журнал". Издание Министерства обороны Российской Федерации // www.history.milportal.ru

Крымский военно-исторический интернет-портал
научная электронная библиотека, eLIBRARY, индекс цитирования
Яндекс.Метрика
Наука. Общество. Оборона. Nauka, obŝestvo, oborona Номер регистрации в Международном центре ISSN